Чжан Вэй – Старый корабль (страница 49)
Наонао с Даси тут же отставили хлопоты и застыли с руками по швам в ожидании распоряжений. Вытащив из угла картонную коробку, в которой что-то шуршало, Ван велела Наонао: «Вымой хорошенько и смотри не придуши. И осторожнее с лапками и коготками». А Даси указала на глиняный чан: «Надень кожаные перчатки и вычисти внутренности, оставь только печень и желчный пузырь».
Девицы занялись каждая своим делом, а Ван достала из-под полы небольшой блестящий тесак для резки овощей. Положив на доску немного огурцов, она пересчитала их указательным пальцем и отставила лишнее. Затем, держа огурец в ладони и поддерживая мизинцем за плодоножку, принялась орудовать ножом. От отблесков у людей рябило в глазах, и вскоре зелёная кожица огурца превратилась в длинную сморщенную ленту. Ван закинула эту ленту на плечо, а мякоть отбросила в сторону. Стало ясно, что ей нужна именно эта лента. Потом она выпотрошила четыре небольшие дыньки, аккуратно срезав и отставив в сторону верхушки, и тоже выбросила мякоть с ближайшим слоем. К этому времени Наонао и Даси уже выполнили свои поручения. Оказалось, что Наонао намыла несколько живых личинок цикад, мокрые и поблёскивающие, они копошились в миске; Даси выпотрошила и промыла пару крупных ежей, они лежали на разделочной доске с торчащими колючками, как живые.
Собравшиеся во дворе аж языки повысовывали от удивления, никто не ожидал такого. Молодые парни взволнованно потирали руки, восклицая: «Даси, о ежей не укололась?» Старики курили, посверкивая глазами. А урождённая Ван велела своим помощницам резать имбирь, лук, мясо ломтиками и кубиками, делать фарш, толочь чеснок и кинзу, нарезать мелкими и крупными ломтиками рыбу, готовить для заправки кусочки фруктов и фасоль, бамбук длинными побегами и ломтиками, крупные и мелкие сухожилия, чёрный перец, прядочки куриных грудок, нити зимних грибов сянгу и древесных грибов, яичную скорлупу, нити лянфэнь, ломтики ветчины, каштаны ломтиками и мелко нарезанные, дольки зелёного гороха, полоски и дольки зимней тыквы, полоски фасоли, перья дудчатого лука, спаржевый салат, толчёные семена лотоса, вымоченные и ободранные семена гинкго, каштаны, грецкие орехи, арахис, мандарины, свежие персики, ананасы, бананы, семена лотоса, короткозерный рис… Она собственноручно разложила всё по маленьким чашкам, приготовила рисовое вино, водку, кунжутное и соевое масло, свиной жир, молотый красный перец, рисовый уксус, глютаминат натрия, молотый чёрный перец, устричное и креветочное масло, соус карри, сухой крахмал, сахар, салатное масло, растолчённые сухие пампушки, томатный соус… Расставив всё это, отправила Даси в маленькую гостевую в восточной пристройке смотреть, когда прибудут гости, и тут же сообщить. Отослав Даси, Ван уселась на деревянной табуретке и закурила. Курила она сигарету с длинным фильтром и этим вызывала зависть окружающей молодёжи. Одновременно она руководила действиями готовившей начинку Наонао, которая никак не могла разобраться, как это делать. Потом встала с сигаретой в зубах, сунула указательный палец в жидкую начинку, быстро помешала несколько раз в одну сторону, потом в другую, и пожалуйста — готово. Все рядом с Наонао восхищённо ахнули. Тут прибежала Даси, вся в поту, и сообщила, что гости прибыли.
«Спокойно, — встала, глядя на девиц, урождённая Ван. — Успеем».
Она натянула кожаные перчатки, которые сняла Даси, и положила ежа на ладонь. Свободной рукой раскрыла вычищенное от внутренностей брюшко и стала стремительно набивать его каштанами, устричным маслом, рисовым уксусом, дудчатым луком, глютаминатом натрия, сухожилиями и молотым чёрным перцем… Наконец влила туда маленькую ложку соевого масла. Аккуратно зашила разрез парой стежков, туго завязала, а затем, обмазав ежа мягкой глиной, сделала из него большое глиняное яйцо. Велела Даси развести огонь и положила оба яйца печься, одновременно налив масла на горячую сковородку. Набила трепанги приготовленной Наонао начинкой, положила в чашку, дав промытым личинкам цикады выползти на поверхность. Одновременно с латунной ложкой в руке следила за кипящим маслом, чтобы облить выползших на определённый уровень личинок, которые, обваренные и уже неживые, ножками крепко цеплялись за трепангов и полностью прожаривались. Оставшийся на сковороде тонкий слой масла шёл на поджарку толстого крахмального блина; попав на разделочную доску, он прокладывался сначала чесночной пастой с кинзой, потом побегами бамбука, зелёным горошком, ломтиками ветчины, мясным фаршем, прядками куриной грудки с добавлением молотого чёрного перца и короткозерного риса, а также глютамината натрия и мелкой соли. Наконец туда попали крепко прицепившиеся к трепангам личинки цикад. Блин приобрёл форму тыковки, а отверстия заткнули комочками слипшейся лапши. К этому времени Наонао согласно указаниям приготовила ещё одну начинку, а урождённая Ван, понюхав её, мгновенно добавила немного салатного масла и рисового вина, затем нарезанное кубиками мясо, нити древесных грибов, имбирь в порошке, ещё с десяток ингредиентов, а самое главное — пряности. Хорошенько перемешав, она ложка за ложкой наполнила вычищенную от мякоти дыньку, закрыла её верхушкой и плотно прижала деревянными палочками. Тем временем из накрытого плетёной крышкой небольшого котла рядом стал вырываться пар, и Ван поставила дыньки вариться на пару на разных уровнях. А сама, взяв длинное фарфоровое блюдо, ловко сняла с плеча полоски огуречной кожуры и стала крошить их и раскладывать. Вскоре на блюде появились усики тыквы с лазурными листочками и жёлтыми цветами. Ван полила их глютаминатом натрия и рисовым уксусом, посыпала мелкой солью и заправила креветочным маслом. А когда из паровой корзинки стал доноситься благоуханный аромат, сказала: «хорош» — и велела Наонао снимать её с огня. Дыньку тут же погрузили в холодную воду, а вынув, поместили туда, где она и должна была быть — среди дынных завязей и плетей.
