Чики Фабрегат – Легенда о сердце леса (страница 21)

Я киваю, но не осмеливаюсь дотронуться до него или подойти к нему, опасаясь, что он убежит. Он, наверное, думает, что я ведьма. Да, ведьма, которая спасла ему жизнь, но всё же ведьма.

– Ты что, колдунья или что-то вроде того?

У меня вырывается истерический смешок, и я тут же извиняюсь. Нет большой разницы между верой в эльфов или ведьм, все они персонажи сказок.

– Моя мать была эльфийкой.

Я смотрю на Джона, чтобы увидеть его реакцию. Он ничего не говорит. Он открывает рот, чтобы заговорить, но снова закрывает его. У него в голове, наверное, миллион вопросов, и он не знает, как их упорядочить. Я задерживаю воздух в лёгких, пока он подыскивает слова. Я думаю, что задохнусь, если он не скажет что-нибудь сейчас.

– Я тоже не хотел тебя целовать.

И я сразу выпускаю весь воздух. Хорошо, что я сижу, потому что я внезапно потеряла силы, как тряпичная кукла, неспособная встать.

– Я думал, что ты что-то скрываешь от меня, что твой брат был арестован за торговлю наркотиками и что парень, который всё время преследовал тебя, был полицейским. Я не знаю, сколько всего я себе представлял. Эльф. Это потрясающе!

Он вскакивает, размахивает руками, бегает вокруг меня и говорит непонятные вещи, пока что-то не заставляет его остановиться. Он приседает передо мной, хватает меня за руки и пронзает меня своими прозрачными глазами.

– Или это не так уж потрясающе?

Глава 26

Это больше не его голос

Рассказывать Джону обо всём после исцеления его царапины гораздо проще. Мне нужно пройтись, чтобы разогнать кровь, потому что я замёрзла, так что мы идём к моему дому и садимся на ступеньки крыльца. Я знаю, что бабушка на кухне и видела нас, но мне всё равно. Зато она не будет волноваться. Когда холод становится невыносимым, я приглашаю его войти. Мы здороваемся с бабушкой, запасаемся мешком чипсов, сливочным сыром и хлебом и поднимаемся в комнату Лиама. В конце концов, он пока не собирается возвращаться, а его комната намного опрятнее моей. Я до сих пор помню идеально заправленную кровать Джона, книжную полку без украшений, безупречно прибранный стол… Может, моя эльфийская половина и не отпугнула его, но беспорядок, в котором я живу, сделал бы это наверняка.

Я рассказываю ему о маме, о Лиаме, о Гербе и дедушке, о пантере и солнечной метке. Джон не говорит ни слова и слушает меня, как я слушала папу по ночам. Мне даже кажется, что его глаза блестят. Рассказать человеку, что эльфы существуют и могут делать удивительные вещи, всё равно что вернуть ребёнку иллюзорную веру в Деда Мороза сразу после того, как он обнаружил, что это родители кладут подарки под ёлку. Я показываю Джону свои уши, потому что он на этом настаивает, а он смеётся, вспоминая все те случаи, когда мне приходилось убегать, чтобы спрятаться.

– Так ты не такая храбрая, как я думал. Ты не стригла волосы и не делала татуировку. Ты даже не красила волосы в зелёный цвет. Я уже не знаю, нравишься ли ты мне так уж сильно.

На некоторое время эта комната становится нашим миром. Безопасным, уединённым, тёплым и счастливым миром. Время от времени я слушаю сердцебиение бабушки, проверяя, что с ней всё в порядке. Я говорю Джону, что никогда не заглядывала в его голову, и насчёт этого мне не приходится лгать. Я рассказываю ему о цветных чувствах, об эмпатии и о том, что его мать на самом деле больше волнуется, чем сердится. И каким красивым выглядел Крис в окружении голубого цвета, когда я смотрела на него в изножье кровати. Ему кажется невероятной способность моей матери завораживать голосом, и он расспрашивает о моих способностях, хочет увидеть их, попробовать на себе. Он заваливает меня вопросами о том, что я могу делать, но я не возражаю, я почти польщена. «Ты умеешь летать?» – спрашивает он, и мы хихикаем, как дети. Рассказ о соках и туннелях Великого дерева заставляет Джона поморщиться от отвращения, но неожиданно меня это успокаивает, потому что я не хочу, чтобы он встречал эльфов или пытался с ними сблизиться.

– Почему ты меня поцеловал?

– Почему ты не знала, что я собираюсь тебя поцеловать? Я думал об этом всю дорогу.

– Я же сказала, Джон, я никогда не заглядываю в твою голову, потому что твои настроения сводят меня с ума и не дают сосредоточиться. Когда я с тобой, я становлюсь неуклюжей.

И на мгновение мы оба замолкаем. Я никогда не задумывалась, почему это происходит со мной, почему мне гораздо интереснее чувствовать то, что чувствует Джон, чем слышать то, что он думает. Теперь я понимаю, что Герб говорил мне об очаровании людей. Для эльфов Лиам или я, с нашими эмоциями, перепадами настроения и страстью, должны быть такими же изменчивыми и привлекательными, как Джон для меня.

Я не рассказала ему о папе. И об Эвии тоже. В лесу он спросил меня, так ли потрясающе быть тем, кто я есть, на мой взгляд, и, возможно, пришло время сказать ему об этом, но это разрушит мираж идеального мира, который мы создали.

