Чики Фабрегат – Меня зовут Зойла (страница 23)
– Знаешь ли ты, что значит для нас свет?
– Нет, Герб, я понятия не имею, но сейчас это не имеет значения. Я просто хочу вернуться домой, спать в кровати, ходить в школу, волноваться об экзаменах и врать бабушке, чтобы пойти на свидание с мальчиком и вернуться чуть позже.
– Эльфы связаны друг с другом навеки. Мы любим не так, как вы, но, в отличие от того, что ты думаешь, это гораздо более искренний, менее эгоистичный способ любить.
– Как давно ты знаешь, что он эльф?
– Фальшивые уши обманывают только людей.
– Ну, это всё дело прошлое.
– Когда эльф выбирает свой свет, он выбирает его навсегда. Мать любит своего ребёнка, что бы тот ни делал, куда бы ни шёл. Она устремляет на него свой свет и до самой смерти любит его.
– У меня уже была мать, и всё закончилось не очень хорошо.
– Зойла, этот эльф предложил любить тебя вечно. Я не знаю, почему или откуда он взялся, хотя у меня есть некоторые догадки, но сейчас это не имеет значения.
– Я не просила его любить меня вечно, не просила заменять мне мать! Ради бога, я хотела только поцеловать его!
Я пытаюсь сдержать слёзы, но теряю контроль. Герб обхватывает меня и притягивает к себе. Его сердцебиение медленное, но немного учащённое. Когда я прекращаю плакать, он немного отстраняется, но продолжает обнимать меня за плечи. Мы возвращаемся назад, и когда сырой и унылый пейзаж этой части леса остаётся позади, ко мне возвращается спокойствие.
– Неважно, выберешь ты его или нет, неважно, останешься или уйдёшь. Он отдаст за тебя жизнь, если придётся. Он по собственной воле стал твоим хранителем.
– Лиам выбрал Кину?
– Она выбрала его в день нашего знакомства. Она готова умереть за него, не прося ничего взамен. Это не любовь в вашем понимании, она не считает его своей собственностью.
– Но она любит его! Я знаю, я говорила с ней. Не нужно даже слушать, что она думает. Она любит его вне всяких уговоров и способностей.
– Я знаю. Я не знаю, какое заклинание вы, люди, наложили на эльфов.
Я удивлённо смотрю на него, потому что он не жалуется, когда говорит это. Я не чувствую, что он ненавидит нас, и наверное, можно сказать, что наконец он понял мою мать.
Когда я выхожу на поляну, все аплодируют Гербу. Мне не составляет труда пробраться обратно к своему дереву.
Глава 32
Белое
На рассвете от вчерашней вечеринки не осталось и следа. Если бы не клетка, в которой спит пантера, сегодняшний день ничем не отличался бы от любого другого. Солнце слабо пробивается сквозь кроны деревьев, но вокруг холодно.
– Тебе пора собираться, – говорит Кина, отодвигая занавеску, отделяющую мою хижину от остального леса.
Я привыкла к отсутствию интимности, в котором живут эльфы, к их изящной одежде и неторопливой походке и к тому, что они читают мои мысли, как только я теряю осторожность. Я даже привыкла чувствовать их ещё до появления, потому что, даже если они очень осторожны, я слышу их сердца и начинаю узнавать их, как человек узнаёт голос. Но я не хочу привыкать к тишине их голосов, к тому, что они всё время говорят без слов. Она знает это и старается угодить мне.
Кина оставляет свёрток с белыми одеждами на гамаке в моей хижине.
– Белое?
– Совет решил, что вы трое должны стать добровольцами, – её голос, когда-то такой тёплый, теперь холоден как айсберг. – В конце концов, ты тоже наследница.
Я не спала всю ночь, думая обо всём, что рассказал мне Герб. Теперь я знаю, что должна сделать, и этот белый костюм не облегчит мне задачу. Кина исчезает так же тихо, как и появилась. Я разворачиваю одежду, которую она мне принесла, и надеваю её. Платье, закрывающее меня до самых пят, лёгкое, как пёрышко, и такое белое, что глазам больно. На мой вкус, оно слишком узкое. Я скучаю по свободной толстовке и джинсам, в которых можно укрыться. Сандалии, с другой стороны, настолько удобны, что я обещаю оставить их себе, когда всё закончится. Они выглядят не слишком подходящими для прогулок по лесу и продирания сквозь ветки, но для города – в самый раз. Походить по торговому центру, заблудиться в проходах книжного магазина, подняться по ступенькам дома, не издав ни звука. Я медленно завязываю ленточки, удерживающие сандалии на ногах, и чувствую себя танцовщицей, собирающейся выйти на сцену. Кина снова входит в пространство, которое я уже почти считаю своей комнатой, своим домом, своим убежищем. На этот раз она приводит с собой ещё двух эльфиек. Они красивые, милые и выглядят очень молодо. Их бархатные голоса скользят в моей голове без интонаций, в монотонном, почти музыкальном ритме. Я слышу, как они говорят об одном из эльфов, которого я, вероятно, видела, но ещё не познакомилась. Говорят, что у него спина стала шире и что вчера он в одиночку починил мост. Мы не такие уж разные. Просто, когда я слышу, как девочки из моего класса разговаривают подобным образом, они хихикают, говорят запрещённые слова, понижают и повышают голос в зависимости от того, говорят ли они о сексе или о романтических фильмах. Я уверена, что между словами каждой из этих эльфиек нет ни одного децибела разницы. И это не потому, что они не произносят их, я слышала их, когда они говорили со мной, и не было никакой разницы. Я засыпала, слушая их голоса, но не все могут уснуть под сладкий голос. Вдвоём они заплетают мне волосы, а Кина украшает их белыми цветами, и получается словно они растут у меня на голове. Как бы эльфийки ни старались, пара прядей ускользает из их рук, несмотря на все усилия, и в кои-то веки я рада, что у меня такие непослушные волосы. Я сдуваю набок одну из прядей. Образ Раймона так чётко вспыхивает в моей голове, что они наверняка его замечают, но мне всё равно. Если бы он увидел меня сейчас, то подумал бы, что я похожа на эльфа.