— Это блюдо называется «дыня среди плетей», — объявила Ван. — А это — «выводок обезьян», — добавила она, указывая на похожий на дыню блин.
Глиняные яйца в печке у Даси растрескались на множество узоров, из которых выбивался такой неописуемый аромат, что у стоявших вокруг слюнки потекли. Ван взяла эти яйца, обмела с них щёткой золу, положила на блюдо и сообщила собравшимся:
— А это кушанье называется «бестолковое яйцо».
В окно позади кухни просунулась чья-то голова:
— Еду несите!
Урождённая Ван кивнула. Даси и Наонао метнулись разбирать, кто что понесёт. Даси взяла «дыню среди плетей» и направилась на выход, но Ван её остановила.
— Это пусть Наонао несёт, — сказала она. — А ты пойдёшь за ней, понесёшь «бестолковое яйцо».
Её слова услышали снаружи, раздался смех. Покраснев, Даси поставила блюдо назад. Его тут же взяла Наонао, вдогонку ей прозвучал наказ урождённой Ван:
— Шажки, смотри, чем короче, тем лучше.
Наонао сморщила нос, но шаг сбавила. Её прелестная внешность подходила дыньке с её изумрудными листочками: действительно то, что надо. Ставя дыньку на стол, она должна была сообщить название блюда и, согласно указаниям Ван, произнести: «Почтенные руководители прибыли издалека, устали, пожалуйте сперва отведать дыньки, чтобы восстановить силы!..» Наонао вернулась, вся сияя. Даси тоже собралась было идти, но урождённая Ван потянула её за полу. Прошло ещё пять минут, и Ван скомандовала: «Пошла!» — Даси тоже устремилась вперёд маленькими шажками, как Наонао, но она была толстовата, и казалось, что она вертится и покачивается. Глиняные яйца перекатывались на блюде, распространяя вокруг густой аромат.
Не успела Даси уйти, урождённая Ван чрезвычайно расторопно собрала с разделочной доски целый ряд маленьких чашек, потом снова расставила по прежним местам. Она орудовала обеими руками, прищурившись, настолько отработанными движениями, что казалось, она делает всё не глядя, будто на пианино играет. Всё подготовленное откинула в мелкоячеистое сито, поставила его на большую широкую миску и продолжала промывать кипятком, пока оставшиеся на дне сита капли воды не достигли середины миски. В это время вернулась Даси, и Ван сообщила обеим: «Это называется „суп с необычным ароматом“». Увидев этот прозрачный, безупречно чистый бульон, Даси поняла, что нести его следует не ей, и взялась за дымящееся рядом «обезьянье гнездо». Урождённая Ван, усевшаяся на табуретку с сигаретой, смерила пухлую Даси взглядом и отметила про себя, что эта девица, хоть с виду и простушка, а себе на уме.
В небольшой гостиной расположились шестеро гостей. С ними были Луань Чуньцзи, староста улицы Гаодин, партсекретарь Ли Юймин, а также управляющий фабрикой Чжао Додо. Все курили сигареты «555», не курил лишь прибывший из провинциального центра замначальника департамента. До синевы выбритый, с плешью на голове, он хранил на лице серьёзное выражение. Когда Чжао Додо предлагал сигареты, он даже головы не повернул, лишь отмахнулся в знак отказа. Стали вносить кушанья, первой была Наонао с «дыней среди плетей». Когда она договорила то, что велела сказать урождённая Ван, замначальника опустил веки, беспокойно потирая руки. А когда она повернулась, чтобы уйти, поднял голову и смерил её взглядом. К палочкам никто не притронулся, но сигареты все потушили. «Айя!» — воскликнул один из гостей, который глаз не мог отвести от дыньки. Многие тоже стали выражать восхищение. Палочек, однако, никто в руки не взял.