«Ещё ты не рассказала ему обо мне».

Я удивляюсь, когда голос Раймона вдруг звучит в моей голове. Я не скрывала специально, но это правда, я не упоминала о нём весь день. Я думала, что заблокировала его, но из-за всех переживаний двери моего сознания, должно быть, открылись. Но больше всего меня удивляет, как изменился голос Раймона. В нём больше нет привычной мягкости. Это голос Раймона и в то же время это не его голос. Он почти царапает меня изнутри. Я ещё не до конца поняла, как реагировать, когда слышу звонок в дверь и медленное сердцебиение с другой стороны. Бабушка открывает дверь. Раздаются шаги Раймона на лестнице. Он не стучится и не спрашивает, можно ли войти. Он просто входит, безошибочно угадывая, в какой комнате мы находимся.

– Привет, Зойла, – говорит он, глядя при этом только на Джона. – Джон.

Тот смотрит на меня, а затем протягивает руку.

– Раймон, верно? Я думал, ты переехал после праздников.

Раймон не отвечает. Я не слышу его голоса, но вокруг него образовалось густое облако, настолько жёлтое, что, если бы не тот факт, что он эльф, я бы подумала, что он умирает от ревности. Я пытаюсь подсмотреть, о чём он думает, но он заблокировал меня. Его взгляд прикован к Джону, который почти незаметно кивает, как будто внимательно слушает, что ему говорят.

– Раймон! – кричу я, когда понимаю.

Раймон смотрит на меня с такой ненавистью, какой я никогда не видела на его лице.

– Ты должна встретиться с Эвией.

Глава 27

Мяч и корзина

Я договорилась с Раймоном, что я приду утром, а он сказал, что зайдёт за мной сам. Я настаивала, что в этом нет необходимости, я знаю, как туда добраться, но переубедить его не было никакой возможности, а я не хотела спорить с ним при Джоне. Когда он вышел из комнаты, идеальный мир, который мы создали, разлетелся на мелкие кусочки, и пытаться восстановить его было бессмысленно.

– Скажи, что он не один из них.

Голос Джона звучит не сердито, а удивлённо, если на этот момент он вообще ещё способен удивляться.

– Я тоже не знала этого, когда встретила его.

– А вы?..

– Более или менее.

Он молчит. Я объясняю, что, хотя сама не совсем понимаю, что это значит, Раймон выбрал меня, что я – его свет и что этот договор для эльфов длится всю жизнь. Мне немного неловко рассказывать Джону о нашем с Раймоном соглашении, но он не смеётся надо мной и не говорит, что это самое пафосное, что он когда-либо слышал в своей жизни.

– Дело в том, что, когда я был в комнате, я вдруг подумал, что всё это того не стоит. Что нет смысла пытаться завоевать тебя, но странно то, что я не хочу тебя завоёвывать.

– Я думаю, он пытался убедить тебя держаться от меня подальше. Может, он боится, что я брошу его ради тебя.

– Но я бы и не думал целовать тебя, если бы знал, что вы встречаетесь! – На мгновение Джон задумывается, но не успеваю я ответить, он продолжает: – Но кстати, если бы ты даже нравилась мне в этом плане, я вряд ли пожертвовал бы своей жизнью ради тебя. Или ради кого-то другого… Не думаю, что я хотя бы стиль одежды изменил. И я, конечно, не хотел бы этого от своей пары. То, что Раймон пообещал тебе, должно иметь для тебя большое значение.

– Я не прошу его меняться, Джон.

– Конечно, ты просишь его об этом! И не просто, чтобы он перестал носить джемпер, который тебе не нравится, смотреть на другую девушку или дать отпор своей матери, – теперь я не знаю, говорит ли он обо мне или о себе, – ты попросила его перестать быть тем, кто он есть, перестать любить тебя так, как он любит. Ты думаешь, это выбор, Зойла? Ты думаешь, что раз он пообещал тебе, то перестанет постоянно бояться? Я ему не завидую.

– Ты видел его сегодня. Может быть, он больше так не думает.

– Кто такая Эвия?

Мне почти удалось забыть об этом. Я делаю глубокий вдох и начинаю говорить. Я рассказываю о своём отце, о том, как он оставил нас и где он был. Джон не спрашивает, но я знаю, что он ждёт, когда прозвучит имя Эвии. Он умный парень и уже понял, что именно из-за неё я в таком раздрае.

– Несколько дней назад одна эльфийка нашла меня.

– Эвия?

– Она собирается родить ребёнка от человека, и почему-то все думают, что я смогу ей помочь.

– Она знает, что ты сделала с моей раной?

Я киваю.

– И о твоём дедушке?

Я снова киваю.

– На её месте я бы тоже искал тебя.

Нет. Только не он. Джон не может поддерживать всё это. Одно дело, когда он защищает Раймона, потому что считает его способ любить очень романтичным, но он должен быть моим другом. И не просто другом. Я не хочу объективности. Я даже не хочу слышать правду, которую я уже знаю и скрываю, потому что она причиняет мне боль. Мне нужен не тот друг, который одобряет меня, когда я права, а тот, который остаётся рядом, когда я ошибаюсь. Мне нужно, чтобы он ненавидел всех эльфов только потому, что я страдаю.