Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 36)
Судя по тону, он её приглашал. Назавтра у Ынчжу был второй день отпуска. Ей больше некуда было пойти, кроме бейсбольного стадиона. Однако стадион, где проходил матч Малой лиги, был похож на безлюдную ночную улицу с закрытыми магазинами. Стадион был пуст, бейсболисты под палящим солнцем, без зрителей и подбадривания болельщиков, соревновались между собой. Ынчжу сидела на трибуне одна прямо напротив кэтчера. Лица Хёнсу она не видела: было далеко, и на нём была маска. Ей было очень скучно, поскольку она не знала правил игры, но всё же просидела до конца. Ынчжу дремала, как сытая курица на солнце. Если бы у её ног не упал мяч, прилетевший откуда-то, она, наверно, совсем бы уснула. Ынчжу испугалась, открыла глаза и увидела, что игрок с номером двадцать пять бежит на вторую «базу», глядя в сторону трибун. Было далеко, но Ынчжу сразу узнала Хёнсу. Он помахал ей рукой и после этого на огромной скорости побежал в сторону третьей «базы». Было такое ощущение, что при каждым его шаге земля трещит и трескается. Только когда он добрался до «дома», она поняла, что за мяч упал у её ног. Это был хоумран, который окончил матч. Она подняла мяч.
После игры Хёнсу подошёл к ней.
«Дайте мяч», – сказал он, даже не поздоровавшись. Ынчжу была раздосадована и вернула ему мяч. Он достал из кармана штанов ручку, написал что-то на мяче и вернул ей.
«Я должен сейчас ехать на автобусе с командой».
Она даже не успела что-либо сказать и, когда подняла голову, увидела, что он уже у выхода. На мяче было написано:
I believe in the church of baseball[24]. Август 1992. Чхве Хёнсу
После этого два дня Хёнсу не появлялся. Когда Ёнчжу вернулась домой, Ынчжу показала ей мяч с автографом. Ынчжу, конечно, понимала отдельные слова: ай, белиф, чёрч, бейсбол. Но не понимала, что они все вместе означают. Увидев автограф, Ёнчжу спросила: «Сестра, он Тим Роббинс или Кевин Костнер?»
Понять её вопрос было труднее, чем предложение на английском.
«Я имею в виду, к какому типу он относится?»
На этот вопрос тоже было сложно ответить. Ынчжу казалось, что он точно не Кевин Костнер. Но она не знала, как выглядит Тим Роббинс. Было также непонятно, почему Ёнчжу спрашивает об этом. Ёнчжу неожиданно внимательно посмотрела на Ынчжу.
«Мне кажется, ты не похожа на Сьюзан Сарандон. Прежде всего у тебя нет груди».
Ынчжу очень хотелось сказать: «Да, а у тебя-то сиськи большие». Но она сдержалась.
«Ты не можешь сказать как-нибудь попроще?»
«Ну, если перевести эту фразу, то получится: «Я верю в церковь бейсбола». Но, чтобы понять, нельзя просто перевести её дословно. Потому что это реплика героини фильма «Дархэмские быки».
«Дархэмские быки»?
«Да, это фильм о бейсболе. Там Сьюзан Сарандон – преподавательница английской литературы, но у неё особенное увлечение…»
Ынчжу ещё больше забеспокоилась.
«А что за увлечение?»
«В постели делать начинающих бейсболистов великими спортсменами».
«Что он этим хотел сказать? Чтобы я с ним переспала?»
Увидев, как глаза Ынчжу расширились, Ёнчжу захохотала.
«Нет, нет. Нельзя так однозначно это понимать. Может быть, ему просто нравится эта фраза. Героиня сказала, что нельзя верить ни в какую религию и никакому мужчине, а верить можно только в бейсбол, который не вызывает чувства вины и никогда не даёт заскучать. Вот что это означает. Она прикидывает, словно держит и взвешивает в руках по пирожку. Кевин Костнер или Тим Роббинс? Поэтому я спросила тебя, к какому типу относится Хёнсу».
«Да не важно, какой он пирожок. Ведь с его стороны это всё равно предложение со мной переспать».
«Да нет, не обязательно так. Но если он тебе понравился, то давай попробуем встретиться все вместе. Я пойму, что к чему, и с тобой поделюсь впечатлениями».
Ынчжу внимательно посмотрела в лицо Ёнчжу. Она попыталась уяснить, чем отличаются друг от друга преподавательница английской литературы, которая помогает новичкам-бейсболистам стать великими спортсменами, и школьная учительница английского языка, меняющая мужчин каждую неделю. Она потратила на эти размышления полчаса, но всё равно не нашла ответа.
В последний день отпуска Хёнсу ей позвонил. Он сказал, что после обеда отправляется в Пусан и хотел бы встретиться с ней до отъезда, хотя бы ненадолго. Ёнчжу поехала вместе с сестрой.
«Тим Роббинс», – прошептала она, увидев Хёнсу.
Когда Хёнсу вышел в туалет, Ынчжу спросила: «А как выглядит Тим Роббинс?»
Ёнчжу охарактеризовала его в трёх фразах: рост 196 сантиметров, мальчишеская улыбка и наивность. Ещё она добавила, что он новичок, но настолько талантливый, что перерастёт Кевина Костнера.
