Чжан Вэй – Шляпа Ирины. Современный китайский рассказ (страница 20)

Что касается двух мужчин, то на фоне этого разболтанного и старого самолёта они как будто явились с неба — хотя тогда мы действительно находились в небе. Они были молодые, высокие, красивые, великолепные, элегантные и утончённые. Кажется, есть только два типа людей, которые одеваются подобным образом: мужчины-модели на подиуме и профессиональные карманники, прогуливающиеся по пятизвёздочным отелям.

Они прошли в заднюю часть самолёта, оставляя за собой шлейф аромата, и массивные золотые браслеты на их запястьях ярко мерцали в тусклом салоне. Они прошли мимо, задев меня, и в мгновение ока скрылись у входа в туалет.

Жгучее любопытство завладело мной, трудно было удержаться, чтобы не поглядывать назад, и я сделала вывод, что они вместе вошли в туалет, а не так, что один из них ждал снаружи. Здесь я подчеркну слово «вместе». В это время стюардесса, которая сидела в пустом заднем ряду, сгорбилась в кресле и стала лузгать семечки, как будто ничего не заметила. Очевидно, она уже привыкла к таким делам в самолёте.

Примерно через четверть часа я наконец-то своими глазами увидела, как они поочерёдно вышли из туалета и один из них поправил помятый галстук другого. С одной стороны, я была даже воодушевлена — своими глазами видела такое, с другой — возмутилась, что они неожиданно, на глазах у всех, одновременно втиснули два тела в единственный, а потому драгоценный, к тому же такой узкий туалет в самолёте. Ах! Этот самолёт действительно распирает от вожделения, которое из-за поведения двух мужчин в туалете стало очевидным — настолько, что происходящее начало напоминать какое-то представление, потому что через полчаса они снова встали со своих мест в передней части салона и друг за другом демонстративно прошли под нашими пристальными взглядами, вновь вместе проникнув в туалет.

Я сказала «наши», потому что, когда эти красавцы прошли мимо, на них также обратили внимание Ирина и Худыш. Рука последнего в это время уже покоилась на левом плече Ирины.

Через полчаса эта рука уже соскользнула до Ирининой талии.

Ещё через полчаса рука была убрана с талии Ирины и пыталась устроиться на её бедре.

Наступила глубокая ночь, я невероятно устала, но никак не могла ослабить свою тайную слежку. Чтобы взбодриться, нашла несколько кусочков шоколада, который купила ещё дома, фирмы Dove. В Китае он казался мне невкусным, а когда я очутилась в России, то всё, привезённое с собой, мне нравилось.

Саша, который всё это время не спал, тоже выглядел уставшим. Он встал со своего места и двинулся к Ирине. Мальчик явно хотел ей напомнить, что ему пора спать. Однако, увидев, как Ирина, забыв обо всём, прильнув головой к голове Худыша, шепчется с ним, он вдруг повернулся лицом ко мне. Его взгляд неожиданно встретился с моим, и я заметила в нём гнев. За короткий миг он понял, что я знаю, почему он внезапно повернулся ко мне, и я поняла, что ему известно: я видела, что делает его мать. В эти секунды я почувствовала, что Саша похож на брошенного сироту. Вообще-то сама по себе я — человек, лишённый добросердечности, но в тот момент не удержалась от того, чтобы протянуть ему шоколад. Однако капризный Саша не принял шоколад, и эта моя жалость будто даже рассердила его. Он снова резко повернулся, маленькими шагами двинулся к своему месту, на которое поменялся раньше, сел, закрыл глаза — прямо как маленький старичок-горемыка.

Я тайком бросила взгляд на Ирину, голова которой всё ещё была повёрнута к Худышу, — она не заметила, как приходил и уходил Саша.

Спустя полчаса рука Худыша всё ещё лежала на бедре Ирины — или уже поднялась на дюйм вверх? Эта рука была словно олицетворением беспокойства на её клетчатой юбке и воодушевляла меня постоянно приоткрывать тяжёлые веки, чтобы не упустить что-нибудь.

Прошло много времени, прежде чем я наконец-то увидела, как Ирина осторожно убрала его руку и направилась к переднему ряду посмотреть на Сашу. Мальчик уже заснул, а может, притворялся, по это несколько успокоило Ирину, которая вернулась к своему креслу.