Когда коса заплетена, Кина отводит её в сторону и проводит пальцем по линиям метки на моей шее, которая горит при прикосновении. Она, кажется, не замечает этого и продолжает рисовать идеальный круг, в который превратилось пятно. Я прошу её остановиться, и она прижимает ладонь к моей шее ещё несколько секунд. Я еле выдерживаю.
– Кина!
Не думаю, что я когда-либо была счастлива слышать голос Герба. До сих пор.
Кина выбегает из моей хижины, и остальные девушки следуют за ней.
– Не сердись на неё.
– Нет, Герб. Сегодня дело не в ней. Кина – любящая и добрая, но сегодня…
– Лиам не обрадовался, услышав, что ты тоже предложишь себя солнцу.
– Предложу себя?
Герб делает вид, что не услышал меня или, по крайней мере, не заметил пренебрежения, с которым я это сказала.
– Он боится за тебя, Зойла.
– Он боится, что я отниму его место, но он может быть спокоен.
– Он всё время боялся за тебя. Я говорил тебе, Зойла, ты привязываешь его к его человеческой стороне. Он не может сосредоточиться на том, что делает, потому что каждый раз, принимая решение, он думает о том, как это повлияет на тебя.
И снова я – эгоистичная коротышка, которая думает только о себе. Если бы не то уважение, которым пользуется Лиам, эльфы давно выгнали бы меня из своего леса и из своей жизни. И Кине, наверное, труднее меня терпеть, чем кому-либо из них.
– И Кина ненавидит меня за это?
– Она не ненавидит тебя. Она считает, что, если солнце не выберет его, Лиам захочет уйти.
– А что ты думаешь? Вернётся ли он ко мне?
– Я забочусь только о благополучии семьи. Но я не знаю, почему этот эльф теперь чувствует себя почти человеком.
– Заклинание…
Герб кивает.
– Давай, Совет ждёт.
Глава 33
Поверь мне, я знаю, что делаю
Одиннадцать стульев снова стоят на поляне. Лиам уже там, когда приходим мы с Гербом. Я киваю брату, и он кивает в ответ. Я пытаюсь заговорить с ним, но он блокирует свой разум, так что я не могу ничего ему сказать. Я подхожу к нему и как можно тише прошу довериться мне, прошу его впустить меня. Вся семья собралась перед стульями. Затем из-за деревьев появляются члены Совета и занимают свои места. На сей раз они одеты в зелёное. За исключением цвета их одеяния идентичны тем, что были на них в предыдущие наши встречи. Сегодня вообще все одеты в зелёное. Кроме Герба. И Лиама. И меня. Советник в центре откидывает капюшон и предлагает нам подойти ближе.
Он говорит о рисках, связанных с воздействием солнца, и спрашивает нас, принимаем ли мы их добровольно. Я не помню, чтобы кто-то говорил Лиаму об этом при первой попытке, но я не помню и особой церемонии. Герб стоит рядом с нами. Мы одеты одинаково, но он держит спину ровно и смотрит прямо перед собой. Это не напускное, он уверен в том, что делает. И хотя он только что узнал о рисках, он, кажется, с нетерпением ждёт начала церемонии. Наконец предупреждающая речь советника заканчивается. «Приготовьтесь», – приказывает он нам. И поляна превращается в замершую, немую картину, на которой все изображённые персонажи устремляют свои взгляды на три белые фигуры, выстроившиеся в центре.
Никто не говорил, что мы должны стоять на месте или оставаться в этом положении. Я поворачиваюсь лицом к Лиаму, спиной к Совету. Я прижимаюсь к нему так крепко, что между нашими телами едва ли поместился бы лист бумаги.
Он поднимает руки, как я и просила. Я слышу бормотание, я знаю, о чём они думают, и их голоса, проникающие в моё сознание, меня раздражают. Маленький человечек, просящий брата защитить её, испуганный человечек. Я прошу Лиама создать для нас пространство, в которое никто другой не сможет проникнуть. Он гораздо лучше меня умеет устанавливать связь.