Чики Фабрегат – Легенда о сердце леса (страница 3)
Теперь он действительно похож на моего отца. Он чуть не плачет, смотрит себе под ноги. Возможно, Раймон прав. Возможно, он заслуживает того, чтобы выслушать его объяснения.
Думаю, пришло время вести себя по-взрослому.
Бабушка и эльфийка тоже пришли на лесную поляну. Они держатся от нас подальше, как бы предоставляя нам минимальную приватность или, возможно, потому что они боятся. Папа смотрит на меня, ожидая, когда я дам ему разрешение говорить. В последний раз, когда мы виделись, именно мне приходилось ждать сигнала от взрослых, чтобы вмешаться в их разговоры, но за восемь лет всё сильно изменилось. Особенно в последние несколько недель. Мне неудобно находиться рядом с Эвией – приходится закрывать своё сознание, чтобы она не слышала моих мыслей. Поэтому я жестом велю бабушке вернуться с ней домой, а сама иду с отцом под самые густые деревья, подальше от туннеля, через который в любой момент могут появиться другие эльфы.
– Когда мама умерла, я боялся, что они будут искать тебя. Нам приходилось прятаться не только от людей, но и от эльфов. Я был напуган до смерти, не спал, при малейшем подозрении искал новое место, чтобы спрятаться.
Период карты и фломастера. Я помню его как нечто почти весёлое: новые города, меняющиеся школы. Но папа рассказывает об этом словно о какой-то пытке.
Он говорит о маме, о том дне, когда она умерла, о том, что он чувствует свою вину за то, что не отвез её к эльфам. И понимая, что всё это значит, я даже не могу как следует разозлиться. Он оказался одиноким, разбитым, с двумя детьми и без малейшего понятия, как о них нужно заботиться. Герб и дедушка появились у дверей больницы, даже не дав ему времени опомниться от случившегося, и заявили, что мы с Лиамом – часть их семьи и он обязан следить за тем, чтобы с нами ничего не случилось, он обязан заботиться о нас, но также его долг – держать нас в тайне от людских глаз. Мой брат был первенцем от первенца, наследником знака солнца, и если понадобится, они придут за ним.
– Ты хочешь сказать, что мы убегали от наших бабушек и дедушек?
– Нет, они всегда знали, где вы находитесь. У вас есть какая-то связь, о которой я понятия не имею. Мы пытались сделать так, чтобы другие эльфы не узнали о вашем существовании.
– Совет?
– Они заставили бы меня вернуть вас. Или по крайней мере попытались бы.
– У нас был бы выбор.
– Уверена?
Я думаю о Лиаме, о том, как Герб за короткое время убедил его, что он незаменим в семье. Я видела, что Раймон может сделать с помощью своего голоса – кто скажет, что они не сделали то же самое с моим братом?
– Зойла, эльфы слабы. Да, в это сложно поверить, ведь они обладают всякими необычными способностями. Но они не могут защитить себя, потому что они не сражаются, они не могут причинить вред другим живым существам. Как думаешь, что произошло бы, узнай люди о том, что они могут читать мысли, что они могут убедить других делать то, что они хотят, что солнце, вода и растения слушают их? Вот почему они прячутся. Если бы Совет знал, что есть два ребёнка, которые вообще не могут спрятать свои уши, они бы очень обеспокоились.
– И всё же ты ушёл?
– Я пытался. Я пытался в течение восьми лет, но это сводило меня с ума. Я таскал вас по всей стране, переезжал по ночам, не спал. Поверь, у меня была паранойя. Твоя бабушка Арисия пришла ко мне, беспокоясь, что я подвергаю вас опасности.
Мы оба молчим. Мне нужно время, чтобы переварить его откровения. История моей семьи похожа на пазл – картинка меняется каждый раз, когда кто-то вставляет новый кусочек. Или на переливающиеся вкладыши, которые можно найти в пакетах с картофельными чипсами. Изображение на них меняется, если наклонять их туда-сюда и смотреть под разными углами. В ожидании моего ответа папа нервно мнёт какие-то листья, которые подобрал с земли, сжимая их, будто может выжать из них сок. Когда он встречается со мной взглядом, то снова будто спрашивает разрешения говорить. Я медленно киваю.
– Арисия предложила присматривать за тобой, если ты останешься с бабушкой Лупе.
– А ты?
– Мне нужно было… исцеление. Я ушёл жить в домик в лесу, и время пролетело незаметно для меня.
Время не проходит незаметно, когда ты бросаешь своих детей. Он просто трус, который решил спрятаться вместо того, чтобы бороться. Я делаю вдох, прежде чем говорить, и произношу медленно, мягко, чтобы в моих словах не было и тени гнева, потому что я чувствую, что Раймон слушает меня.
– Не верю, что бабушка Арисия просто так разлучила бы нас.
– Зойла, не вини её. Для меня это было самое худшее решение в жизни, но и ей было нелегко.
– Не винить её?! Она разлучила тебя с детьми, а ты просишь не винить её. Почему? Почему ты защищаешь её?
