Clandestinus – В оковах холода и страха: американский перевал Дятлова (страница 10)

– Думай, что хочешь, – беззлобно отреагировал Стерлинг. – Это твое право: Создатель наделил тебя разумом и свободой воли. Но еще лучше ответь на мой вопрос!

– О чем?

– О своей мечте. Или у тебя ее нет, Гэри? – допытывался Уильям. – Может, ты мечтаешь стать астронавтом? – он вспомнил лицо приятеля, не столь давно с жаром описывающего выход Армстронга на поверхность единственного земного спутника.

– Есть, конечно, – Матиас потянулся. – Наверное, я хотел бы стать рок-звездой.

– Это здорово! – оживился Вэйер. – Мне… э-э-э… нравится музыка.

– А если не получится? – не отставал от него Уильям.

– Не знаю… Вернулся бы в армию, если меня взяли бы обратно. Впрочем, в этом я серьезно сомневаюсь, – пожал плечами Матиас. – Нет, быть рок-звездой куда лучше. Я отрастил бы волосы, как Мик Джаггер, и выступал бы на самых известных мировых площадках. Вам не понять, ребята, какое это удовольствие – петь! А когда тебе подпевают тысячи, когда твои грампластинки расходятся сумасшедшими тиражами и люди узнают тебя на улице – вообще замечательно!

– Что же, каждому свое! – резюмировал Стерлинг, после чего немедленно обратился к Хьюэтту. – А ты, Джеки? О чем ты мечтаешь? Кем хотел бы стать ты?

– Не знаю, – засмущался тот, отводя глаза. – Может, урачом? Я однажды смотреу по теуеуизору про урачей, которые темной ночью спасуи очень много чеуоуеческих жизней. Науерное, урачом, – он немного помялся, – потому што хочу быть поуезным уюдям.

– Вот где настоящие чудеса! – не выдержал Гэри, ухмыляясь. – Один нашел свое призвание после телепередачи с художником, другой – на ночь про врачей насмотрелся.

– А ты не завидуй, Гэри, – беззлобно подшутил над приятелем Стерлинг. – Где, по-твоему, ты сам нашел свою мечту – уж не в телевизоре ли, а? Или ты хочешь сказать, что видел всех своих музыкантов живьем?

– Ну, конечно, не всех, – надулся Матиас. – Но, поверь мне, Билл, я видел кое-какие рок-группы и на сцене. Несколько раз был на их концертах, – добавил он, словно в свое оправдание.

– Ладно, – раздался голос водителя, не терпящего даже малейших разногласий среди друзей. – Хватит вам спорить.

– Кстати, Джек, – тут же нашелся Стерлинг, – из нас всех только ты еще не сказал ни слова о своей мечте.

– Верно, – поддержал его Гэри, подскакивая на сиденье. – Сознавайтесь, мистер Мадруга, о чем вы мечтаете? – и, будто берущий интервью журналист, он протянул в сторону шофера воображаемый микрофон.

Находившиеся в салоне «Меркьюри Монтего» рассмеялись.

– Я как-то мало думал об этом, – смутился Джек, тем не менее улыбаясь. – Вы застали меня врасплох.

– Так ты подумай, тебя никто не подгоняет, – успокоил водителя Теодор. – Раз мы все признались друг другу в своих мечтах, теперь… э-э-э… настала твоя очередь. Спешить нам некуда.

Мадруга несколько помедлил с ответом, поглядывая на дорогу:

– Скорее всего, я хотел бы стать путешественником. Уж очень хочется повидать мир и посмотреть, как живут другие люди, – он выдохнул. – Я живу в Юба уже больше тридцати лет и почти никуда не выезжал. Но стоит подумать о том, что где-то там, далеко-далеко от Америки, есть другие страны, то сразу возникает желание посмотреть их. Я просто сел бы за руль своего автомобиля и поехал бы, честное слово, куда глаза глядят!

– Без нас? – обеспокоенно произнес Джеки.

– Ну почему же без вас? – улыбнулся Джек. – Конечно, мы поехали бы вместе.

– Да, мы путешествовали бы, как баскетбольная команда! – вставил Уильям. – Приезжали бы в какой-нибудь город, отыгрывали матч и ехали дальше…

– «Аллигаторы», вперед! – торжественно поднял кулак Матиас. – Однако я полагал, что при твоей любви к автомашинам ты непременно захочешь стать известным автогонщиком.

– Нет, Гэри, я не смогу столь мастерски управлять гоночной техникой, – ответил Мадруга, легонько покачивая головой. – Знаешь, насколько надо владеть собой, чтобы не бояться высоких скоростей? Поэтому еще раз: нет, уж лучше я останусь простым водителем, но при этом всегда буду путешествовать.

– Это так здорово, – вслух мечтал Стерлинг, представляя себе такое будущее. – Мы неспешно передвигались бы из города в город, из страны в страну, и при этом каждый занимался бы своим делом: Джек вел автомобиль, я проповедовал бы мир во всем мире и рассказывал людям о Всевышнем, Гэри пел песни, Джеки помогал бы встреченным людям как врач, а Тед устраивал бы во всех городах свои художественные выставки. Представляете, насколько благословенной была бы такая жизнь? И в каждой стране мы играли бы в баскетбол с местными командами, представляете?

