Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 23)

До восемнадцати лет, то есть до окончания школы, обязательно оставаться в доме Джини. Обязательно получить школьный аттестат, даже если для этого придётся украсть или продать красный бюстгальтер Джини. И обязательно получить все сертификаты, которые нужны для устройства на работу. А после устройства на работу сразу бежать из этого дома. Через три года снять комнату под залог[23]. И никогда не оглядываться на этот дом-автобус.

Ынчжу поступила так, как планировала. Как только она устроилась бухгалтером на ткацкую фабрику в городе Кванчжу, подальше от Сеула, сразу упаковала свои вещи. Конечно, было жалко оставлять маленьких сестру и брата, которых она сама и вырастила. Но она всё равно собралась и убежала. Она поселилась в общежитии для сотрудников фабрики. Копила деньги на съёмную квартиру. Как и планировала, через три года сняла под залог комнату в полуподвале. Однако на радостях, что первая цель достигнута, забыла о последнем правиле. Каждую ночь она скучала по младшим и переживала, не голодают ли они. Поступила ли сестра в среднюю школу или нет…

В конце концов, она села на автобус и поехала в Сеул. Купила для сестры платье, для брата – часы и пошла к дому-автобусу Джини. Она думала, что втайне от матери увидится с младшими и сразу поедет обратно. Однако Ёнчжу, увидев старшую сестру, выкрикнула её имя и заплакала. На крик прибежала Джини и заставила Ынчжу забрать сестру с собой. Она собрала вещи Ёнчжу, Ынчжу взяла одной рукой руку сестрёнки, а в другую её вещи. Ёнчжу спросила со страхом: «Я теперь буду жить с тобой и ходить в школу в Кванчжу?»

Спустя год Джини переехала к Ынчжу с её младшим братом. Всё семейство перебралось в полуподвальную комнату к Ынчжу. Джини ушла оттуда весной, когда Ынчжу исполнилось двадцать восемь лет. Её жизнь, заполненная лишь алкоголем и мужчинами, прервалась из-за рака. В том же году Ёнчжу стала школьной учительницей английского языка, а Кичжу отправился на службу в армию. Сама Ынчжу вышла замуж.

Её муж был младше её на три года физически, а морально – на все тринадцать. Он был огромным, но ничего не умел, кроме игры в бейсбол. С тех пор как он ушёл из бейсбола, он стал ещё и пьяницей. Чуть ли не каждый день приходил домой в изрядном подпитии. Она нашла ему работу и учила его выживать в джунглях под названием «мир». Заботилась о нём, при этом сама работала очень много. В ресторане официанткой, кассиром в магазине, сиделкой, поваром в школьной столовой…

Дом, который она приобрела спустя двенадцать лет после свадьбы, был для неё не просто домом. Сто пятьдесят квадратных метров были не просто цифрами. И дом, и его метраж являлись для Ынчжу свидетельством того, что она живёт не как Джини. Свидетельством того, что она боролась со своей «собачьей жизнью» и победила. Этот дом был обещанием матери обеспечить будущее своему сыну. Она сделает всё, чтобы ему не пришлось выживать в джунглях с голыми руками.

Ынчжу закрыла двери веранды и вошла в гостиную. Жаль, пора уже было возвращаться домой. Она беспокоилась о сыне, который допоздна сидел там один. Дойдя до прихожей, она ещё раз окинула взглядом всю квартиру и пообещала себе, что через три года непременно сюда вернётся. Она будет работать и сделает для этого всё возможное. Да, ради этой цели она была готова на всё. Кроме торговли собственным телом и уголовщины.

Она достала из сумки карандаш для бровей и в прихожей присела на корточки. Подняла край линолеума и на бетонном полу крупными буквами вывела: «Кан Ынчжу Чхве Совон»

Немного поколебавшись, решила добавить: «Чхве Хёнсу».

Ынчжу вышла из квартиры и спустилась вниз. Выходя из лифта, она открыла мобильник. На этот раз вместо ответа «телефон отключён», раздались гудки. Однако он всё равно не ответил. Забытый ненадолго гнев охватил её с новой силой. Радостное настроение исчезло сразу же, как только она покинула квартиру. Её переполняла злость. Если такое можно назвать талантом, то у него и в самом деле был талант: пальцем не пошевелив, не открыв и рта, превратить жизнь жены в кошмар.

Ынчжу предположила, что муж включил телефон, чтобы кому-то позвонить. Может быть, Киму Хёнтхэ, или какому-то старому другу, или кому-то, кого она вообще не знает. Однако это было не так уж важно. Важно то, что он не отвечал только на её звонки.

Жаркий воздух поднимался из дренажной канавы у дороги. Ынчжу посмотрела на другую сторону улицы. На рекламном щите часы показывали 22:50. Так, хорошо, Чхве Хёнсу, посмотрим, кому в конце концов достанется победа.

Она опять нажала зелёную кнопку мобильника.

