Чжон Ынгволь – Алые небеса. Книга 1 (страница 4)
– Ха! Все равно Светляк почти никогда не плачет. И как ее такую наказывать?..
Вонхо вышел из комнаты, низко склонив голову. Он уже все перепробовал – никакого результата. И в этот раз вряд ли что-то изменится.
С этими мыслями он приблизился к другому павильону. Навстречу шел Кан Чхунбок, держа в руках аккуратно сложенный рисунок.
– Я как раз собирался принести вам его для проверки.
– Неужели все уже готово?
Чхунбок, развернув картину, ответил:
– Даже краска уже высохла.
Наставник поспешил изучить полотно. Улыбка коснулась его губ, когда он внимательно рассматривал рисунок: это была восхитительная работа. Холодное выражение лица Чхоёна, сложенное из четких линий, выглядело напористым; мазки туши твердые и уверенные, словно их выводил мужчина. Если бы не изящные цветы, которыми были украшены чиновничья шляпа и бока картины, мало кто понял бы, что она написана женской рукой.
– Просили не жалеть краски, но что-то она слишком уж расщедрилась. Киноварь ведь такая дорогая… – сказал Вонхо, не в силах оторвать взгляда от красного лица Чхоёна.
– Заказчик обещал отплатить сполна.
– Да? Тогда неважно. Я вот все думаю о нашем Светлячке… Может, когда у нее появится мужчина, она станет чуточку скромнее?..
– Чтобы мужчина появился, нужно изначально поскромнее себя вести.
Двое одновременно вздохнули настолько глубоко, что легкие их чуть не полопались. В следующем году девице Хон исполнится двадцать – для замужества уже слегка поздновато, но из-за скверных слухов жениться на ней так никто и не захотел.
– Так не пойдет! Передайте Кён Джудэк, чтоб та помыла девчонку и во что-нибудь нарядила! Запишите это в ее долговую книгу. И проследите, чтоб больше никуда не выходила в таком виде!
– Хон уже куда-то слиняла.
– Что?! Когда? Зачем?
– Как только закончила картину, сказала, что пойдет навестить родителей. Сегодня же зимнее солнцестояние…
– И ты ей поверил?! Удрала, даже разрешения не спросив; конечно она врет!
Чхве Вонхо, пыхтя, побежал к воротам.
– Ты, жук светящийся, чтоб тебя!.. Так и будешь на гору бегать, пока тебя не сожрут?! – в гневе кричал наставник.
Если упустит ее в этот раз, девица Хон вернется к нему только в форме призрачной девы, и тогда ему уж точно никак от нее не сбежать. Девчонка замучит не только его самого, но и его детей, внуков и даже, пожалуй, правнуков.
В этот момент ворота открылись. Чхве затаив дыхание застыл на месте. Перед ним стоял высокий мужчина, сверху донизу одетый в черное. Лицо его было скрыто за темной тканью. Жуткая аура окутала хозяина художественной группы.
– А вы… кто?
– Я пришел за картиной.
Даже голос незнакомца, по которому невозможно было определить ни возраст, ни статус, ни что-либо еще, навевал жути.
– Какую картину?.. Не с Чхоёном, случайно?
– Вы наконец пришли! Мы вас очень ждали! – Кан Чхунбок вышел с аккуратно завернутым полотном и протянул ее загадочному посетителю. Очевидно, это был рисунок девицы Хон.
– Заходите, мы вас чем-нибудь угостим! – предложил Чхве.
Гость, будто не услышав его слов, развернул картину и принялся проверять заказ. Из-под черной ткани валил белый пар от его дыхания. Ничего не сказав, он снова сложил полотно, достал кошель из-за пазухи и протянул его. Сложно было сказать, что конкретно находилось внутри, но, судя по слегка просевшей руке Кана, получившего мешочек, там было довольно много денег.
– Я бы хотел заказать картины-обереги на Новый год у того же автора.
– А поконкретнее?
– На одной изобразите небесного короля и фею, два ча в ширину и четыре в длину. На другой – хэтэ, три на три. Я зайду за ними в канун Нового года.
– Есть еще какие-нибудь пожелания?
– Остальное на усмотрение художника, – закончил он.
Покупатель собирался уже уйти, но тут раздался чуть более настойчивый голос Вонхо:
– П-подождите минутку!
Остановившись, гость взглянул на него. Довольно крупное телосложение вынуждало незнакомца смотреть сверху вниз.
– Вы очень важный для нас заказчик, поэтому, прошу, зайдите хотя бы на чай!..
– Мне предстоит долгий путь. Вынужден вам отказать.
– Но мне нужно кое-что вам сообщить…
Чхве смотрел в глаза, обращенные к нему сверху, – они ничем не отличались от обычных. Тем не менее страх все никак его не покидал.
– Говорите здесь.
И это был приказ, на который было сложно что-либо ответить. Хотелось пригласить гостя внутрь и выяснить, кто же он такой; но разум вмиг опустел, а достойный предлог все никак не придумывался.
– Впрочем, неважно. Хорошей вам дороги.
– Я вернусь в конце декабря.
Незнакомец развернулся и, шаркая, зашагал прочь. Возможно, из-за длинных ног, но поступь у него была тяжелая – это бросалось в глаза практически сразу. Вскоре он совсем исчез из виду.
– Кто это был?
– Не знаю. Но он каждый раз покупает картины, не заходя дальше ворот…
– А имя?
– Он постоянно говорит, что это не мое дело, поэтому я больше не спрашиваю. Другого выхода нет, так что в долговой книге этот покупатель записан как «черный гость».
В «Пэк Ю» порой заходили такие люди. Это было местным правилом: если заказчик не хочет рассказывать о себе, значит, не стоит и спрашивать.
– Ты хочешь сказать, что только что отдал полотно покупателю, даже не зная, кто он?
– Но это ведь не пейзажная живопись!
– Да, вот пейзажные картины уж точно лучше не продавать абы кому[7]… А ты лицо его видел?
Чхунбок только покачал головой.
– Что, ни разу?
– Да. Хотел попросить показаться, но он ответил, что скрывает за тканью рубцы от оспы.
– А внутрь он заходил?
– Нет. Но мне не кажется это странным: высокопоставленные гости так себя и ведут… А вы почему так обеспокоены?
– Потому что он подозрительный. Неужели ты так не считаешь?
В тот момент Вонхо казалось, что его сердце перестало биться. Как только ворота открылись, он обратил внимание на то, что их гость совсем не похож на человека. Возможно, дело было в его долговязой фигуре. Может быть, роль сыграло черное облачение или то, что лицо было скрыто. Виной всему могло быть и скверное настроение самого Чхве… Но от всего перечисленного голова шла кругом.
Словно прочитав его мысли, Кан отбросил присущую ему сухость и громко рассмеялся:
– Ха-ха-ха! Поначалу и я сомневался, человек ли это.
– Но?..
– Но если не человек, то кто? Он отбрасывает тень и дышит. Монеты, которые он отдает, не превращаются потом в грязь или камни, да и сам он ни разу не приходил ночью – только средь бела дня. И вообще, будь это нечто нечеловеческое, неужели оно смогло бы так легко дотронуться до картины с Чхоёном?