Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 77)

Во рту у него был дикий голубь размером со среднюю курицу. Он был ещё жив, но там, где его держали клыки О́ни, не было перьев. Голубь пытался улететь, но не мог выбраться из комнаты. Не знаю, может быть, он был слепым. Он даже не пытался лететь в сторону окна. Двигал крыльями, на которых были частично ободраны перья, и пытался взлететь – то поднимался, то падал, двигаясь по комнате. Совон хотел поймать и выпустить его, но у него ничего не получалось. Гоняясь за голубем, Совон то бросался на кровать, то врезался в шкаф, то опрокидывал что-то в комнате. Удивившись суматохе, Хёнсу приоткрыл дверь и просунул голову. В этот момент голубь выскочил в гостиную, и таким образом суматоха распространилась на весь дом. Перья летали, как снег, и голубь летал над диваном. Совон, протянув руки, бежал за голубем. А я в спешке, схватив сачок, побежал за голубем и Совоном. Надо быстрее поймать и выпустить его, иначе от дома ничего не останется. А виновник всей этой суматохи, О́ни, сидел на обеденном столе и смотрел на нас скучающим взглядом. Всем своим видом он говорил: «Заканчивайте поскорее и похвалите меня за прекрасный подарок».

Я остановился. Не из-за О́ни, а из-за Хёнсу. Не будет преувеличением сказать, что увиденное мною показалось мне чудом. На лице Хёнсу, стоявшего у двери в комнату, расплылась улыбка, а затем он рассмеялся. Прислонясь спиной к двери, он хохотал. Мужчина, своими габаритами напоминавший разбойника, с чёрными усами и бородой, на мгновение стал удивительно похож на Совона. Я был в замешательстве. Неужели мужчина с таким смехом мог совершить убийство? Может быть, просьба Хёнсу подождать означала что-то другое и он не совершал убийства, а просто попал в западню, и поэтому просил дать ему время доказать это…

«Папа уже вышел на работу, как вы думаете?» – спросил Совон.

Я посмотрел на часы. 17:40.

«Ну, вроде по времени пора уже».

«Тогда я могу подождать его здесь? Я хочу спросить его, есть ли у него до сих пор температура. Он до недавнего времени играл на компьютере, и я за него переживаю».

«А ты почему тогда не с ним?»

«Он сказал, что из-за того, что я рядом, у него не получается играть», – вяло ответил Совон.

«Я думаю, что всё будет хорошо. Если нога сильно разболится, твоя мама отведёт его в медпункт».

Я сказал это, но сам сомневался. Она хоть заходила домой? Во время завтрака они даже не смотрели друг на друга. Каждый был погружён в свои мысли.

«Сынхван, я хочу съесть рамён», – сказал Совон, глядя на озеро, над которым опускался багровый закат.

«Ты проголодался?»

Совон кивнул головой.

«Здесь нет рамёна. Я всё съел. Пойдём к твоему папе и попросим его. Может быть, у него на работе есть парочка».

Хёнсу сидел за монитором компьютера. Лицо его было ужасным, осунувшимся. Глаза красные, будто пылающий огонь. Хёнсу выглядел как привидение. Совон сказал ему, что зашёл по дороге. На это Хёнсу кивнул головой. Когда Совон спросил, спала ли температура, он также кивнул. Когда я спросил, ужинал ли он, он снова кивнул. А когда Совон спросил: «Можно ли мне поесть здесь рамён?», он молча налил воду в стаканчик, протянул Совону палочки, сел на стул и смотрел на сына, не отрывая глаз. Совон поблагодарил его, и тогда он улыбнулся. Когда Совон встал, сказав, что пойдёт домой, он дважды похлопал его по плечу, будто потеряв дар речи.

Мы с Совоном вышли из охранного поста главных ворот, и, пройдя около десяти шагов, я обернулся. Хёнсу стоял у окна и смотрел на Совона. Он находился на расстоянии, но я чётко видел в его глазах сожаление и печаль. В глазах читалась опасность, которая угрожала этому мужчине, стоявшему на краю гибели. И боль, которую можно было даже назвать плачем.

Я отвернулся. Интуитивно я почувствовал, что он скоро что-то сделает. Может быть, это случится уже завтра утром. По крайней мере, глаза, направленные на Совона, говорили именно об этом.

Сынхван подумал, что именно благодаря этому взгляду он почувствовал, что Хёнсу попрощался, произнеся слова «Я понял». Сынхван записал, что может предпринять Хёнсу в настоящий момент. Сдаться полиции, сбежать… но покончить с собой – это вряд ли. Человек, готовящийся к самоубийству, вряд ли сказал бы ему о «мяче, который надо защитить». Значит, сказав «подождите», Хёнсу, возможно, просил дать ему время привести всё в порядок. Поэтому Сынхвану казалось, что самый правильный ответ на его вопрос – это явиться с повинной. Даже если Хёнсу решится на побег, Сынхван не сможет этому помешать.

После того как Хёнсу попросил подождать, он больше не говорил об этом. Сынхвану казалось, что Хёнсу твёрдо верит, что Сынхван подождёт. Сынхван тоже не заводил об этом разговор. Конечно, ему очень хотелось узнать что-то поконкретнее. Но он не собирался мучить Хёнсу вопросами.

