Чухе Ким – Звери малой земли (страница 61)

– Гэндзо, сколько лет, сколько зим? Когда приехал? Сколько у нас пробудешь? – провозгласил Ито, заходя в комнату. Он почти что не изменился со времени их последней посиделки.

– Восемь лет. Ты все такой же, – отметил Ямада, пожимая руку Ито.

– Правда? Впрочем, и мне пришлось несладко. Располагайся, присаживайся… Рассказывай сначала о себе. Ты же у нас герой войны! Слышал о твоей руке!

Ямада провалился в глубокое кресло и со смущенной улыбкой поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее.

– Да какой там герой. Многие люди жизни лишились на поле боя. Крестьянские мальчишки, сыновья мясников, наследники древних и уважаемых родов… Кто-то на самом деле не знал страха, некоторые просто хотели выжить. И в конечном счете все они гибли, пронзительно крича. Все мы равны перед лицом смерти.

– Но ты же наверняка был в самой гуще событий, а не в карты играл или беспробудно пил в штабе!

– Пальцы я потерял не от храбрости… Это стечение обстоятельств.

– Наверное, ты прав. И все же ты пожертвовал собой. Это поистине мужественный поступок. Даже мне пришлось в последние полгода отдавать все добытое железо и золото из моих приисков. Для меня это колоссальные убытки. Но я покорный подданный Его Императорского Величества, а потому рад был помочь общему делу. Ну, и конечно, я получу достойную награду за мою преданность, когда война закончится. Индокитай гораздо богаче природными ископаемыми, чем Корея, а Бирма – прямо кладезь рубинов! Через год мы отнимем у Великобритании Индию. И тогда я стану богаче любого раджи!

Ито торжествующе улыбнулся, но зять хранил молчание. Находчивый слуга, воспользовавшись паузой, выставил на столик между ними поднос с кофе и печеньем.

– Кофе сейчас ценится даже больше, чем золото. Угощайся, друг, – проговорил Ито.

– Ничего не получится, – пробурчал Ямада, не обращая внимания на дымящуюся чашку. – С этой войной. Нам ее не выиграть.

– Ты о чем? Ты же прямиком из Китая. Этого огромного зверя мы уже повалили. Прогнивший беззубый дракон наш. У Франции мы забрали Индокитай, и…

– Все, что ты говоришь, – то немногое, что дают печатать газетам. Ты не был на фронте. Нам не хватит нефти, железа, резины и продовольствия для продолжения войны. Мы уже боремся одновременно с Великобританией и Францией, а если в дело вступят еще США… На каждый наш самолет и на каждый наш корабль у них многие сотни самолетов и кораблей, а на каждого нашего солдата у них по целому полку. Понимаешь, к чему я клоню?

– Если в войну вступят США, то на нашей стороне выступят Германия и Италия.

– Германия занята Россией, а Италия – ничто без Германии… Можешь не верить – мне все равно.

– Если бы ты не был мне зятем, то я бы подумал, что в твою голову закрались кощунственные мысли, Гэндзо. Такие слова недостойны военачальника армии Его Величества, – предостерег Ито.

– Отлично! Я тебе уже все равно не зять, так что можешь меня сдавать под арест. – Неясно, к чему Ямада покачал головой. Скорее от презрения, чем меланхолии. – Минэко попросила меня дать ей развод. Она беременна, хочет выйти замуж за отца ребенка и уехать в Японию.

Настал черед Ито помотать головой. Он отложил чашку и откинулся в кресле, словно врач, готовящийся сообщить больному печальный, но неизбежный факт.

– Ты не можешь дать ей развод. Прости, понимаю, что ситуация неидеальная. Но тебе придется подумать о наших семьях. Если хочешь, можем устроить так, чтобы какой-нибудь дальний родственник забрал ребенка.

– Боюсь, не тебе это решать, Ацуо. Я сам хочу развестись с ней. Пускай это будет последнее дело, которое я сделаю перед возвращением на фронт, – бросил Ямада. Он ощутил неожиданный духовный подъем оттого, что наконец-то озвучил эту мысль. Настолько сильный подъем, что хотелось снова прокричать эти слова. – А знаешь, Ацуо, я никогда не чувствовал себя свободным. В юности я думал, что самоограничение идет на благо человеку. Полагал, что мир действует по порядку, установленному важными и умными людьми. Хотел стать одним из них. А теперь понимаю, каким дурнем я был. Нет никакого порядка, только хаос, который оборачивается разрухой.

Ито никогда прежде не слышал от Ямады такие речи и даже начал беспокоиться, что тот начнет вот-вот крушить все вокруг себя. Однако Ямада в следующий миг спокойно поднялся, поправил края форменной куртки и протянул ему руку.

– Наверное, мы больше никогда не увидимся, поэтому считай, что прощаемся.

– Гэндзо, мы, конечно же, еще увидимся. Минэко-то здесь ни при чем… – Ито поневоле ощутил досаду. – Я бы не переживал, если бы расставался с кем-то другим. Но я не хочу, чтобы мы так с тобой прощались.

Ямада улыбнулся. Непринужденная, искренняя улыбка, которую Ито никогда не видел на лице друга.

– Хорошо, Ацуо. Меня снова направляют в Китай. Не представляю, когда вернусь… Но береги себя до нашей следующей встречи.

