Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 45)
«Ты хочешь умыться и поспать?»
«Да».
Сынхван пошёл вместе с Совоном в ванную, помыл, переодел его и уложил в постель. Совон позвал Сынхвана и, немного поколебавшись, спросил:
«Наверно, ей хорошо?»
«Ты имеешь в виду Серён?»
«Да».
«Ты пошёл туда, потому что хотел это узнать?»
«Нет. Не поэтому. По дороге к О́ни я хотел передать ей открытку…»
Сынхван ждал объяснения.
«Я слышал, что она умерла в день рождения. Она была несчастной. Никто из класса с ней не дружил, поэтому она всегда играла одна. И никто не поздравил её с днём рождения. Даже открытку ей не подарили. Никто вообще не знал о её дне рождения».
«Поэтому ты написал ей открытку?»
Совон кивнул головой.
«Что ты написал?»
«Я не знал, как к ней обратиться, поэтому просто написал «Happy Birthday». Желаю тебе быть счастливой на небесах. Спасибо за О́ни. Я написал ей также, чтобы она больше ко мне не приходила».
Сынхвану стало не по себе, и он спросил: «Она к тебе приходит?»
«Да, во сне. Во сне из леса доносится её голос. «Расцвели цветы, скорее лови». Задёрнешь занавеску, а она виднеется, спрятавшись за большим деревом, с длинными, распущенными до пояса волосами… – тихо сказал Совон, опустив глаза. – Мне кажется, на ней нет одежды. Она появляется босая в одних трусиках. Она зовёт меня поиграть в «Расцвели цветы, скорее лови».
«Ты выходишь к ней?»
«Нет. Я просто наблюдаю, спрятавшись за занавеску. Я хочу попросить её не приходить сюда. Она должна уйти на небеса, но у меня не получается ничего сказать».
«От страха?»
«Я точно не знаю. Когда она приходит ко мне, моё тело цепенеет, и я не в состоянии произнести ни слова».
«А кому ты хотел передать открытку? Серён же приходит только во сне?» – спросил Сынхван.
«Я хотел отдать её дяде из сто первого дома, а шаман перехватил её и прочитал. Затем неожиданно схватил меня за шиворот и начал кричать».
«А что он сказал?»
«Что она не может уйти одна. А пойдёт только со мной. Он имитировал голос девочки и махал колокольчиками. Затем вплотную приблизился к моему лицу и с ненавистью на меня посмотрел. Я рассердился и тоже зло посмотрел на него. Голос девочки не такой, как у него. Её голос звонкий и чистый, словно пение церковного хора… Сынхван, ты когда-нибудь слышал её голос? Да?» – спросил Совон. Тот пытался вспомнить её голос. Вспомнить, каким он был?
«Да, кажется, он был именно таким, как ты говоришь».
«Я совсем не боюсь шамана-вруна, но папа…»
Совон неожиданно остановился, а спустя некоторое время продолжил: «С моим папой всё будет хорошо?»
«Конечно. Он же взрослый».
«Папа сказал, что взрослым тоже бывает страшно. Наверно, не надо было переезжать сюда. Тут всё очень странное».
«Перед переездом тебе разве было неинтересно узнать, что это за место?»
«Маме было интереснее. Когда папа сказал, что нужно жить с тобой в одном доме, мама велела ему приехать сюда, всё посмотреть и разузнать, можно мне жить с тобой или нет, выяснить размеры жилья».
«Тогда почему папа не приехал? Или он приезжал, а я не знал».
«Я точно не знаю. Но из-за этого папа и мама поссорились. Папа вернулся пьяным вечером следующего дня».
Вечером следующего дня… Сынхван посмотрел на часы. Уже два часа. Надо идти на пост.
«Ты маме не говори про девочку. – В глазах Совона появилось беспокойство. – Не говори ей, что я там был. Если она узнает, будет беда».
«Но если ты ещё сильнее разболеешься, что будешь делать?»
«Позвоню тебе. Можно?»
Сынхван подумал, не ослышался ли он. Почему не папе, а ему?
«Честно говоря, мама сейчас в сто первом доме, потому что сосед попросил её помочь на поминках. А папа попросил маму не работать охранником».
