Чжоу Мо – Путь служанки (страница 8)
Голос ее постепенно стих, лишь на полу остались две цепочки лотосовых отпечатков как доказательство, что некогда здесь прошла юная красавица.
– Слуги, ототрите пол! – холодно приказал Хунли. – Смотреть на это не могу!
– Есть! – Несколько служанок с метлами наперевес сразу же приступили к уборке.
Так во дворце был стерт последний след Уя Циндай.
– Ая-яй! Это же… неужели сестрица Уя?
Девушки в саду Юйхуа стояли в очереди в отведенном месте, ожидая, когда назовут их имя. Некоторые из тех, кто первыми вошли в зал, уже вернулись с цветами. Вот только Уя Циндай как сквозь землю провалилась. Девичьи сердца наполнялись ревностью, они опасались, что Уя Циндай пришлась по нраву его величеству.
Никто и представить не мог, что в следующее мгновение двери распахнутся и два евнуха втащат в помещение девицу со всклокоченными, распущенными волосами.
– Эта сумасшедшая девка – неужели сестрица Уя? – удивилась одна из девушек.
– Но на ней явно одежда сестрицы Уя, – ответила другая.
Потрепанная безумица и вправду была одета в платье Уя Циндай, в ушах и на запястьях были ее украшения. Единственным отличием были ступни. Сейчас по земле волочились перебинтованные ножки размером в три цуня, а красивых туфелек с вырезанными на подошвах лотосами не видно было и в помине.
– Больно, как же больно, – плакала в голос несчастная. Голос также явно принадлежал Уя Циндай. – Ноги, мои ноги…
Без обуви ее ноги страшно болели и уже не могли оставлять следы лотосов, напротив, за девушкой по плиткам, точно красные извивающиеся змеи, тянулись две кровавые дорожки.
– Чертова дрянь! Это ты меня подставила! – пронзительно закричала Уя Циндай. – Я тебя и с того света достану!
Эта сцена произвела на всех неизгладимое впечатление, долгое время никто не мог вымолвить ни слова.
Особенно испугалась робкая от природы Лу Ваньвань. Она вцепилась в рукав Налань Чуньсюэ и прижалась к ней всем телом. Даже в голосе ее слышалась дрожь:
– До чего же страшно! Что же она такого натворила, что император ее так наказал?
Налань Чуньсюэ задумалась, глядя на кровавые следы, а потом неожиданно шепотом выдала:
– Неужели это из-за того, что императору не понравились ее туфли?
– Как же так? – прикрыв алые уста рукой, удивленно спросила Лу Ваньвань. – Эти лотосовые шаги такие необычные, как же это могло не понравиться?
– Мы с тобой только-только оказались во дворце, откуда нам знать о вкусах императора? – понизив голос, возразила Налань Чуньсюэ. – Но та молоденькая служанка, она-то как узнала?
– Ты говоришь о той красивой девушке из сада?
– Она ведь новенькая, тоже первый раз во дворце. Уж если нам невдомек, откуда же ей знать?
– И то верно, – согласилась Налань Чуньсюэ. Возможно, Уя Циндай просто не повезло и туфли, которые она имела неосторожность надеть, вызвали гнев императора.
От этой мысли у Налань Чуньсюэ все внутри похолодело, и она пробормотала:
– Кстати, а как там эту служанку звали?
– Инло.
– Что такое? – спросила Вэй Инло, оторвавшись от своего занятия, и повернулась к Цзисян.
Цзисян хотела что-то сказать, но промолчала, двери вышивальной мастерской со скрипом открылись, и вошел евнух в темной одежде. Едва увидев его, девушка поспешно склонилась над своей вышивкой.
– Управляющий У, – поприветствовала евнуха матушка Чжан[31], наставница, ответственная за обучение новеньких шитью и вышиванию.
У Шулай махнул рукой, прерывая изъявления почтения:
– Я пришел посмотреть на новых служанок.
Матушка Чжан почтительно последовала за ним.
– Кхэ! – неожиданно кашлянул У Шулай.