– Арисия послала Раймона, когда узнала, что Герб придёт к вам с братом. Она хотела быть уверена, что у вас есть выбор, что никто вас не принуждает. Она всегда была рядом, заботилась о вас. Она и моя мама оберегали вас всё это время. Для эльфов дедушка – это тот, кто заботится о семье, тот, кто заключает договор с солнцем. Когда он заболел, они бросились на поиски наследника. Но настоящий защитник в этой семье – она. Она готова на всё ради своих, и вас с братом это тоже касается.
Я слышу, как кто-то приближается к нам через лес. Я не знаю, кто это, и мне всё равно. Папа оставил нас и ушёл жить к эльфам. Бабушка Арисия знала об этом и не сказала мне, когда мы встречались, хотя я спасла жизнь дедушке. Может быть, Лиам, Раймон, Герб и все остальные скрывали это от меня, потому что я всего лишь глупая коротышка, которую легко обмануть.
– Ну, – говорю я самым резким голосом, на какой только способна, – скажи мне, чего ты хочешь, и давай покончим с этим.
– Ты должна спасти её, Зойла.
– Её? А как насчёт ребёнка?
– Это всего лишь детёныш, она сможет родить другого ребёнка позже, от эльфа. Не дай ей умереть.
– Это могут сделать целители. Если бы они вмешались, когда мама была беременна…
– Ты не сделаешь мне больнее, чем я сам себе сделал. Но с тех пор как Эвия услышала о тебе, о том, что случилось с твоим дедушкой, она не подпускает ни одного целителя ни к себе, ни к ребёнку.
– Тебе наплевать на меня, да? Я твоя дочь, а она просто…
– Эльф?
– Я не это имела в виду. Она даже не член семьи.
– Она водный эльф. Как Арисия. Как Раймон. Разве они не твоя семья?
– Бабушка Лупе – моя семья, и я не собираюсь возиться с эльфийкой, которую совсем не знаю, как бы она ни нуждалась во мне. Я не оставлю бабулю одну.
– Как это сделал я?
Я не хотела его обидеть, но кажется, каждое мое слово – это снаряд, наполненный ядом.
Удары сердца, которые я уже давно слышу в лесу, настолько близки, что если я обернусь, то скорее всего столкнусь нос к носу с эльфом.
– Мне всё равно, почему ты ушёл или почему появился сейчас, где ты был, почему ты ни разу к нам не пришёл или почему эльфы важнее, чем Лиам и я…
Голос Арисии проносится в моей голове прежде, чем я успеваю повернуться, чтобы посмотреть на нее:
Глава 4
Кто забил, тот и выиграл
С того момента как я услышала голос Арисии, я не могу дышать. Не могу сделать даже глотка воздуха. Отец жестикулирует передо мной, трясёт меня, но я не могу ни двигаться, ни говорить. Может быть, именно поэтому я до сих пор не набросилась на эльфийку, которая украла у меня отца. Ту самую, которая обнимала меня, плакала из-за меня и была рада познакомиться со своей внучкой. Ту самую, которая говорила, что я похожа на свою мать. Эльфы не могут причинить вред другому живому существу, вот почему Раймон убедил пантеру оставить их в покое и вот почему моя бабушка забрала жизнь моего отца, его детей и воспоминания, чтобы запереть его. Ей не нужны были ни клетки, ни решётки, ни даже получеловек, решивший показать, что такое командная игра. Ей нужно было только стереть его воспоминания. Это она сделала сама. А может, и нет. Может быть, все те эльфы, которые принимали нас в семью и просили о помощи, тоже были частью обмана? Я задыхаюсь. Достаточно одного моего желания, и это пройдёт. Но тогда я столкнусь с реальностью. Не уверена, что хочу этого.
– Зойла, пожалуйста!
Я наконец снова впускаю воздух в лёгкие.
Я возвращаюсь домой, чтобы успокоить бабулю. Эвия ждёт меня и настаивает на том, чтобы проводить меня в школу. У меня нет сил сопротивляться, поэтому я позволяю ей идти рядом и рассказывать историю, которую я не хочу знать. Отец её ребёнка – человек, и он сбежал, узнав про беременность. Однако она не говорит, зачем искала меня, почему папа с ней или что ей от меня нужно. Я не обращаю особого внимания на разговор, потому что сердцебиение её ребенка отдаётся у меня в ушах. Моё дыхание учащается, а это не предвещает ничего хорошего. Когда мы прощаемся, Эвия говорит, что мы ещё увидимся, что звучит для меня скорее как угроза, чем как обещание.
Во всём этом есть один плюс. Если могут быть плюсы в том, что моя жизнь в один момент перевернулась с ног на голову. Так вот, хорошо то, что теперь мне абсолютно всё равно, как меня встретят в школе, нужно ли будет отвечать на вопросы о каникулах и что подумают одноклассники обо мне или моих волосах. Папа и эта эльфийка с круглым животом занимают сейчас все мои мысли.