Чжан Вэй – Истории замка Айюэбао (страница 21)

– Благородный муж держится подальше от кухни! Зарубите это себе на носу! Кто еще раз так сделает, с тем я церемониться не буду!

Если он расспрашивал о делах, то сразу интересовался результатами и не хотел слышать о процессе, подчеркивая, что в любой военной операции важна победа, и неважно, используются ли при штурме города взрывчатка или штурмовые лестницы. Иногда он страдальчески жаловался Подтяжкину:

– Вы совершенно ни на что не годитесь! Не вмешивайте меня. Когда стратега вынуждают стать тактиком, это не просто вредно – так мы с вами вместе пойдем ко дну!

Подтяжкин клялся, что никогда больше не потревожит его никакими рутинными проблемами. «Я же внук, я всё смогу сам!» – частенько повторял он себе в качестве напоминания и предостережения.

Дальнейший план действий был таков: об этой фольклористке, которую запрещено называть «девицей», нужно как следует всё разузнать – ее происхождение, биографию, увлечения и круг друзей, особый упор сделать на отношения с мужчинами. Подтяжкину совершенно не хотелось думать о том, в каких отношениях эта женщина состоит с главой деревни, но всё же он решил на совесть выполнить возложенное на него задание. Он перебирал различные варианты и качал головой: они просто обедают и выпивают вместе? Временно помогают друг другу? Водят друг с другом шашни? «Нет, это всё полный бред! Хоть убейте, не верю, что этот деревенщина дотянулся своими грубыми руками до ее груди!» – едва не воскликнул он. Подавив смех, он послушно поддакнул хозяину, вытянул руки по швам и с усилием кивнул:

– Не беспокойтесь, председатель, я сделаю всё возможное, чтобы уладить это дело, будьте спокойны на все сто.

Настали дни томительного ожидания; Чуньюй Баоцэ старался не давать воли своим чувствам. Последний раз так было, когда он впервые встретил Куколку. Тогда он прилагал огромные усилия, чтобы сдерживать себя и не приезжать в магазин каждый день. Однако он понимал, что эти два случая несопоставимы. Общим у них было то, что оба были связаны с женщинами. Это навело его на тревожные мысли: неужели всю оставшуюся жизнь он потратит на то, чтобы играть с ними в жмурки? Неужели это и вправду так интересно? Если это бессмысленная причуда, которая отнимает лишь силы и ресурсы, тогда лучше обратиться к хорошему врачу и пройти процедуру кастрации. Он и в мыслях боялся возвращаться к испытанным в прошлом чувствам возмущения и печали, унижениям и радостям, источником которых были женщины. «Единственное, что я сделал в жизни, – это создал гигантскую корпорацию. Но отношения с женщинами меня изрядно потрепали, из-за них я постоянно стонал от боли, хотя если бы не они, не было бы и моей корпорации», – часто повторял он себе среди ночи, когда ему не спалось. Его многие спрашивали: почему ваш замок называется Айюэбао? Он не отвечал. Это название созвучно со стонами отчаяния и боли, просто из его написания исчез ключ «рот»[7]. Оно вобрало в себя воспоминания, накрепко засевшие в душе, мольбы человека, расставшегося с надеждой и позабывшего о самоуважении. В памяти вспыхивали различные воспоминания, и он орошал свою подушку слезами.

Хозяин замка велел Куколке, хорошенько укутавшись, подняться с ним в штаб-квартиру. Просторные габариты секретной комнаты и отличная от остального замка атмосфера поразили ее. Однако здесь, как и в остальных помещениях, интерьер оставлял впечатление небрежности и в то же время продуманности. Небрежность и отсутствие внешнего лоска скрадывали всю роскошь. Чуньюй Баоцэ и Куколка погрузились в бассейн, где Куколка продемонстрировала прекрасные навыки пловца. Своей образцовой и педантичной техникой она была обязана институтскому тренеру, в то время как Чуньюй Баоцэ учился плавать в глубоких канавах и не был ограничен трафаретными образцами и приемами. Он рассекал воду с мощными всплесками и с грозным рычанием, подобно водяному демону, либо плыл под водой беззвучно, как угорь. Куколке хотелось так же безмятежно наслаждаться плаванием, но расслабилась она не сразу, поначалу беспокоясь, что ее кто-нибудь увидит. Чуньюй Баоцэ ее успокоил:

– Подсматривать? За нами? Думаешь, кому-то жить надоело?

Он взял ее к себе на спину и легкими, естественными движениями проплыл из одного конца бассейна в другой – всё это время Куколка пронзительно кричала.

Потом они отдыхали у края бассейна, откинувшись на спину и потягивая вино и прочие напитки.

– Скажу без преувеличения, – объявил он таким тоном, словно декламировал стихи, – ты неповторимая драгоценность!

