Чжон Ынгволь – Алые небеса. Книга 1 (страница 6)
– Сказала же, что отплачу! Если я пообещала вернуть должок, значит, обязательно верну.
Она вновь сложила бумагу и, крепко держа ее в руках, взглянула на закатное небо. Лицо старушки исказилось.
– Тьфу ты! Не могу поверить, что тебе так скоро потребуется моя помощь. Как же это хлопотно…
– Простите, вы о чем?..
– Забери, – она неохотно протянула рисунок, – я передумала. Даже не стану утруждаться.
Девица Хон замахала обеими руками и попятилась.
– Нет-нет, это ваше! Зачем оно мне? Извините, что побеспокоила…
Низко поклонившись, она развернулась и убежала прочь. Старушка, смотревшая ей вслед, пробормотала:
– И зачем только просила показать?.. Сама же только что рисовала…
Растрепанная голова девицы Хон, заглядывавшей внутрь дома, мелькала из-за неплотно сплетенного забора. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, она обошла вокруг здания, а затем открыла калитку и прошмыгнула в нее. Мелкими перебежками девушка оказалась у чанов с соевым соусом и присела, гадая, не прислал ли наставник кого-нибудь за ней. Если ее сейчас поймают, некоторое время будет сложно выходить на улицу, когда захочется.
– Она уже должна была выйти… Надеюсь, мама сейчас не с группой художников?
В этот момент дверь кухни распахнулась. Там стояла мать девицы Хон, Ким Доксим. В это время она обычно выносила воду к чанам с соусом. Она делала то же самое и по утрам, но с одной лишь разницей – молилась чуть дольше.
– Мама!
Ким сразу узнала голос дочери, но сперва все-таки поставила принесенную чашу с водой, сложила руки в молитвенном жесте и поклонилась Небесам. И только после этого сказала:
– Боже, что это? Фу! Ну и запах!
– Как ты? У тебя все в порядке?
– А у тебя, видимо, нет? Чем это ты так занята в последнее время?
– Кто тебе рассказал?..
– Господин наставник приходил дважды за этот месяц. Говорил, что у тебя много дел и поэтому ты вряд ли сможешь прийти. Еще извинился и так глубоко вздохнул, что мне даже стало его жаль.
Хон рассмеялась. Ей представилось, как учитель старался не проболтаться матери, что ее дочь ушла в Тигриное ущелье горы Инвансан.
– Еще он принес бумагу и что-то для рисования. Просил передать твоему папе.
Отец не мог заработать денег даже со всеми этими инструментами. Тем не менее мать и Вонхо все равно о нем заботились. Почему это делала мама, было вполне очевидно: пока дома есть кисти и краски, он будет возвращаться. Даже если отец был в припадке или пьяный вдрызг, он всегда приходил за инструментами; поэтому на деньги, которые Ким зарабатывала шитьем и ткачеством, она всегда покупала что-нибудь для рисования, несмотря на то что сама жила впроголодь. Но зачем это нужно Чхве Вонхо, было неясно. Возможно, чтобы сделать очередную запись для Хон в долговой книге.
– Он все равно заставит меня за них заплатить.
– Ну, по крайней мере, он до сих пор зовет твоего отца художником.
– Да, но это все еще мой долг… Кстати, сегодня солнцестояние, у тебя ведь есть рисунок Чхоёна?
– Конечно! Вот. Как всегда, папа нарисовал.
Это была скорее мешанина из чернил и красок, чем картина-оберег, но для Доксим это не имело никакого значения, ведь все, чего коснулась кисть ее мужа, – все еще лучшая картина на свете. Хон посмотрела на миску, которую принесла мать: вода в ней прозрачная, но к рассвету она полностью застынет. И потом мама снова заменит ее. Всегда так делала. Ничего не меняется.
Несмотря на наступившую темноту, Ким заметила, что дочь чем-то обеспокоена. Поэтому она перевела тему:
– О чем в последнее время богов просишь?
– Ни о чем.
Как усердно бы она ни молилась, в этом не было никакого толку. Если семь божеств[8] действительно так могущественны, ее отцу уже давно вернулся бы рассудок. По крайней мере, на это все еще надеется мать.
– Может, мне помолиться за тебя? «Эй, там, на небесах, пришлите-ка моей дочурке мужа! Ну пожалуйста!»
Девушка фыркнула. Никто не захотел бы взять в жены дочь безумца.
– Мужчина, посланный с небес, явно не может быть простым человеком, так какой толк о нем молиться? С таким же успехом можно попросить, чтобы тебе сверху спустили канат[9].
– Посмотри-ка, как мы разговариваем! Это ты так просишь меня найти тебе дружка?
– Я пошла.
– Ты давно не заходила, так поешь хотя бы! Сегодня день солнцестояния, я приготовила кашу из красной фасоли[10].
– Если поем, то вряд ли успею вернуться до комендантского часа…
– Так переночуй дома!
– Дел полно. Я заскочила, только чтобы с тобой увидеться.
– Тогда подожди! Я сейчас, быстренько…
– Да я занята!
Доксим, следя, чтобы дочь никуда не ушла, убежала на кухню и вернулась с миской каши, помешивая ее ложкой.
– Она остыла, поэтому я залила ее горячей водой. Просто выпей, каша теплая. Мама не сможет уснуть, если не увидит, что ты все съела.
Каша была густой, но из-за воды довольно легко глоталась. Хон так забегалась, поэтому до сих пор и не осознавала, что желудок у нее совсем пустой. Разом выпив всю кашу, она вытерла рот рукой и протянула миску обратно.
– Еще в уголке губ осталось, – сказала мать, забирая тарелку. – Хотя… у тебя такое грязное лицо, что уже и не важно… В глаза не бросается.
– Вот и славно.
– Славно-то славно, а женихи на тебя как смотреть будут? Не знаю, чем ты таким занимаешься, но хотя бы помойся. Такая грязнуля, просто ужас!
– Ага… Я пойду.
Но вдруг она остановилась и хриплым голосом добавила:
– Одевай папу потеплее! Холодно, не успеешь оглянуться, как до смерти замерзнешь.
Ким слегка улыбнулась:
– Ты к нему заходила? Передавала привет?
– Нет, конеч…
Девица Хон увидела вдалеке трех мужчин и застыла. Было слишком темно, чтобы она могла различить их силуэты, но, вероятно, это был кто-то из «Пэк Ю».
– Ты чего, Светлячок?..
– Тс-с! Все, ухожу. Но если художники спросят – скажи им, что ты меня не видела! Хорошо?
– Почему? Зачем мне им врать?.. – как и дочь, прошептала Доксим.
Девушка только шикнула, изо всех сил нахмурившись и приложив палец к губам. Затем она пригнулась и перемахнула через забор.
– Ты снова разбила какую-нибудь дорогущую побрякушку? Или опять вляпалась в неприятности?
Ее тихий голос Хон уже не слышала. Все, что осталось после нее, – упавшая ограда.
– Это же она! Это девица Хон!
Мимо Ким Доксим прошмыгнули три мужчины.
– Здравствуйте, тетушка! До свидания, тетушка! – За этот короткий миг они не забыли поздороваться.
– Боже мой, сколько же вы все натерпелись… Мне так жаль!..