реклама
Бургер менюБургер меню

Чики Фабрегат – Меня зовут Зойла (страница 19)

18

Лианы тянутся только в одном направлении: к самому большому дереву, которое я когда-либо видела. Оно выглядит внушительно даже отсюда, и его тень простирается далеко, насколько хватает глаз. Ему, должно быть, тысячи лет, но выглядит оно крепким и свежим. Я фокусирую свой взгляд на кроне, когда мы приближаемся, и угадываю сооружение, которому могли бы позавидовать дворцы из сказок. Когда мы доходим до него, я обнаруживаю, что там есть лестница. Мы поднимаемся. И даже просто глядя вниз, за края этой лестницы, я ощущаю, что я нахожусь на вершине дерева.

За дверью, которая остаётся открытой, нас ожидают одиннадцать эльфов в белых одеждах. Я не вижу лиц, потому что края капюшонов закрывают их почти до уровня глаз. Никаких приветствий или церемоний. Я также не слышу их голосов, хотя не знаю, может быть, они разговаривают так, чтобы я не могла слышать. Они идут по коридору, и Герб следует за ними. Потом идём мы, а целитель замыкает шествие. Не могу поверить, что мы всё ещё находимся в кроне дерева. Мы приходим в большую комнату, где нет мебели, только одиннадцать стульев, на которые рассаживаются советники. Мы, полагаю, должны остаться на ногах. Герб делает шаг вперёд и начинает беззвучный рассказ. Он сообщает обо всём, что произошло в лесу, и я хочу вмешаться, прервать его, сказать, что это неправда, что солнце не заметило меня, что это был просто прихотливый луч, который не нашёл своего места, но голос, который я хорошо знаю, говорит мне: «Подожди, ты не можешь говорить перед Советом, пока тебя не спросят». Я почти ничего не слышу после этого. Я уверена, что это Раймон разговаривал со мной. Я не могу сосредоточиться. Откуда он знает, где я? Раймон? Раймон, поговори со мной.

– Как тебя зовут, человек?

Я не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. Лиам, стоящий рядом со мной, подталкивает меня, чтобы я ответила. Я смотрю на одиннадцать капюшонов, потому что не знаю, кто из них спрашивает. И как будто уловив мою заминку, тот, что в середине ряда, откидывает капюшон.

– Зойла, сэр, меня зовут Зойла.

– Что ж, малышка. Извини за такой приём. Мы не привыкли, чтобы рядом были люди, и забываем, что, прежде чем использовать слова, которые что-то значат, нужны слова, которые ничего не значат. Теперь, когда мы представились, расскажи, что произошло в лесу солнечной семьи.

– Я не знаю, что случилось. Это всё ошибка. Я просто хотела, чтобы Лиам вернулся домой, – я изо всех сил пытаюсь сдержать слёзы, но мой голос прерывается.

Герб берёт слово.

– Человек – носитель метки, но солнце отвергло его. На ней оно остановилось и поприветствовало её. Это было лишь на мгновение, но оно стояло над ней и ослабляло свет. Вы знаете, что это значит.

Так, значит, оно не скучало, а приветствовало меня. Как свирепый зверь, который приседает, чтобы показать, что не причинит вам вреда.

– Вы… как вы это называете? – мгновение он колеблется. – Близнецы, не так ли?

– Двойняшки. Я младшая.

Я смотрю на лицо эльфа, с которым разговариваю. Он стар. Так же стар, как дерево, на котором мы находимся. Он улыбается, потому что наверняка услышал мои мысли, но я этого не боюсь. Я знаю, что не обидела его.

– Целитель, возможно ли, что у неё тоже есть метка?

Я помню, что почувствовала, когда Лиам обнял меня в лесу, и мне становится страшно. Так вот в чём дело – у нас обоих есть метка. Я концентрируюсь на том, чтобы представить себе кожу на задней части шеи такой же гладкой и чистой, как и на любом другом участке моего тела. Если я могу делать это со своими ушами, возможно, смогу и метку заставить исчезнуть.

– Мы должны проверить.

Все смотрят на меня. Я не знаю, что они имеют в виду, но мне не нравится чувствовать себя в центре их пристальных взглядов.

– Зойла, – говорит наконец целитель, – не могла бы ты раздеться?

Я хочу кричать, что они сумасшедшие. Лиам подходит ко мне, как тогда, когда Герб пришёл к нам домой в первый раз. Я знаю, что, если кто-нибудь из них коснётся хотя бы нитки моей туники, он набросится на него, как обезумевший зверь. За одно мгновение он снова стал тем защищающим братом, который никому не позволял нападать на меня в школе. Он снова стал человеком. Но здесь он не сильный мальчик, который может уничтожить их всех одним махом. Эти эльфы, несмотря на их кажущуюся хрупкость, сильны, и я не знаю, что останется от Лиама, если он вздумает драться с ними. Я смотрю на него и вижу страх на его лице, но также и решимость, и тогда я начинаю бояться сама. Но всё же улыбаюсь, чтобы успокоить его. «Всё хорошо», – проносится у меня в голове. Я делаю глубокий вдох, сглатываю слюну и развязываю шнурки на тунике Кины. Я стягиваю её через голову и кладу на пол рядом. Старый эльф и несколько других приближаются, и я думаю, что вот-вот расплачусь, когда голос Раймона начинает тихонько напевать мне. Это моя история, история принцессы, которая должна доказать, что она истинная дочь королей. Ей досталось двадцать матрасов, лежащих на горошине, мне – дюжина эльфов, проверяющих каждый сантиметр моей кожи, но я следую за его голосом и покидаю эту комнату, сажусь с Раймоном на скамейку возле дома и кладу голову ему на плечо. Я слушаю, как медленно бьётся его сердце, и позволяю его голосу ласкать меня, пока всё не закончится.