Она засмущалась. Всякий раз, когда он делал ей комплимент, ей хотелось вызвать у него еще больше радости и возбуждения. Тем временем он бормотал себе под нос:

– Такая необузданная и такая безыскусная, как неопытная деревенская девчушка. Но мы-то с тобой знаем, что это не так. Ты многое повидала на своем веку. В этом и есть твое очарование. В твоем лице корпорация заполучила смертельное оружие. Конечно, я воспользуюсь этим оружием лишь в самом крайнем случае.

Услышав последнюю фразу, Куколка испуганно вдохнула, сердце ее учащенно забилось. Расслабившись, они убивали время в праздности, болтая обо всём на свете. Чуньюй Баоцэ с огромным любопытством расспрашивал ее о бывших мужчинах: он хотел знать о них всё. Хромой в его представлении был выдающимся образцом «высшего сорта».

– Вы его переоцениваете. Не считая искусства обольщения, он ничего больше толком не умел, – возразила она.

Чуньюй Баоцэ приподнялся и серьезно сказал:

– Ты глубоко заблуждаешься. Со своей-то хромотой он тебя в два счета соблазнил, а ты говоришь, он ничего не умеет?

– Просто я тогда была как чистый лист бумаги, неопытная, наивная девчонка.

– Я считаю по-другому, – возразил он, прищелкнув языком. – Меня всегда восхищали такие вот мастера. Подумать только: бывает, нищий голодранец, и рожей-то не вышел, но такой умелец соблазнять! Ему достаточно взгляда, чтобы увлечь даже писаную красотку, да та еще будет ему преданна и готова ради него умереть! И наоборот, бывает, мужчина и талантом, и внешностью не обделен, и живет богато, но за всю жизнь ему так и не удается встретить достойную женщину! Вот ведь одна из величайших загадок на свете! Расскажи, как этот хромой тебя подцепил, да поподробнее, я ревновать не буду, даже наоборот, был бы рад с ним подружиться!

Куколка не знала, смеяться или плакать. Но его глаза светились такой искренностью, что она поняла: он не шутит. Он и впрямь начал расспрашивать о деталях: как они познакомились, как в первый раз поцеловались; как проводили медовый месяц и какие способности демонстрировал этот негодник; когда после расставания она особенно сильно заскучала по нему. Расспрашивал даже о его постельных причудах… Его расспросы вывели ее из себя, и она в отчаянии воскликнула:

– Считайте, это был всего лишь сон! Вы меня когда-нибудь до веревки и мыла доведете!

Он ее успокоил, но через некоторое время снова вернулся к прежней теме:

– Но ведь это был не сон. Да и ты, откровенно говоря, не была таким уж «белым листом», чтобы соблазнить тебя в два счета. Иногда так и хочется встретиться с твоими бывшими, пропустить с ними по стаканчику, обменяться знаниями и опытом. Но особенно меня трогает Хромой, этот простодушный парень с тонкой душевной организацией, у которого на уме один секс с утра до ночи. У твоего Тощего, как ты рассказывала, были крепкие ноги, и для мужчины это прекрасно! Старение начинается с ног, а у этого парня они крепкие, как камень, вот и навлек на себя неприятности.

– Неприятности? Ничего подобного!

Чуньюй Баоцэ похлопал ее по спине:

– Ты и была той неприятностью. Настоящее золото огня не боится, но ты даже таких ребят расплавила и превратила в воду. Они утекли и впитались в землю. Реальность сурова. Ты мое всё, только не проделывай в моем замке свои прежние фокусы, защити мой замок, сохрани его. Я уже говорил, что на мою долю и так выпало достаточно неприятностей…

Куколка больше не стала перечить. На душе у нее потеплело, она поняла, что под «фокусами» он имел в виду то, что она привлекала толпы воздыхателей. Вот что его больше всего беспокоило. Она не знала, плакать ей или смеяться, но сердце у нее заныло.

Ей так хотелось сказать, что она никогда не покинет его и не причинит ему боль, но она не произнесла ни слова, решив, что слова излишни.

– Угадай, почему от меня ушла Комиссар? Моя супруга, которая теперь в Англии. – Мысли его перескакивали с одного на другое, и она за ними не поспевала.

Она покачала головой.

– Кто-то говорит, она разозлилась и сбежала из-за моей болезни. Ты в это веришь?

Куколка снова покачала головой. Он поцеловал ее в лоб:

– Умная девочка. Это действительно не так. Она ушла от меня до начала моей болезни – беспокоилась за младшего сына, Очкарика, вот и уехала следом за ним. И остался я один-одинешенек, а через два года осенью случился первый приступ заболевания. Комиссар старше меня на шесть лет, она всегда была моей опорой. Она работала учительницей начальных классов в деревне и, несмотря на зрелый возраст, замужем не была – словно специально дожидалась меня. Я покончил с бродячей жизнью и вернулся в деревню, когда мне было уже за тридцать. Рядом с учителями я всегда чувствовал себя маленьким учеником, я во всём ее слушался, и всему, что я умею в постели, тоже она меня научила. Моя супруга… бывает, я ночи напролет тоскую по ней… – Он замолчал. Его душили рыдания.