Чо Ыно – Пузырь (страница 4)
– Наверное, теперь твоя очередь спросить.
– Моя?
– Несправедливо, если только я задаю вопросы.
Я не знала, с чего начать, и губы никак не размыкались. Какую тему выбрать? Спросить о нем? Или сначала рассказать о себе и потом перейти к вопросам? А если он ответит односложно? Хотя… я же сама только что ответила слишком кратко… Мысли путались, голова кружилась, но тяжести почему‐то не было. Наоборот, с каждой минутой становилось все легче.
– Так вот что такое просто говорить с кем‐то? Пока сложновато. – Я, сама того не замечая, улыбнулась и попросила помощи.
Он тоже широко улыбнулся и ответил:
– Обычно нет. Сейчас получается скорее интервью, чем беседа.
– Прости. Я не умею поддерживать такие разговоры.
– Извиняться не за что. – Все еще улыбаясь, он махнул рукой.
– Тогда давай начнем с интервью. Если повезет, в конце концов интервью превратится в разговор, не так ли?
Губы растянулись в улыбке, несмотря на все напряжение, и, как только я улыбнулась, оно исчезло. Я очень давно не могла так естественно улыбаться.
– Ну, начинай допрос, – сказал он тихо и замер, выжидая.
Я долго думала, какой вопрос задать, и наконец определилась:
– Ты знаешь, что обмен личной информацией в Центре запрещен?
Он на мгновение замер, будто растерявшись, а потом расхохотался, обнажая ровные зубы. Глаза у него округлились, брови приподнялись, сделав улыбку такой, что при виде нее хотелось смеяться. Впервые я так близко разглядывала чужое лицо. И вдруг мне пришло в голову желание коснуться его щеки.
– Знаю. Но все же давай поговорим. Неужели ничего не любопытно?
– Любопытно… – прошептала я. Мне и правда хотелось знать. – Как там, на Окраине?
– Хорошо.
Я вспомнила школу: каждая парта была окружена пузырем. Там я впервые увидела фотографии Окраины: разбитые тротуары, семьи, живущие в тесных комнатах, странные на вид продукты.
В Центре нас учили: все живущие здесь должны помогать Окраине. Даже если там действуют другие правила, даже если город сильно отстал, они такие же люди. Работать достаточно усердно, чтобы помочь Окраине, – моральный долг жителей безопасного города.
– Почему тебе нравится жить на Окраине?
Мне было любопытно узнать причину.
– Э… трудно объяснить. Там спокойнее.
– То есть жить на Окраине спокойно?
Выходило как с кино: я смотрю фильмы, потому что так спокойнее. Вот и он живет на Окраине, потому что там ему спокойно. Но если на Окраине окажусь я, будет ли и со мной так же? Беспокойство из-за того, что я не знаю, все ли правильно делаю, оценивая жителей; раздражение оттого, что не могу выглянуть наружу ночью; горечь от запрета взять за руку соседа за стенкой – всего этого не будет? От одной лишь мысли сердце наполнялось восторгом.
– Я тоже хочу кое-что спросить. Можно?
– Что?
– Надумала? Хочешь переехать на Окраину?
Он как будто прочитал мои мысли. Я замялась, хотя уже все ясно понимала, но губы сами озвучили ответ:
– Хочу.
Мы удивились одновременно. Я торопливо добавила:
– Нет… не хочу. Не могу.
– Если ты отказываешься, потому что Окраина непривычна, учти, что возможность переехать туда ежегодно предоставляют двадцати людям из Центра и всем помогают адаптироваться. Ты не будешь одинока. Разве тебе не хочется жить с другими?
Мое сердце затрепетало. Именно этого я и хотела. Я отвела взгляд, а 126‐й тихо посмотрел на меня, опустил глаза и кивнул. То ли он успокоился, то ли огорчился. Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу.
«Может, на Окраине лучше, чем в Центре?»
Я резко мотнула головой, отгоняя внезапную мысль. Здесь хорошее место, и у меня есть все, что нужно для жизни. Нет причин покидать безопасный, обеспеченный Центр.