– Ты можешь одеться.

Я слышу, как они без умолку спорят, говоря о несуществующей метке и о том, что наследник должен её иметь. Кто-то утверждает, что всё решает солнце, а не метка на коже. В тишине комнаты раздаётся голос Герба:

– Я требую права приветствовать солнце.

Большинство членов Совета теперь без капюшонов и поднялись на ноги при словах Герба. Только один остаётся сидеть в дальнем конце ряда. Я вижу удивление на их лицах.

– У тебя нет метки.

– Я сверился с Законом.

– Я так понимаю, что речь идёт о пантере, Герб. Ты уверен в своём требовании?

– Уверен.

– Да будет так. Совет отправится в ваш лес через три дня.

Глава 26

Слишком много наследников

Обратный путь кажется ещё короче. Я больше не замечаю туннелей, по которым мы проходим, и не отвлекаюсь на странное ощущение при погружении в вязкую массу. Теперь она будто сделана из воздуха, потому что не мочит и не пачкает меня, не попадает в рот и нос. Я просто беспокоюсь о том, чтобы скорее добраться до деревни и поговорить с Лиамом. Мы не обязаны оставаться. Герб наконец проявил себя, он хочет занять место своего отца, и мы очень рады. Я рада.

Вернувшись на нашу поляну в лесу, я пытаюсь поговорить с Лиамом, но он отворачивается от меня и направляется к хижине Кины. Я следую за ним, и когда я дохожу до входной платформы, она останавливает меня.

– Не сейчас, Зойла. Дай ему время.

– Что с ним случилось?

– Меня там не было, но он говорит, что ты их обманула.

Я пытаюсь стереть из памяти последние слова Кины и вхожу в хижину. Оставаясь снаружи, она говорит, что собирается поискать листья, чтобы закрыть прорехи в стене. Ночи действительно становятся слишком холодными, но я думаю, что она ушла, чтобы оставить нас одних. Лиам улыбается на десятую долю секунды. В глубине души он любит её, но той вялой эльфийской любовью.

– Она хорошая девушка, тебе повезло.

– Успокойся, нас никто не слышит.

– Ты можешь это сделать?

– На самом деле меня больше волнует то, что можешь сделать ты.

– Лиам, после всего этого происшествия с солнцем, когда ты положил руку мне на шею…

– На твою метку.

– Что со мной происходит?

– Ты чуть не убила Герба на кухне. Кина говорит, что ты залечила её рану. Солнце покорилось тебе, твоя метка горит, и ты можешь заставить её исчезнуть перед Советом. Они могли бы помочь нам, но ты думаешь только о себе.

– Мне страшно, Лиам.

– Зачем ты пришла?

Мне не нравится его тон и выражение его лица.

– Лиам?

– Сейчас Герб предстанет перед пантерой. Ты покажешь свою метку позже? Займёшь ли ты своё место, когда Герба не станет? А как насчёт меня? Что ты со мной сделаешь?

Я прерываю его, прежде чем он наговорит ещё глупостей. Я кричу на него, что он сумасшедший, и бросаюсь на него с кулаками, теряя контроль над собой. Я последовала за ним в этот забытый миром угол только на случай, если я ему понадоблюсь. Я хотела хоть раз в жизни защитить его. У меня болят руки от ударов, а он даже не сопротивляется. Когда мои удары теряют силу, он прижимает меня к своей груди.

– Зойла, если Совет обнаружит, что ты их обманула… – он не закончил фразу. Он улыбается и указывает на то место, где я его ударила. – Эй, ты знаешь, что сделала мне больно? – тон его голоса стал почти прежним.

Кина снова входит в хижину.

– Целитель хочет тебя видеть.

Лиам отпускает меня и направляется к занавесу, который служит дверью.

– Её, – говорит Кина. И лицо моего брата снова принимает то выражение, которое так беспокоило меня несколько секунд назад.

Глава 27

Жить

Целитель ждёт меня в своей хижине. Внутри всё окрашено в зелёный цвет благодаря свету, проникающему сквозь переплетёные листья, из которых сделаны стены. Пока он возится с какими-то чашами, я замечаю, что каждая ветка дома связана с деревом. Они не срезают листья или ветки для строительства своих хижин, а направляют те, что растут из дерева, не отделяя их от того, что даёт им жизнь, поэтому все они сохраняют свою свежесть и цвет. Находиться внутри живого дома немного тревожно, но они, кажется, этого не замечают.