Чики Фабрегат – Меня зовут Зойла (страница 7)

После завтрака мы идём в школу. На улице очень холодно, и мне интересно, чувствуем ли мы это из-за нашей эльфийской крови, или дело в том, что скоро пойдёт снег? Проходя мимо скамейки, на которой мы сидели с Раймоном, я улыбаюсь. Бросаю взгляд в сторону Лиама, пытаясь понять, заметил ли он, но он всё ещё смотрит куда-то вдаль. «Эй, проснись», – говорю я ему. И тогда он смотрит на меня, улыбается и говорит, что действительно стало холодно.

Классные часы в школе развлекают меня, отвлекают и заставляют немного забыть о Лиаме. Пока я не обнаруживаю, что он ждёт меня у выхода. Я придумываю предлог, чтобы отказать Раймону, который предложил проводить меня домой, и иду с ним. Он говорит мне, что думал о словах Герба. Мы должны знать, на что мы способны, как работает наша телепатия и какие факторы могут помешать или прервать связь. Когда мы были маленькими, мы уже умели делать всё это, мы играли, пробовали, но у нас не было ощущения, что мы заняты чем-то необычным, чего не делают другие дети. Теперь всё иначе, теперь мы знаем, что что-то изменилось, что наши возможности совершенствуются, и нам нужно узнать о них как можно скорее. Герб не поставил нам крайнего срока и не сказал, что будет, если мы откажемся, но было бы хорошо, если бы к тому времени мы смогли извлечь из них максимум пользы.

Пока мы говорили о нашем детстве, Лиаму пришло в голову, что, возможно, это похоже на щекотку. Если что-то отвлекает нас и заставляет переключить внимание на другое, мы не можем разговаривать. Словно помехи на нашей домашней телефонной линии. Я жонглирую двумя маленькими резиновыми мячиками, которые он мне дал, и думаю, смогу ли я когда-нибудь застать его врасплох, без идей, без трюков. Жонглирование не требует много внимания, это механические движения, которые не занимают места в моём сознании. Декламировать по памяти, читать, ходить по линии… Мы пробуем всё.

– Коротышка, – внезапно говорит Лиам. И когда он называет меня так, я чувствую себя как дома. – Я потерял тебя на мгновение вчера, когда ты была с этим чудаком.

– Не называй его чудаком, Лиам.

– Что случилось?

Я колеблюсь секунду.

– Я чуть не столкнулась с огромным парнем, который ел мороженое.

– Ты испугалась?

И когда я думаю о том, что он только что мне сказал, я понимаю, что он произнёс это вслух. Он использовал слова, как будто знает, что мне не совсем комфортно от его присутствия в моей голове. Затем он улыбается мне.

– Мы вернёмся к этому в другой раз, коротышка. А теперь давай попробуем испугать друг друга.

Я собиралась сказать, что это, вероятно, не из-за испуга, а из-за моих зарождающихся чувств к Раймону, но я не знаю, достаточно ли мы с Лиамом близки сейчас, чтобы рассказывать ему об этом. Мне надоело, что он всегда защищает меня, что он оберегает меня от неприятностей. Я бы с удовольствием поговорила с ним о Раймоне, даже если бы мне пришлось терпеть его шутки, чтобы он помог мне понять, что я чувствую и почему я не могу справиться с желанием убираться, петь и сгребать листья в саду, когда он звонит. Я уверена, что Лиам проходил через это миллион раз, но сейчас неподходящее время, поэтому я выкидываю это из головы и сосредотачиваюсь на идее страха.

Я предлагаю посмотреть страшный фильм, запереться в комнате с выключенным светом, ждать наступления ночи и рассказывать истории, которые дети узнают в лагере… «Лес», – говорит Лиам. И я отвечаю, что да, истории о лесе тоже полезны для нас, но потом я вижу его ребячливую улыбку, которая мне так нравится, и понимаю, что он имеет в виду. И хотя нам запрещено это делать или именно потому, что нам запрещено это делать, мы прибавляем шаг, чтобы вернуться домой и подготовиться. Мы ходим с одним и тем же образом в нашем сознании.

Глава 8

Страхи в лесу

Я никогда не знала, почему бабушка не любит лес, я думала, что это как-то связано с легендами, которые ходят по городу и школе о пропавших детях, оборотнях, чёрной магии и не знаю скольких других безумных вещах. Но теперь мне представляется, что её пугает не это. Было трудно обманывать её, и, возможно, я несколько раз подавилась едой, потому что мне показалось, что она нас раскусила, но мы должны это сделать, да и лес не так уж опасен. Я не верю в разбойников, магов или вампиров, кусающих плохих девочек, но если твои родители эльфы, уши у тебя растут в самый неподходящий момент, ты разговариваешь со своим братом без слов, а в твоей гостиной появляется парень с острыми ушами и проникает в твой разум, лучше соблюдать осторожность. Идея Лиама отправиться в лес, чтобы испугаться, казалась мне отличной, когда он только предложил это, но теперь я сомневаюсь.