Худыш моментально водрузил руку на бедро Ирины. Она посмотрела на эту вернувшуюся руку и больше не стала говорить с ним. Ирина прикрыла глаза — похоже, хотела поспать, и вроде бы давала намёк: она не имеет ничего против этой руки на своём бедре. Как и следовало ожидать, рука как будто получила поощрение и стала быстро продвигаться по юбке к линии между её ног. Я лишь увидела, как Ирина вздрогнула и открыла глаза, после чего положила свою руку на руку Худыша, подав ему знак убрать её. Однако рука Худыша была очень упорна, не отступая ни на дюйм, и словно упрекала Ирину в том, что после молчаливого согласия она вдруг внезапно передумала. Две руки вступили в противостояние друг с другом, и Худыш пошёл на компромисс только после того, как Ирина несколько раз всеми силами оказала ему сопротивление. Однако почти одновременно с тем, как сдаться, Худыш повернул свою руку к уже ослабленной руке Ирины, сжал её и попытался положить себе между ног. Я увидела, как отчаянно сопротивляется Ирина, а Худыш не может удержаться от того, чтобы применить силу своего мощного запястья, незамедлительно требуя от Ирининой руки успокоить всё его тревоги. Не уступая друг другу, две руки начали очередную схватку в темноте, из-за недостатка сил Ирина оказалась в невыгодном положении, она, как могла, пыталась вырвать свою крепко схваченную Худышом затёкшую руку. Рукопашная внезапно сделала выражения их лиц строгими, головы у них больше не касались друг друга, тела одновременно выпрямились, они инстинктивно подняли головы и смотрели вперёд, как будто там показывали фильм с увлекательным сюжетом.

Я устала. Думаю, что этот самолёт тоже устал.

Именно тогда, когда я почувствовала усталость, я увидела, как Ирина наконец-то вырвала свою руку из рук Худыша и повернулась лицом ко мне. Она поспешно взглянула на меня, а я спокойно встретила её быстрый взгляд, что означало: меня не интересуют ваши дела. Я услышала, как Ирина легко вздохнула, снова повернув голову к Худышу. Затем, будто извиняясь, пошевелила рукой, которая болела от скручивания, и снова вложила её в руку Худыша, которая на этот раз больше не упорствовала. Руки двух человек как будто прошли пробы, конфликты, разногласия и переговоры и наконец избежали шума и ярости. Они нашли необходимое для себя положение, пожали друг друга, десять пальцев переплелись. После всего, в конце этой ночи, они так и заснули — с пальцами, соединёнными в рукопожатии. На этот раз сон, скорее всего, был настоящим, может быть потому, что Ирина в конце концов дала Худышу понять, что новой возможности для него не будет.

Долетели до Хабаровска. Я не видела, когда проснулись Ирина и Худыш и как они прощались. Когда я открыла глаза, они уже уходили каждый сам по себе, как незнакомые. Ирина взяла в руки разные сумки, принадлежавшие ей, и с Сашей бегом добралась до выхода из салона, будто сознательно стараясь избавиться от Худыша. Заспанные пассажиры стояли в очереди за ними, ближе всех к матери и мальчику находился «новый русский» из Москвы, который давно открыл мобильник «Nokia» и с кем-то громко разговаривал. За ним стояли двое тех красавцев. Путешествие длиной в целую ночь не наложило отпечаток усталости на их лица, наоборот, они по-прежнему выглядели щёголями, с такими же уложенными и аккуратными волосами, и были похожи на статуи из музея восковых фигур, невероятно напоминающие настоящих людей, — всё, произошедшее вчера ночью, было будто во сне.

Августовское раннее утро в Хабаровске было холодное и ясное, как в китайской степи Башан в этот сезон. Я вышла из аэропорта, вдыхая воздух этого немного пустого города, и почувствовала озноб. Пассажиры разошлись, словно никого не замечая, в толпе спешащих из аэропорта редко встретишь человека, который обращает особое внимание на других. Я торопилась найти гида из турагентства, который должен был встретить меня, однако внезапно заметила перед собой знакомую вещь — большую шляпную коробку Ирины — в руках Худыша. Он быстро шёл впереди меня широкими шагами. Я вспомнила, что шляпная коробка Ирины хранилась в его багажном отсеке, но она забыла о ней, выходя из самолёта.

Шляпная коробка заставила меня вспомнить ночное происшествие и снова пробудила моё любопытство. Я на небольшом расстоянии последовала за Худышом и увидела, как он размахивает шляпной коробкой и открывает рот, чтобы позвать Ирину по имени, но звук не раздаётся. Мне кажется, что на самом деле они даже не знали имён друг друга, что добавляло трудности его погоне. Но где же Ирина? И редкой веренице людей я не могла найти её с сыном, они словно испарились. После нескольких шагов появился Худыш, шедший впереди меня, вдруг пристально вглядываясь куда-то. Я тоже остановилась и проследила за его взглядом: около стоянки, в нескольких метрах от меня и Худыша, Ирина обнималась с мужчиной — или тот обнимал её. Мужчина стоял спиной к нам, поэтому его лица не было видно, можно было только понять, что он среднего роста, крепкого телосложения, с большой головой и мясистой шеей, пошире, чем ворот рубашки. Сумки Ирины временно были поставлены на землю, Саша стоял около них, довольно глядя вверх на своих родителей — конечно, это были его родители.