Прозвучал сигнал об окончании оценки, и 126‐й поднялся с места. Я спокойно открыла пузырь, и он просто ушел! Я еще мгновение смотрела туда, где он растворился, а затем вернулась к своему креслу.
[Пожалуйста, закройте глаза.]
Я упрямо распахнула глаза шире.
[Пожалуйста, закройте глаза.]
Безупречно одинаковый голос пузыря повторил безупречно одинаковую фразу. Я вспомнила теплую уверенность, которую ощущала рядом со 126‐м. Пустая комната для оценок безразлично рассматривала меня.
Беседа не ради оценки – такое со мной случилось впервые почти за год. Мы, оценщики, не из тех, кому приходится с кем‐то делить рабочее помещение, и даже обязательные для всех плановые проверки нам назначают куда реже прочих.
Сегодняшний день – сбой в распорядке. И то, что посреди этого сбоя мне было приятно и легко общаться, – еще один сбой. Наверное, мне так никогда и не удастся поговорить хоть с кем‐то по-настоящему. Неожиданно мне стало одиноко.
«Я не хочу быть одна. Но если я не одна – значит, буду ссориться».
Я изо всех сил зажмурилась. Веки дрожали. Казалось, лопнули швы, всю жизнь стягивавшие их. И все из-за крошечной возможности. Мы со 126‐м разговаривали с открытыми глазами и не ругались, напротив, спокойно улыбались.
«Неужели нельзя быть рядом и не ссориться?»
Наивный вопрос всплыл сам собой. Я уже скучала по 126‐му, которого встретила только сегодня, и от этой тоски слегка покалывало около сердца. Рядом с ним мне не было ни тревожно, ни одиноко.
[Пожалуйста, закройте глаза.]
Голос пузыря прозвучал снова. Я вдохнула, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Я так больше не могла. Это он рассказал мне, как выбраться из Центра. Упущу 126‐го сейчас – и, возможно, уже никогда не стану свободной. Я распахнула глаза и в следующую секунду уже бежала по коридору, обшитому мягким амортизирующим материалом.
Я остановилась прямо перед 126‐м, который как раз собирался выйти.
[Пожалуйста, закройте глаза.]
– Нет.
Я и сама толком не понимала, зачем его остановила и что хочу сказать. Ошеломленный, 126‐й открыл глаза, и в миг, когда наши взгляды встретились, все прояснилось.
– Я тоже пойду.
Слова прозвучали неожиданно твердо. Делать вид, будто мне и так хорошо, было бы ложью. Я никогда не хотела быть одна. Теперь я пыталась ухватиться за шанс.
Пока решимость не ослабла, я сказала:
– Я уйду на Окраину. Я хочу открыть глаза.
126‐й пристально, словно собираясь с духом, посмотрел на меня и ровно произнес:
– Если через неделю ты не передумаешь, встретимся у выхода из Центра. Я буду ждать.
Я отчаянно быстро кивнула. Не думала ни о том, придет ли он действительно за мной, ни о том, хватит ли моей решимости не передумать. В голове стучало одно: «Хватайся за шанс».
Глава 3
Настал шестой день с того момента, как 126‐й предложил мне перебраться на Окраину. Прошедшие пять суток прошли в суматохе. Я подала все необходимые документы для переселения, уволилась из Оценочного центра, прошла медобследование и домашнюю проверку, оформила заявление о смене места жительства у представителя сообщества и дала ответственному отделу полный доступ ко всем своим файлам.
Сообщество хотело знать обо мне все. Граница между Центром и Окраиной предельно строга, проверка должна была быть доскональной. И все время этого утомительного процесса я без конца задавалась вопросом: «Что же я творю?»
Каждый раз, когда я подписывала очередную бумагу, меня охватывал страх. В последнее мгновение я замирала, почти раздавленная мыслью, что собираюсь уйти на Окраину. Уйти… Какая нелепая затея. Ошибка. Я это понимала. Каждый раз, когда рассудок хватал меня за подол и тянул назад, я не могла не колебаться.
Тогда я начала по-своему раскладывать то, что удерживало меня в Центре.