Хёнсу сам захотел выйти в ночную смену. Сотрудники уговаривали его отдохнуть дома, но он их не послушал. Сынхван тогда предположил, что, возможно, ему страшно засыпать дома. К тому же сколько можно бодрствовать всю ночь за играми? По крайней мере, если он побежит за мужчиной из сна во время ночной службы, у него будет хотя бы возможность оправдаться. Если камера наблюдения зафиксирует его в форме, можно будет сказать, что он был при исполнении, хотя много ли найдётся охранников, которые поздно ночью ходят осматривать озеро? Но всё же.

Именно поэтому Сынхван не сумел его отговорить. Сынхван мог помочь Хёнсу, только напряжённо наблюдая за поведением Ёнчжэ. Другого способа не было. Сынхван очень волновался по поводу того, что́ же замышляет О Ёнчжэ. Чего он хочет: получить неопровержимые доказательства и сдать его полиции или давить на Хёнсу, чтобы тот сдался сам? Или желает сам получить долги?

Раздался какой-то звук. Он оторвал Сынхвана от мыслей. Сынхван, подумав, что это О́ни, посмотрел на окно. Шторы развевались от ветра, ворвавшегося сквозь москитную сетку. Кажется, это был звук от держателя для занавесок, висевшего на конце шторы: он бился о раму. Сынхван снова посмотрел на ноутбук. На этот раз раздался звонок в дверь. Он удивился и встал: кто бы это мог быть в такое время? Если Ынчжу решила зайти домой, она должна была сама открыть дверь. На экране домофона в гостиной были двое мужчин в униформе компании «C – СОМ». У них за спиной стояла машина с мигалкой. Автомобиль принадлежал компании по безопасности, на которой, несомненно, приехали эти мужчины.

«Что вам нужно?» – спросил Сынхван, а коротко остриженный мужчина ответил: «Женщина-охранник сказала, что из этого дома всё время раздается сигнал экстренного вызова, поэтому мы пришли посмотреть».

Сынхван нажал кнопку, открывая дверь. В это мгновение он подумал, почему она сама не позвонила сначала домой, а позвала этих людей, но было уже поздно. Мужчины ворвались и отбросили Сынхвана к обувному шкафу. Он почувствовал укол на руке. Одновременно его ноги обмякли, язык парализовало, и он потерял сознание.

Когда он проснулся, его руки были связаны за спиной, а ноги со скрещёнными ступнями также связаны верёвкой. Его бросили под лестницей в подвале собственного дома. На стене напротив через окно размером не больше ящика для яблок внутрь проникал свет фонаря, который помог Сынхвану оценить положение. Везде были знакомые вещи. Старая стиральная машина, бутылка, которую он использовал в качестве пепельницы на веранде, скрученные резиновые шланги, пластиковые тазы и пара шкафов для гостиной, стоявших рядом с лестницей. Все эти вещи Сынхван перенёс туда по просьбе Ынчжу в день переезда.

Сынхван подумал, что парни были профессионалами. Судя по тому, что его бросили в подвал, их целью, скорее всего, был Совон. А кто их нанял, даже и раздумывать не надо. Вряд ли Хёнсу, чтобы похитить своего сына, направил таких головорезов. Всё автоматически сложилось в цельную картину. Они были в униформе компании «C–COM», отвечающей за безопасность лесопарка Серён и потому могли проникнуть на территорию без всяких подозрений. И женщина-охранник тоже ничего не должна была заподозрить.

Сынхван сглотнул слюну. Всё было так же очевидно, как и то, что реки впадают в море. Значит, О Ёнчжэ начал возвращать долги.

О Ёнчжэ хотел отомстить не только одному Хёнсу, а всей его семье. Хёнсу знал это? А Сынхван и не догадывался, хотя, может быть, он просто думал: «А вдруг?» Он, конечно, знал, что Ёнчжэ ненормальный, но не предполагал, что тот безумен до такой степени, что захочет убить всю семью Хёнсу.

Где Совон? А где Ынчжу? Может быть, они вместе вдвоём? Или вся семья сейчас находится во власти О Ёнчжэ?

Сынхван старался себя успокоить. Когда смотришь, как кому-то делают укол, то, может быть, тебе даже нравится смотреть на это, но, когда кто-то, тем более такой головорез, делает укол тебе, это не только неприятно, это может вообще отправить тебя на тот свет. Но сейчас он жив и один, значит, у него ещё есть шанс. А гадать, почему он остаётся живым до сих пор, он будет позже. Сейчас надо встать. Надо решать, как быть с ногами, похожими на мёртвых осьминогов. Он перевернулся на спину, потом приподнялся, словно качая пресс, и сел. Его поясница была почти такой же каменной, как здание мэрии.

Он опять огляделся. Вокруг было полно всякой всячины, но ничего подходящего, чтобы перерезать верёвку. Вот если бы нашлось хотя бы зеркало. Высота потолка была примерно два метра. А окно находилось прямо под потолком. Было ясно, что головой он не дотянется до окна, тем более что ноги и руки у него связаны. Ему нужно на что-то встать. Он подумал, что лучше всего подойдет шкаф для гостиной, стоящий у лестницы. Его привезла Ынчжу. Но гостиная была небольшой, и она решила убрать шкаф в подвал. Он вспомнил, как было тяжело его тащить, он был почти неподъёмный. Расстояние от лестницы до окна было достаточно большое, но у него не было выбора.