Чжан Вэй – Старый корабль (страница 85)

Однажды урождённая Ван передала Баопу открытую телеграмму. Она была прислана на адрес «Балийского универмага», и в ней было всего два страшных слова: «Су болен».

— Кто её прислал? — спросил Баопу.

Ван покачала головой:

— Вот эта бумажка и всё.

Баопу смотрел на эти два слова, сердце бешено билось. Решив немедленно ехать в город к Цзяньсу, он пошёл к Суй Бучжао.

Приехав, Баопу полдня потратил, чтобы разыскать «Балийский универмаг». По тому, как отводил взгляд хозяин, который и прислал телеграмму, он сразу понял, что дело серьёзное. Баопу хотелось всё выяснить, но стоило хозяину заговорить, как он побледнел и сполз на пол. Хозяин помог ему сесть на стул и, запинаясь, произнёс:

— Великое несчастье постигло наш магазин, великое несчастье… Это словно гром среди ясного неба.

Все в магазине прислушивались к тому, что рассказывает хозяин старшему брату управляющего.

Хозяин сообщил, что в течение этого года у Цзяньсу нередко кружилась голова. Один раз он упал в обморок, и его отвезли в клинику, а потом в большую больницу. Поначалу всем казалось, что ничего страшного нет, Чжоу Яньянь и продавщицы из магазина каждый день навещали его. Чжоу Яньянь оставалась у него даже на ночь. Исследования продолжались довольно долго, и на беседу вызвали ближайших родственников. Тогда все поняли, что дело плохо. Хозяин предложил Чжоу Яньянь узнать результат обследования: они с Цзяньсу хоть и не были зарегистрированы, но давно уже жили как муж и жена. Она пошла, но вернулась вся в слезах: у Цзяньсу неизлечимая болезнь. В магазине все были в панике и, посовещавшись, решили Цзяньсу не сообщать, а вызвать родных. Чжоу Яньянь, ссылаясь на плотный рабочий график, уже несколько недель не показывалась в больнице. Когда хозяин сказал, сколько магазину уже пришлось заплатить за пребывание Цзяньсу в больнице, голос его дрожал.

— Ну и как быть? — спросил Баопу. — Срочно перевести его в другую больницу?

Хозяин замахал руками:

— Эта больница большая и очень известная. Если там не вылечат, то и нигде не вылечат. Это просто болезнь такая, я не из-за денег переживаю. Лучше бы его домой отправить, что захочет поесть, то ему и подавать…

— Но ему в этом году всего тридцать семь! — со слезой в голосе воскликнул Баопу.

Он пошёл в больницу. Завидев брата, Цзяньсу издалека протянул к нему руку. Они крепко обнялись.

— Припозднился я, Цзяньсу. Надо было повидать тебя раньше, не оставлять тебя на чужбине одного. Я не выполнил долг старшего брата… — Он приглаживал растрёпанные волосы Цзяньсу, а в горле стоял комок.

— Я не хотел, чтобы ты знал, боялся, что в городке узнают. Если не судьба вернуться на своих ногах, лучше умру здесь, в городе! Не хочу, чтобы дома увидели умирающего человека… Но я действительно скучаю по дому, скучаю по Ханьчжан, по дядюшке, по городку. В городе у меня нет близких людей, Чжоу Яньянь и та не приходит…

— Нам надо переехать в другую больницу. Обязательно нужно вылечиться.

— Эта болезнь неизлечима.

— На свете нет неизлечимых болезней.

— Брат! — приподнявшись на кровати, взмолился Цзяньсу. — В последнее время мне каждую ночь снится дом, я так надеялся, что ты приедешь и заберёшь меня. Ты не представляешь, как я мучаюсь! От такого и здоровому человеку стало бы хуже. В городе меня не вылечат, я это прекрасно понимаю, забери меня отсюда.

Суй Баопу молчал, долго вглядываясь в обескровленное лицо брата.

Цзяньсу снова взмолился, и он прижал его лицо к своей груди.

На другой день они отправились в Валичжэнь.

Навестить его пришли все родственники семьи Суй, приходили также Лу Цзиньдянь, Цзоу Юйцюань, Ли Юймин и другие начальники. Когда заявился Четвёртый Барин, Ханьчжан стояла во дворе и всхлипывала. Завидев его, она тут же перестала плакать и упёрлась в него глазами. Высокая солидная фигура Четвёртого Барина немного помаячила во дворе и направилась прочь. Валичжэнь притих, совсем как после гибели на фронте Суй Даху. Казалось, сам городок заболел неизлечимой болезнью. Не радовались даже те, кто обычно только и ждал случая посмеяться над семьёй Суй. Потому что было не смешно — это было уведомление о смерти. Приходивший к Цзяньсу Суй Бучжао, уходя, споткнулся, упал посреди двора и не хотел вставать. Он лежал на мокрой земле, глядя в небо и выкрикивал что-то невразумительное. Заметив кружившего ястреба, он поднял обе руки. Ястреб ходил и ходил кругами, то ли озирая весь городок, то ли наблюдая за двором семьи Суй. Суй Бучжао вдруг вспомнил о большой птице в небе над городком в тот день, когда откопали старый корабль. И крикнул: «Эй ты! Увидел что? Если увидел — дай голос!»

Когда стемнело, люди разошлись. В каморке Цзяньсу остались втроём братья и сестра. Через какое-то время Ханьчжан пошла готовить. Цзяньсу поел совсем чуть-чуть, но похвалил сестру, мол, очень вкусно. Ближе к ночи поднялся ветер. Вдруг кто-то постучал в окно — раз, два. Приподнявшись с кана, Цзяньсу воскликнул:

— Даси!