– В каждой стране? – недоверчиво ухмыльнулся Матиас. – Ну-ну… Не хочу тебя огорчать, но через границу Советского Союза нас уж точно не пропустили бы.

– Пачиму? – удивленно и обиженно спросил Джеки. – В Соуетском Союзе не уюбят играть в баскетбоу? Иуи там никто никогда не боуеет?

– Ну как тебе сказать, мой дорогой доктор… Мы же с русскими не дружим.

– Это плохо, – покачал головой Теодор. – Дружить надо со всеми…

– Почему это не дружим? – поправил водитель Матиаса. – Да, возможно, наши с ними отношения не самые лучшие, но кое-какие дела мы все же делаем вместе.

– Это ты о чем? – Гэри непонимающе глянул на приятеля.

– Да что с тобой? – удивился Мадруга. – Кто же тогда полетел с русскими в космос? Об этом я хотел сказать еще раньше, но мы заговорили о другом, и я забыл. Три года назад я смотрел по телевизору, как состыковались американская и русская космические станции.

– А-а-а, ну конечно! – Матиас прищелкнул пальцами. – Действительно, во время специальной космической программы «Аполлон-Союз» мы даже забыли о разногласиях. Я тоже смотрел по телевидению этот исторический момент: три наших астронавта и двое русских жили в космосе около двух суток.

– Они передавали на Землю все, чему были свидетелями в космосе, – продолжал Джек. – Их спрашивали журналисты всего мира, и они отвечали на вопросы. Но больше мне запомнился момент, когда американский и русский командиры станций пожали друг другу руки и поздоровались по-английски и по-русски. В ответ на это все на Земле захлопали в ладоши.

– Вот так-то лучше! – заулыбался Теодор. – А то Гэри уверяет, что русские… э-э-э… нас к себе не пустили бы.

– Ничего, я попробовал бы их уговорить! – воодушевленно пообещал Стерлинг. – Рассказал бы им об Иисусе и о том, что надо быть добрыми даже по отношению к недругам. Может, мы почитали бы вместе что-нибудь из Евангелия.

– Отлично, нашему проповеднику и карты в руки, – улыбнулся Гэри. – Уж ты бы точно заболтал русских пограничников.

– Мы могли бы написать письмо мистеру Картеру, чтобы наш президент поговорил с президентом русских, если моя проповедь на него не подействует, – продолжал мечтать Стерлинг. – Это могло бы спасти ситуацию.

– Ну ты и скажешь, Билл, – расхохотался Матиас. – Чего мелочиться, зачем писать письмо, если можно позвонить по телефону. А что касается твоей проповеди… Разве тебе не известно, что в Советском Союзе вообще нет верующих?!

– Как это – нет верующих?! – глаза Стерлинга полезли на лоб. – Совсем?! Ты, наверное, шутишь.

– Ни капли, – категорично заявил тот, однако, мгновение помедлив, добавил: – Я читал об этом в газетах… Хотя кто его знает, может, несколько человек и найдется. Ведь мы люди умные и знаем, что никогда нельзя полностью верить тому, что пишут журналисты.

Уильям изумился, и это было видно по его лицу. Как? Целая страна – и, насколько ему известно, страна огромная, – в которой нет ни единого верующего?! Просто страх какой-то. Услышанное настолько отрезвило его, что он мгновенно перестал летать в облаках и вернулся на землю, вернее, на переднее сиденье салона «Меркьюри Монтего».

– Нет, уучше написать президенту письмо! – неожиданно произнес Джеки, возможно, услышав из тирады Гэри лишь одно ненавистное ему слово – «телефон». – Тоуко зуонить ему не надо…

– Отчего же, Джеки? – обратился к нему Теодор. – Это все, наверное… э-э-э… из-за твоей нелюбви к телефонам?

– Да, – кивнул тот. – Мне теуефоны ужасно не нрауятся…

– Мы в курсе, – подтвердил за всех Матиас. – А почему ты их так ненавидишь, дружище? Давно, кстати, забываю тебя спросить об этом.

Хьюэтт только вздохнул вместо ответа и опустил голову, явно не желая распространяться на эту тему. Однако Вэйер, ласково потрепав умолкшего друга по плечу, поспешил ему на выручку:

– Хорошо, я скажу вам вместо Джеки. Понимаете, в чем тут дело, – он легонько обнял сидевшего рядом с ним товарища. – Ему почему-то кажется, что человек, когда говорит с ним по телефону, должен… э-э-э… уменьшиться и поместиться в телефонную трубку, отчего ему должно быть очень больно. Я тысячу раз говорил ему, что это не так, но Джеки до сих пор мне не верит.

– Да, мистер Хьюэтт рассказывал мне что-то похожее, – подтвердил его слова Уильям. – Он уверен, что у Джеки… Забыл, как это называется… – парень приложил руку ко лбу. – Ах, ну конечно: навязчивая идея! Однако врачи успокоили его и сказали, что это когда-нибудь пройдет.

– Ну да, – согласился Матиас. – Все когда-нибудь проходит. Время, друзья, удивительно быстро летящая штука. Кажется, совсем недавно я бегал за мячом в футбольной команде «Центурионов» Оливхерста, а теперь – пожалуйста, забрасываю мяч в корзину за «Аллигаторов» Юба-Сити!