Вернулся Хёнсу. Ынчжу пристально за ним наблюдала, не обращая внимания на то, что Хёнсу чувствовал себя неловко, а атмосфера становилась напряжённой. Ынчжу подумала, что он правда в чём-то такой, как говорит её сестра. Но, с другой стороны, если судить по мячу с автографом, под внешностью мальчика скрывается брутальный мужик.
Ёнчжу разрядила обстановку. Она заговорила, словно запела, улыбаясь глазами:
«Я верю в душу, в пенис и в вагину, в крепкую поясницу, в хитрые мячи, в пищу, богатую клетчаткой, и хороший виски. Я верю, что романы Сьюзен Зонтаг – это самодовольная муть, которую сильно переоценивают. Я верю, что Ли Харви Освальд действовал один. Я верю в запрет искусственного покрытия и замены отбивающего. Я верю в удовольствие, мягкую порнографию…»
Лицо Ынчжу покраснело. Она подумала, что сестра совсем спятила. Обмазала мне физиономию говном, да ещё и при Тиме Роббинсе. Но реакция Хёнсу была другой – напряжение полностью исчезло, и на лице появилась мальчишеская улыбка. Из его пухлых губ раздались неожиданные слова:
«Я верю, что подарки надо открывать в Рождество, а не в сочельник. И ещё я верю в долгие страстные поцелуи».
Ёнчжу подперла руками щёку, делая вид, что сейчас повалится от восторга.
«О боже…»
До Ынчжу наконец-то дошло, что это они воспроизводили на память реплики из фильма. Она изо всех сил улыбалась, но это была не улыбка. Она не знала, как переломить ситуацию в свою пользу. Общение происходило только между ними. Начиная с разговора о фильме и заканчивая бейсболом и кэтчером. Ынчжу до сих пор думала, что кэтчер – это «мальчик на побегушках для питчера», а Ёнчжу описала кэтчера следующим образом: «Он – главная цель для питчера. Человек, который не должен уклоняться от мяча. Он должен хорошо понимать ход игры и у него должна быть твёрдая воля, как у Рэмбо. Он должен управлять всеми игроками. Он также должен хорошо помнить предыдущую игру и с помощью чего выиграла команда, должен хорошо понимать намерения отбивающего. Он должен также уметь наблюдать за ходом развития ситуации. А после окончания матча он должен воспроизвести весь ход игры, даже дыхание противника. Должен играть девять иннингов, надев маску и защиту для ног и паха. Должен также всем телом защищать «дом» от бегущего противника, который хочет туда вломиться».
«Я слышала, что первая тренировка для кэтчера состоит в том, что он не должен моргать, даже когда мяч попадает в маску».
Ёнчжу улыбнулась, на её щеках появились ямочки. У неё была особенная улыбка, заставляющая любого мужчину прощать ей любые проступки. По выражению лица Хёнсу было видно, что он тронут. Ынчжу сильно переживала и не могла спокойно сидеть на стуле. Она сердилась и чувствовала себя лишней, у неё появилось чувство неполноценности и страх. Ёнчжу достались гены матери, Джини. Ынчжу благодаря Джини научилась правильно жить. А Ёнчжу унаследовала от неё грудь второго размера и умение обольщать мужчин. Более того, Ёнчжу получила образование, у неё была прекрасная профессия и общительный характер. Именно такая Ёнчжу сейчас с помощью ямочек на щеках и вульгарных слов обольщала Тима Роббинса. Ничего удивительного, что Ынчжу было неспокойно. Она очень хотела напомнить Ёнчжу, что на первое свидание пришла не она, а Ынчжу. И мяч Хёнсу подарил ей. Она прямо вся вспотела от напряжения.
Расставаясь, Хёнсу протянул руку Ёнчжу и сказал, что ему впервые за долгое время было очень весело. А Ынчжу он сказал:
«Я всю следующую неделю буду в другом городе на играх. А в субботу приеду в Тэчжон».
В ту ночь Ынчжу спросила у Ёнчжу.
«А ты когда-нибудь встречалась с кэтчером?»
«Нет. Сегодня я впервые увидела кэтчера».
«А тогда откуда ты так хорошо всё о них знаешь?»
Ёнчжу захихикала. Ынчжу показалось, что та считает её дурочкой.
«Ты помнишь, это я должна была пойти с ним на свидание?»
«Ну да», – недовольно ответила Ынчжу.
«Поэтому я заранее прочитала колонку, написанную человеком, прекрасно разбирающимся в бейсболе, и выучила всё это наизусть, чтобы использовать при встрече».
Ынчжу взяла в видеопрокате фильм «Дархэмские быки». Для неё выучить наизусть всю колонку о бейсболе было, конечно, тяжеловато, но, по крайней мере, знать, кто такой Тим Роббинс, было необходимо. Дождавшись, когда Ёнчжу уснёт, она посмотрела фильм.
«Дархэмские быки» – это бейсбольная команда Малой лиги. Питчер по имени Нук (Тим Роббинс) с рукой на миллион и головой на пять центов; ветеран кэтчер Крэш (Кевин Костнер), которого пригласили для тренировки Нука; Энни, любительница превращать перспективных новичков в великих бейсболистов (Сьюзан Сарандон). Фильм строится на отношениях этих героев и истории Нука, ставшего первоклассным питчером благодаря помощи Крэша. Фильм о последнем звёздном часе кэтчера Крэша, которого уже списали со счетов.