Он тоже молчит с тех пор, как мы вышли из дома, и я даже через пиджак вижу, как напряжены у него мышцы спины. Не знаю, потому ли, что я никогда не обращала на это внимания раньше, или потому, что он стал больше тренироваться в последние дни, но правда в том, что, как бы он ни напрягался раньше, его мышцы не были заметны так, как сейчас. Я пытаюсь проникнуть в его голову, чтобы пошутить над этим, но что-то не пускает меня. Может, это он сам.

– Ты делаешь это специально?

– Я просто пробую.

И снова я чувствую себя коротышкой, хотя он этого и не говорил. Сейчас прозвище не забавляет меня.

Дорожка из булыжника наполовину разбита сорняками, растущими меж камней. Как будто лес хочет проникнуть в город, но ему мешает лишь тонкая полоска серой мостовой. Прежде чем свернуть с улицы, я затягиваю воротник своей парки, потому что от одной мысли о лесе мне становится холодно, и тянусь к руке Лиама. Он дарит мне улыбку, которая рассеивает тени сомнения, не покидавшего меня последние несколько дней. Он всегда будет рядом со мной, ему не нужно говорить мне или даже думать об этом.

Для нашей цели было бы лучше отправиться в лес посреди ночи. Сейчас свет проникает повсюду, а деревья отбрасывают такие чёткие тени, что при всём желании я не могу представить монстров, прячущихся в кустах. Вокруг зелено, и наша прогулка проходит под трели разнообразных птиц. Если бы я была одна, меня мог бы беспокоить едва заметный шорох веток, странное движение листьев вдалеке или тёмное пятно, которое до этого было над нашими головами, а теперь, кажется, следует за нами. Но рядом со мной Лиам, поэтому я списываю всё на большую кошку, беспокойного грызуна или прихотливое изменение направления ветра.

«Здесь не очень-то страшно, – говорю я, – надо было подождать до вечера». И словно почувствовав моё разочарование, Лиам говорит, чтобы я набралась терпения, что меня обязательно что-нибудь удивит. Если бы он сказал это словами, я бы даже не заметила, но сейчас у меня снова появляется ощущение, что часть его сознания закрыта от меня. Это больше не светлая комната, которую мы делим на двоих, а замкнутое пространство, где я не могу ни двигаться вперёд, ни бродить, как бы ни старалась. «Ты меня блокируешь?» Я хотела бы научиться это делать, самой решать, кого и когда впускать, и мне интересно, почему ему уже удалось это освоить. Я знаю, что он слышит, о чём я думаю, но мне всё равно, да и он, похоже, сейчас не переживает по этому поводу. Он наблюдает за окружающей обстановкой, как будто ждёт чего-то, и теперь я тоже начинаю беспокоиться. Может быть, именно этого он и добивается, хочет напугать меня и проверить, смогу ли я сохранить концентрацию.

– Посмотри на меня, – говорит он.

– Что происходит?

– Я не хочу, чтобы ты сердилась.

– Лиам, ты меня пугаешь. «Ты этого добиваешься?»

– Не бойся, – он гладит мою руку.

Мы держались за руки с того момента, как вошли в лес, но сейчас у меня ощущение, будто он пытается удержать меня, не дать мне отстраниться.

Я слышу ропот вдалеке, хотя кажется, что это просто шёпот, который становится всё громче и громче, смешиваясь с мягкими голосами, приветствующими меня. Я не понимаю всего, что они говорят, они накладываются друг на друга, их становится всё больше и больше в моём сознании, которое растягивается, словно эластичная комната. Я закрываю глаза, отдаваясь ласке. Я знаю, что должна быть настороже, не дать им войти, но меня успокаивает шелест голосов в моей голове. Как будто они пришли в принадлежащее им место, где привыкли двигаться со всей осторожностью. Постепенно голоса затихают, а потом один выходит на первый план.

«Добрый день, племянница».

Я резко открываю глаза. Я не вижу Герба, но знаю, что это был он. Лиам просит прощения взглядом, но не отпускает мою руку. «Ты это спланировал?» Я вырываюсь и отстраняюсь от него. По стволу дерева прямо перед нами спускается девушка с распущенными волосами и заострёнными ушами, а за ней – высокий эльф, которого я моментально узнаю. Я видела его всего один раз, но с тех пор, как он появился у нас дома, я так часто думала о нём, что знаю каждую складку на его старомодном пальто, в которое он кутается, знаю каждую чёрточку его бледного, угловатого лица.

Я смотрю на другие деревья. С них тоже спускаются эльфы. Их много. Их ловкость противоречит возрасту, который отражается на некоторых лицах. Не успела я оглянуться, как меня окружили. Герб бесшумно подошёл к нам и положил руку на плечо Лиама, который, возможно, уже принял решение. И мне ужасно больно от того, что я вижу. Несмотря на их улыбки и голоса, которые просачиваются в моё сознание, уверенность в том, что они не опасны, я не забываю, что они пытались разлучить моих родителей. Что они позволили моей матери умереть. И теперь мой брат кажется одним из них. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Я напрягаю мышцы, слегка сгибаю колени и изучаю окруживших меня эльфов. Трудно сказать, молодые они или старые, нравятся ли мне их лица или нет. Очевидно только то, что они спокойны, гораздо спокойнее меня. Они смотрят на меня и улыбаются. Они все улыбаются.