Чухе Ким – Звери малой земли (страница 33)
Когда фильм закончился, я забеспокоился, что они снова сядут в трамвай и исчезнут в водовороте города, но мне удалось догнать их прямо на выходе из кинотеатра. Я легонько дотронулся до ее плеча. Она повернулась и устремила на меня свой ясный взор. Вспомнились долгие летние ночи, когда я, лежа в нашем канале, глядел в небо. Головокружительный небосвод, полный искрящихся звезд. Никогда не думал, что смогу ощутить то же самое, вглядываясь в глаза другого человека.
– Яшма, это я. Чонхо… – наконец проговорил я.
В ее взгляде поначалу читались конфуз и сочувствие. Мне уже даже начало казаться, что я обознался. И вдруг ее лицо просияло. Словно солнце выглянуло навстречу робко запевшим птицам.
– Чонхо! Это ты! – Она засмеялась, схватила меня за руки и запрыгала на месте, будто ей по-прежнему было лет десять. – Сколько лет прошло! А ты отлично выглядишь. Как же я скучала по тебе!
Теперь конфуз уже был на моей стороне. Не ожидал от нее такой радости при встрече со мной. У меня захватывало дух. Самая красивая девушка Сеула при свете дня держала мои руки на глазах у сотен людей.
– Нам есть о чем поговорить, нужно наверстать упущенное. Чонхо, помнишь Лилию? – Она подозвала подругу. Они о чем-то зашептались. Лилия бросила на меня подозрительный взгляд и отправилась восвояси. Тут я ощутил острую тревогу по поводу того, что я нацепил на себя в тот день. Это были кое-какие вещи, которые я прихватил у портного с нашей территории. Одежка новая, но не больно-то чистая и не совсем мне по размеру.
– Прогуляемся? – Яшма взяла меня под руку. Такого она никогда не делала, когда мы были детьми. Она была совсем рядом, я даже ощущал аромат парфюмерного масла, исходивший от ее волос. Я старался сохранять самообладание. Мы покинули центр города, поднялись на пригорок. Магазины сменились домиками и огородами. Наконец, мы оказались на поляне, меж сосен и кустарников. Яшма присела на камень и, похлопав рядом с собой, пригласила меня присоединиться к ней.
Какое-то время мы так и сидели молча и просто смотрели на раскинувшийся перед нами Сеул, купавшийся в розоватых лучах заката. Я все думал, с чего начать, как рассказать о том, насколько сильно мне ее не хватало. Но она заговорила первой:
– Ты отлично выглядишь. Сразу видно, что у тебя все в порядке.
На богатея – да что уж говорить, на приличного человека – я не походил. Но по мне было заметно, что я уже не прохлаждался на улице. Я покраснел.
– Как-то все срослось у нас. Кое-чем занимаюсь постольку-поскольку… – начал я, но сразу сменил тему: – А ты стала… ослепительно-прекрасной.
Она залилась знакомым смехом утренней пташки.
– Я стала куртизанкой. Мы все так выглядим.
– Нет. Далеко не все. Никоим образом, – запротестовал я. Я захотел снова взять ее руку в свою, но скорее всего это было бы некстати. Она всматривалась в Сеул, будто размышляя о чем-то совсем ином.
– Мне очень жаль, что тетя Дани так обошлась с тобой. И что я не попрощалась с тобой.
– Все в порядке. Все в прошлом, – ответил я, потому что мне не хотелось вызывать у нее неприятные эмоции. Лучше пусть меня пырнут ножом хоть тысячу раз. Главное – чтобы я не делал ее несчастной.
– Тетя Дани потом три месяца не выпускала меня из дому. Если бы она увидела нас вместе – меня бы выгнали на улицу. Но теперь, когда я стала старше, я понимаю, что она пыталась защитить меня. И все же это было… – Она запнулась. Говорить что-то дурное о тете ей не хотелось. – Тетя Дани – талантливая, восхитительная, замечательная женщина. Только и остается, что восторгаться ею, несмотря ни на что.
– Понятно, – проговорил я. Не имело ни малейшего значения, что тогда сотворила тетя Дани. Сейчас мы были вместе. Я уже все простил и забыл.
– Но даже сидя взаперти, я знала, что ты приходил к нам. Это же ты кидал камушки в наш сад?
– Так ты их видела? – Я ощутил, как все мое тело наполняется нервным ликованием.
– Да, даже тот красивенький зелененький.
Вот почему Яшма не просто красавица. Второй такой девушки во всем мире не сыщешь. Если бы я мог, то собрал бы все звезды с ночного неба и забросил бы их в ее сад. И все равно даже этого было бы недостаточно, чтобы выразить мое отношение к ней. Я осознаю это гораздо позже. Тогда же, в порыве чувства, все, что я на самом деле хотел, – это крепко обнять ее.
– Да, я его специально подыскал для тебя. Зеленый – в память о твоем имени, – выдавил я.
Она улыбнулась.