Баопу и Ханьчжан замерли, Цзяньсу хотел спуститься с кана, но они поспешили остановить его. Дверь открылась, и действительно вошла Даси. Она присела на край кана и стала смотреть на Цзяньсу так, будто никого больше в пристройке не было. На глазах Цзяньсу выступили слёзы. Она вдруг обняла Цзяньсу и положила голову ему на грудь. Баопу вытер уголки глаз и, потянув за собой Ханьчжан, вышел из комнаты.

Оставшиеся вдвоём в каморке молчали. Слёзы Цзяньсу скатывались на чёрные волосы Даси, на её лицо. Она вытерла ему глаза, а он, ухватив её руки, принялся целовать их, а потом вдруг резко отпустил, сжался в уголке кана и тихо, почти неслышно проговорил:

— Даси, у меня неизлечимая болезнь. — Даси покачала головой, глядя на него большими сверкающими глазами. — Это правда. Я теперь ничего не боюсь, вот и вернулся.

Даси продолжала качать головой…

Спустя неделю группа проверки объявила о своём решении: на компанию по производству лапши накладывается крупный штраф. Все поняли, что Чжао Додо пришёл конец, изначальные вкладчики были вне себя от гнева. После отъезда группы проверки Валичжэнь вступил в полосу нескончаемых скандалов и перепалок. Луань Чуньцзи без конца ругал Ли Юймина, называя его самым никчёмным человеком из семьи Ли. Ли Юймин на это никак не отвечал, он закрылся дома, чтобы поразмышлять о допущенных ошибках. Ему казалось, что несколько десятков лет жизни прошли как во сне, сплошная путаница. Удар на этот раз оказался слишком жестоким, и ему подвергся не один Чжао Додо, а весь Валичжэнь. Производство на фабрике двигалось еле-еле, и вскоре случился «пропавший чан». Чжао Додо, наплевав на всё, заперся у себя в конторке. Крутились, как на сковородке, лишь работники. Жители понимали, что на сей раз «пропавший чан» подобен удару, нанесённому умирающему, — положение фабрики было абсолютно безнадёжным. Ответственные работники горкома и улицы Гаодин лично поднимали людей на то, чтобы исправить ситуацию. Лу Цзиньдянь в цеху надрывал глотку. По прошествии трёх дней Ли Юймин привязал на дверь красную ленточку от злых духов. На четвёртый день в городе услышали знакомую кисловатую вонь, которая шла от чана с раствором и отстойника и привлекала к дверям полчища мух. Суй Баопу в отчаянии ухаживал за младшим братом. Проведать его пришёл старик Го Юнь, который тяжело вздохнул и увёл Суй Цзяньсу с собой.

Баопу прибыл в цех и начал действовать. Шёл уже четвёртый день, и вокруг разило кислятиной. Он велел жечь полынь, чтобы отогнать мух, а сам с несколькими дюжими молодцами принялся размешивать чан и отстойник. Хлебнул из железного ковша и на следующий день мучался от поноса. Нестерпимая боль в животе не отпускала несколько дней, но он, стиснув зубы, продолжал давать указания рабочим по приведению раствора в порядок. Никто в цехе праздно не шатался, несколько дней все трудились в поте лица. Забрызганные до невозможности, но плотно облегающие джинсы Наонао, казалось, волновали мужчин ещё больше. Она целыми днями молчала, появляясь на грязных и трудных участках, и на губах у неё постоянно играла счастливая улыбка. Ночью она поджарила кусок крахмала, перебрасывая из руки в руку и дуя на него, разломила пополам и половину сунула Баопу. Прошло шесть дней, и на седьмой по цеху разлился приятный аромат. «Заработало!» — возбуждённо закричали все, кто там был, и уставились в спину выходившего из цеха Баопу. Наонао вернулась к чану, чтобы как прежде поправлять мокрые плети лапши. За всё это время Чжао Додо ни разу не вышел. Когда производство вернулось в обычное русло, он появился с налитыми кровью глазами, разя перегаром и изрыгая ругань. Разобрать можно было лишь два слова: «Прикончу его».

Чжао Додо нередко садился за руль автомобиля, гонял он лихо, и в городке все обходили его за версту. В остальное время запирался в конторке, беспробудно спал, пил и бродил туда-сюда, осыпая всё и вся бранью. Однажды он заявился в «Балийский универмаг» и стал умолять «должностное лицо» вернуться на работу в компанию. Потянулся было к её груди, но тут же отдёрнул руку, сделав несколько странных жестов. Увидев, что он не в себе, «должностное лицо» злорадно захлопала в ладоши. Вечером она пробралась к конторке управляющего и стала подсматривать в щёлку двери. Чжао Додо с потемневшим лицом расхаживал там в одних большущих трусах. Она почему-то решила, что он скоро умрёт, и безумно обрадовалась. На подоконнике она заметила тесак и вспомнила, как однажды вечером он угрожал ей, размахивая им. В этот миг ей страшно захотелось схватить этот тесак и рубануть ему где-нибудь, а потом смотреть, как из раны хлещет кровь. Судя по всему, Чжао Додо скоро конец, и она была очень рада. Больше всего ей хотелось отомстить ему именно сейчас, но никак было не придумать, как это сделать. Она изо всех сил пнула дверь, повернулась и убежала.