Глава 22

Зверинец

Яшма делала все в ее силах, чтобы поправить здоровье Дани. Однако состояние тетушки становилось все хуже по мере того, как уходило лето. Без ведома пожилой дамы Яшма уже откопала и продала большую часть закопанных под вишней драгоценностей, чтобы было на что покупать лекарства и еду. Несколько врачей наведались к Дани и ушли, не в силах ни сбить жар, ни помочь с чахоткой. Из того небольшого числа дорогих безделушек, которые у них еще оставались, Яшма решила приберечь бриллиантовое колье напоследок. Ее собственного золотого гребня хватило, чтобы уговорить получившего образование на Западе врачевателя прийти к ним на дом.

– У нее на спине язвы, – шепнула Яшма, помогая ему перевернуть Дани на бок.

– Да. Явный признак поздней стадии сифилиса, – признал врач, поправляя очки. – По всей видимости, болезнь долгое время протекала скрыто. Весьма вероятно, что она ее подхватила, когда работала куртизанкой… Сифилис также приводит к бесплодию. У нее же не было ни одной беременности?

Яшма с ужасом посмотрела на потное лицо Дани. Глаза тетушки были прикрыты. Ее мысли унеслись в царство лихорадочных снов.

– Остальные доктора даже не упоминали сифилис, – тихо возразила Яшма.

– Болезнь может напоминать многие хвори, пока на последней стадии заболевания не появляются язвы. Будьте осторожны. До них нельзя дотрагиваться, они очень заразны. Что касается того, как долго ей осталось, здесь сложно сказать что-то определенное. Завтра я пришлю к вам слугу с мышьяком. Это облегчит симптомы.

Когда врач их покинул, Яшма отправилась на кухню, чтобы приготовить ужин из их скудных запасов. В кладовой обнаружились лишь стакан ячменя да немного сушеных водорослей, которые она могла бы залить остатками масла и уксуса – по половинке наперстка. Яшма бездумно взялась за нож и разделочную доску, но сообразила, что ей нечего нарезать. Она покрепче вцепилась в рукоятку ножа костлявой рукой, из последних сил борясь со слезами, от которых помутилось в глазах. Она до сих пор помнила, как порезала руку той знойной летней ночью много лет назад. Одно движение ножа чуть выше следа шрама – и всем ее печалям настал бы конец.

Она отложила нож и приготовила жидкую ячменную похлебку.

Когда она вернулась, Дани была уже в ясном и спокойном состоянии, которое у нее теперь можно было наблюдать все реже.

– Как ты умудрилась вновь приготовить ужин? – поинтересовалась Дани, когда Яшма поставила рядом с ней поднос.

– У нас еще осталось немного ячменя от Чонхо, – солгала Яшма. Те запасы они съели уже давно. Этот ячмень она приобрела на черном рынке. – Да и не беспокойся о том, откуда у нас еда. Главное – выздоравливай.

– Я для тебя стала тяжким бременем, – заметила Дани. Она силилась глотать кашу, которую подносила ложку за ложкой к ее рту Яшма, и старалась есть аккуратно. Но, несмотря на напряжение мышц лица, стоившее ей неимоверных усилий, одна блестящая капля все-таки сорвалась с уголка рта. – Эх, вот я и превратилась в выжившую из ума старуху, – отметила Дани, улыбаясь, превозмогая боль.

– Ты никогда не будешь ни старой, ни выжившей из ума, – сказала Яшма. – Ты всегда останешься красавицей. Нам всем, даже Луне, далеко до тебя.

– Ты слишком добра. Нет, не просто добра… – Дани заморгала, и слезинка покинула ее все еще красивые глаза. – Помнишь? Когда сестрица Серебро еще в Пхеньяне попросила взять тебя к себе, я сначала отказалась. Утверждала, что ты девочка совсем бесхарактерная, слишком скучная и неприглядная. А она все твердила, что ты очень хорошая. Она была права. А я ошибалась.

– Я была готова делать все, что бы ни предложила Лилия. Это она была всегда жизнерадостной девочкой. А я была робкой, – ответила Яшма.

– И все же ты оказалась самой сильной из всех нас… Даже когда меня не станет и когда война подойдет к концу, ты продолжишь жить… И, надеюсь, найдешь себе достойного мужчину, с которым проведешь остаток дней.

– Ты не умрешь! Что ты такое говоришь, – возмутилась Яшма. Но и ей не было дано сдержать поток слез.

– Я слышала, что сказал врач… Я не спала, – затухающим голосом прошептала Дани, пытаясь отвернуться от нее. Яшма поспешила помочь тете опустить голову на подушку.

– Ш-ш-ш, теперь отдыхай. Не утомляй себя пустыми разговорами.

– Не пытайся скрыть правду. У меня не так много времени осталось. Яшма, послушай меня. У меня к тебе две просьбы… – Она закрыла глаза. – Во-первых, сохрани бриллиантовое колье. Что бы ни случилось, не расставайся с ним. Не надо его сейчас продавать. Пусть оно останется на самый крайний случай. И, естественно, когда я покину этот свет, и дом, и все в нем останется тебе. Но колье гораздо более ценное, чем все остальное, вместе взятое. Помни об этом. Во-вторых, я хотела бы перед смертью повидать двух людей. Единственных двух мужчин, которые были мне небезразличны. Поможешь мне пригласить их сюда? Кажется, я уже не в силах даже письмо написать.