Сынхван наконец-то понял, что означает «будет беда». Совон переживал не за себя. Он не хотел, чтобы папа и мама поссорились из-за него. Сынхвану было жаль мальчика, к тому же он был удивлен: двенадцать лет ему, а уже понимает, как ссорятся родители, и знает, что́ может их поссорить. Без большого жизненного опыта такое обычно трудно понять.
«Хорошо. Договорились», – ответил Сынхван.
Совон успокоился, закрыл глаза и вскоре уснул.
На дороге перед особняком людей ещё прибавилось, потому что обряд у озера закончился и переместился в лесопарк. На улице горела сухая трава; стоя перед огнём, домработница из сто первого дома розовой расчёской причёсывала куклу. Когда она закончила, шаман поджёг куклу от горящей соломы. Ноги куклы загорелись, испуская серый дым. Шаман, держа куклу в руке, поднялся на большущее лезвие соломорезки. Костлявые босые ноги с лёгкостью передвигались по острому ножу. Жители Нижней деревни окружили шамана и наблюдали за обрядом. Слова, которыми они обменивались, доносились до Сынхвана. Они считали смерть Серён плохим предзнаменованием. Тело лежало под водой в деревне, в деревню вторглись чужаки. Это дурной знак. Поэтому все сегодня пришли на шаманский обряд и молились, чтобы с их деревней ничего не случилось. А старика, которого недавно видел Сынхван, уже не было. Сынхван походил среди людей и за складом увидел Ынчжу. Она сидела у костра, над которым висел большой чугунный котёл, и поправляла угли кочергой. Выглядела она растерянно.
«Ынчжу, простите».
Она в растерянности повернула голову.
«Идите, пожалуйста, домой».
«Зачем?»
Похоже, что она так просто не встанет. Сынхван старался что-то придумать, не нарушая при этом обещания, данного Совону. Надо выдумать какой-нибудь предлог, чтобы она пошла домой.
«Совон дома один, спит».
«Я сама об этом позабочусь».
Она отвернулась, словно это и не повод вовсе для такого занятого человека пойти домой. Сынхвану пришлось уйти, больше сказать ему было нечего. Может быть, начальник уже предвидел, что Ынчжу так себя поведёт, и поэтому поручил ему Совона? Сынхвану стало ещё больше не по себе: интуитивно он чувствовал, что вся эта суматоха, возможно, была спланирована. Ёнчжэ специально устроил обряд и шумные поминки. Для чего-то ему это было нужно.
На охранном посту у главных ворот никого не было. Ключи лежали на столе, на мониторе были открыты сайты с новостями, а стул стоял в двух шагах от стола. Начальник был здесь до этого. Сынхван хотел выключить Интернет, но услышал стук в дверь. Двое мужчин, открыв дверь, заглянули внутрь.
«Вы Ан Сынхван? Верно?» – спросил мужчина средних лет.
«Верно, а что?»
Молодой человек, стоявший позади того, что был постарше, показал удостоверение. Они были следователями.
«Вы очень интересуетесь происшествием. Есть что-нибудь интересное?» – сказал следователь постарше, посматривая на новости в Интернете.
«Зачем вы пришли?» – спросил Сынхван, а старший без разрешения взял стул и подсел поближе к нему.
«Чем вы занимались ночью, когда произошло убийство?»
«Я уже ответил следователям, которые приходили ко мне несколько дней назад. Я смотрел дома бейсбольный матч».
«В это время вы не погружались в озеро Серёнхо?»
Сынхван плечом прислонился к стене рядом с дверью. Он подумал: «Началось!»
«Нам известно, что вы были на озере в то время, когда случилось происшествие. Вы погрузились у причала с понтонного моста и вышли из воды около водонапорной башни. Затем приплыли к месту, где погрузились, и покинули причал. Это мы узнали из записей камеры видеонаблюдения».
Он так чётко изложил маршрут Сынхвана, будто видел всё это воочию. Сынхвана охватило беспокойство, поскольку он прекрасно знал, что на камерах ночью невозможно разглядеть человека. Молодой присел на край стола и внимательно наблюдал за выражением лица Сынхвана.
«А вы мне не покажете ту удивительную камеру, показывающую меня?»
Старший детектив улыбнулся на его слова.