Звук был тихим, но у нескольких служанок дрогнула иголка в руке. Почти сразу же они вернулись к работе, но движения стали намного быстрее, девушки надеялись, что У Шулай похвалит их мастерство.
И только Вэй Инло размеренно продолжала свою работу.
– Всегда найдется хотя бы одна серьезная, – сказал У Шулай. Он остановился возле Вэй Инло и сложил руки за спиной. Довольно покачав головой, он подошел к Цзисян.
– А есть и такие, за которыми глаз да глаз нужен.
Цзисян так перепугалась, что ее маленькое личико покраснело, на улице было нежарко, но волосы на висках у девушки взмокли. Стиснув зубы, она торопливо взялась за иглу, но уколола палец. Тихо пискнув от боли, сунула палец в рот.
У Шулай снова покачал головой и двинулся дальше. Как только он ушел, Цзисян замерла, опустив голову.
– Что случилось? – спросила Вэй Инло. Она наклонилась, чтобы посмотреть на вышивку Цзисян, и неодобрительно нахмурилась.
Вышивка была сделана наполовину, само качество оставляло желать лучшего, но это была не совсем вина Цзисян. На ее правой руке потопталась Уя Циндай. Рану хоть и обработали, но рука почернела и распухла, нормально отдохнуть девушке никто не дал, и она работала через боль.
Сейчас на ткани виднелось красное пятно. То ли кровь из проколотого пальца, то ли открылась рана на руке.
Как бы то ни было, вышивка была испорчена.
– Как… как же быть? – всхлипнула Цзисян и попыталась стереть пятно рукой.
– Цзисян, не надо, – попыталась остановить ее Вэй Инло, но было поздно. Едва заметный раньше, теперь кровавый след расползся по ткани и стал виден.
Рядом с ними сидели Цзиньсю и Линлун. Цзиньсю, как всегда, не смогла удержаться от колкости:
– Служанка должна быть умной и сообразительной, а ты такая дурочка, что рано или поздно тебя все равно вышвырнут из дворца, так что не трать зря силы!
Линлун, землячка Цзисян, попыталась выразить сочувствие, состроила участливое лицо.
– Очень жаль.
– Линлун! – по-детски воскликнула Цзисян, глаза ее покраснели, голос сорвался. – Мы же вместе выросли, помоги мне что-нибудь придумать, пожалуйста.
Однако в минуту опасности Линлун предпочла забыть о прошлом и сразу же отказалась:
– Я-то тут как помогу, да и моя вышивка еще не закончена!
Цзисян огляделась. В мастерской стоял стол из сандалового дерева, на нем расположилась медная курильница с вырезанными на ней животными, в которой уже наполовину сгорела палочка благовоний[32]. Когда она догорит до конца, время, которое было дано на вышивку, истечет.
– Как же быть? – запричитала Цзисян, начиная плакать. Тут она почувствовала, что руки ее пусты. Вэй Инло забрала ее пяльцы и всучила ей свои.
– Ты? – Цзисян была потрясена.
– Вытри глаза, – не отрываясь от работы, практически приказала Вэй Инло. Поменяв вышивки, она уже корпела над новой. – Нет нужды заставлять матушку Чжан смотреть на твои слезы.
Всё произошло так быстро, что увидеть эту аферу успели лишь немногие. Цзисян, Цзиньсю и Линлун обменялись растерянными взглядами. Наконец Линлун прошептала:
– С ума сошла? Там должен быть вышит золотой карп. А с таким пятном его уже никак не спасти! Прошла уже половина времени, ты не успеешь сделать всё заново!
Вэй Инло прищурилась, глядя на вышивку и что-то прикидывая, потом вновь заработала иглой. Она улыбнулась Цзисян.
– Не хватает еще пары стежков на пионе. Поможешь мне его закончить?
– Инло, ты хорошо подумала? – не унималась Линлун.
Не дожидаясь, пока Вэй Инло ответит, Цзиньсю засмеялась:
– А тебе не всё равно? Не выпендривайся!