– Я придумала, как тебя представить тете Дани и показать, что ты стал совсем другим человеком, – заявила она. – Завтра вечером у нас с Лилией и Луной выступление в театре
Вот почему я сейчас не нахожу себе места и лежу без сна. Да, в лохмотьях я уже не расхаживаю. Но даже такому лопуху, как я, понятно, что никакой я не «респектабельный молодой человек», как она изволила выразиться. Ну уж точно не тот человек, которого ожидаешь увидеть в компании куртизанок. Особы такого высокого полета, как она, вступают в связь только с богатыми людьми. Десятки ухажеров заваливают ее подарками и деньгами прямо сейчас, пока я думаю эту думу, в этом сомнений быть не может. Впервые в жизни я ощущаю счастье, от которого мне одновременно и беспокойно, и радостно. Обычно меня нельзя назвать ни тревожным, ни беззаботным. А все потому, что я ничего и ни от кого не ожидаю. Теперь же мне есть к чему стремиться, и в один миг каждое мое последующее решение стало вдруг жизненно важным выбором.
Из внутреннего кармана пальто я вытаскиваю портсигар и кольцо. Я иногда разглядываю их, когда никого рядом нет и когда меня охватывает тоска. От этих предметов в ладонях ощущается приятная прохлада. Будто бы достал камушки из речной воды. Отец решил не расставаться с этими вещицами, хотя мог бы купить на них лекарства или куриного бульона, которые бы продлили ему жизнь. Почему – я так от него и не узнал.
Когда я был мальчишкой, я убедил себя, что портсигар и кольцо – талисманы на удачу, которые как-то уберегут меня от неприятностей. Портсигар – от отца, серебряное кольцо – от матери. Единственные вещи, которые они мне оставили в наследство, помимо безвестного имени и бренного тела. Эти два оберега позволяют мне не страшиться смерти, а это, в свою очередь, дало мне силы выживать все эти годы. Теперь я повзрослел и знаю, что в жизни важно не
Глава 12
Брачное предложение
Ровно в 11 часов Яшма проснулась, выбралась из кровати и начала приготовления к предстоящему дню. Служанка принесла ей чашку горячего ячменного чая. Напившись, Яшма умыла лицо и устроилась у туалетного столика, инкрустированного перламутром. Она втерла в кожу пудру из морских раковин. Излишки порошка разлетались шелковистыми облачками в лучах утреннего солнца. Затем Яшма провела карандашом для подводки глаз по бровям, тонким и закругленным на концах, как того требовала последняя мода, и растушевала стрелочки тем же карандашом. Наконец, Яшма осторожно нанесла помаду на губы. Когда макияж был завершен, служанка причесала ее волосы и скрутила их в шиньон, который, на западный манер, легкими волнами обрамлял ей лицо. Прическу они закрепили коралловой заколкой.
Когда Яшма взглянула в зеркало, чтобы оценить общий эффект, она не удержалась от довольной улыбки. Девушка пришла к выводу, что все ее сомнения были лишены основания: она была весьма очаровательной. По мере того как с течением лет окончательно сформировались черты ее лица, даже зубы выправились. Теперь они были лишь слегка кривоватые. Яшма вступила в тот период жизни, когда девушка постоянно задается вопросом о том, какой ее видят окружающие, и о том, находят ли они ее привлекательной. А если да – насколько.
С того времени, как в возрасте 15 лет состоялся первый официальный выход в свет Яшмы, она привлекала к себе толпы почитателей, которые приглашали ее на всевозможные вечеринки. Случалось, что поклонники даже наведывались к ней домой. Все эти мужчины были готовы спускать приличные состояния за одну ночь с ней. Ей периодически преподносили деньги, хотя она, в отличие от куртизанок постарше и попрактичнее, даже не просила об этом. Пока все это происходило, Яшма представляла себе, что ухажеры питают к ней искренние чувства и что она сама находит их привлекательными. В последние годы бывали случаи, когда куртизанки выходили замуж за представителей высших классов, интеллектуалов и художников, становясь любимыми женами и достойными матерями почтенных семейств. И каждый раз, когда это происходило, все общество бросалось осуждать супругов за вольнодумство на каждом светском рауте, а заодно на страницах газет и журналов. Яшма надеялась, что и ей выпадет полюбить какого-нибудь доброго – а в идеале, и приятного на вид – господина. Но до сих пор все мужчины обрывали связь с ней по прошествии всего нескольких месяцев. По крайней мере, никто не писал ей писем и не преподносил подарков в память об их любви. Яшме скоро открылась простая истина: чем больше мужчина жаждет положить конец романтическому увлечению, тем более он склонен осыпать девушку деньгами и подарками. Теперь она ощущала некоторый стыд, вспоминая, как в бытность ребенком полагала, что сможет с легкостью, подобно ее приемным матерям, влюблять в себя людей и получать от них кольца и бриллианты. Яшму все чаще терзали сомнения, что она была недостаточно хороша собой или – а это уж совсем катастрофа – что она так и не научилась доставлять мужчинам наслаждение и не усвоила инструкций из книжек с картинками, по которым Дани обучала их с Лилией. Если бы она не нашла постоянного покровителя, как у Дани, то Яшма не была уверена, что она сможет обеспечивать себе существование по наступлении 30 лет. Многие в прошлом обеспеченные куртизанки попадали в крайне отчаянное положение в силу то ли недостаточной расторопности ума, то ли просто неудачных стечений обстоятельств. Впрочем, казалось, что до наступления такого момента оставалось еще много времени, а потому было легко отмахнуться от своих страхов.