Озеро Серёнхо II

Хёнсу разбудил будильник в телефоне. Он вздрогнул и поднял голову. Шаря повсюду руками, он вспомнил, что положил мобильник в карман рубашки. Карман был застёгнут на пуговицу крепко, точно банковский сейф. Он, как сумасшедший, пальцами оторвал пуговицу и достал телефон. Как только Хёнсу выключил будильник, он сразу бросил мобильник на соседнее сиденье, будто это был не телефон, а раскалённый уголь. Рука была очень горячей, тело покрылось потом, он задыхался. Прошло много времени, пока он смог видеть, что происходит вокруг.

Шёл дождь. Он не лил как из ведра, а моросил, чем-то напоминая туман. В молочно-белом пространстве сновали туда-сюда машины, редкие прохожие с зонтами проходили мимо. Через боковое окно нечётко виднелся жилой комплекс. Наконец-то он понял, где сейчас находится. Он был в городе Ыльсан. На дороге неподалеку от парка, напротив дома с их новой квартирой. Он сидел за рулем «матиза».

В бардачке валялся чек с платной дороги. По нему можно было понять, что он выехал с развязки Серён в 22:08. Часы в его машине показывали 5:10 утра. Значит, прошло шесть часов. Что случилось за это время? Почему я здесь?

Он вылез из автомобиля и заметил, что вся его рубашка перепачкана кровью. Следы крови были и на руках, и на ладонях, и на брюках. Капот был помят, на лобовом стекле паутиной расходились трещины, а передняя фара была разбита. Он не мог поверить, что весь в крови на такой машине проехал скоростную дорогу с развязкой и добрался до этого места.

В голове крутился вопрос «почему?». Он начал вспоминать прошлую ночь. Эпизоды случившегося всплывали в памяти один за другим. И в каждом был кошмар. Туман. Дождь. Девочка, прилетевшая как привидение. Звук тормозов. Её выкрик: «Папа!». Он сам как бы со стороны под дождём, держащий на руках ребёнка. Водонапорная башня. Именно у башни его память врезалась в подсознание, похожее на чёрные тучи. Затем он вспомнил, что его разбудил сотовый, сообщив, что он находится у «своего дома».

Возможно, из-за дождя в парке было безлюдно. Хёнсу открыл багажник и достал рабочую форму. Наконец-то он начал мыслить здраво. Логика подсказывала ему, что лучше подумать о случившемся позже, а сейчас надо пойти в туалет, находившийся за деревьями гинкго, и решить все первостепенные вопросы.

Он зашёл в туалет и переоделся. Окровавленную рубашку засунул глубоко в мусорную корзину и смыл следы крови над раковиной. Приведя себя в порядок, он направился к магазинам при жилом комплексе и купил сигареты. Затем вернулся в парк и под деревом закурил. Уже полгода, как он бросил курить из-за Ынчжу, но сейчас остро нуждался в сигарете. Он опустил голову и глубоко затянулся. Взгляд его помутнел, земля уходила из-под ног. Казалось, что тело его тоже качается. Как только он прислонился к дереву, в голове появились вопросы со словом «если».

Если бы он не поехал к озеру Серёнхо, если бы он не пил, если бы у него были права… Может быть, я бы тогда не бросил мёртвую девочку в озеро и не убежал? Не убил бы ребёнка и не выбросил его в озеро? Авария. Озеро… От этих мыслей его бросало то в жар, то в холод. Сигарета выпала из руки. Он уже пришёл в полное сознание. Что-то ещё произошло между «аварией» и «озером». Страшное воспоминание, от которого невозможно дышать, и правда, которую он не может принять. Что-то, о чём он намеренно забыл. Когда «это что-то» подошло почти к краю сознания, он был потрясён ещё больше.

Хёнсу, словно убегая от кого-то, поспешно сел в машину. Поднял телефон с сиденья и проверил пропущенные звонки. Прошлой ночью Ынчжу звонила двенадцать раз. Из них седьмой звонок поступил в 22:48. Следующий в 22:50.

Теперь он яснее вспомнил всё, что произошло. Беспрерывно звонил телефон, а девочка всё это время лежала у него на руке. Почему он так поступил? Если он боялся того, что кто-то может прибежать на шум, он должен был выключить телефон. А вместо этого он зажал рот ребёнку. Может, потому что выкрик «папа» был громче, чем телефонный звонок?

Он закрыл телефон. Ничего уже не исправить. Даже если всё вспомнить, ничего не изменится. Надо найти выход. Надо вычеркнуть прошлую ночь из жизни. Надо держаться, чтобы не потерять того, что имеешь. Забыть о переезде к озеру Серёнхо, а остаться жить на прежнем месте. Жить, как и до этого, как будто ничего не случилось.

Но выхода не было.

Всё уже было давно решено. Завтра они должны съехать со съёмной квартиры, и сегодня же утром новый жилец переедет в «их квартиру». Вчера уже оформлен его перевод из компании в Сеуле. Теперь, если он хочет сохранить мир в семейной жизни, ему нельзя отказываться от работы на озере Серёнхо.