Чигози Обиома – Оркестр меньшинств (страница 35)

Он не успел вытащить две большие дорожные сумки из автобуса, как двое мужчин, таксисты, бросились забирать их у него. Он позволил это сделать первому, невысокому костлявому человеку с глазами навыкате. Мужчина извлек сумку с потрясшей моего хозяина быстротой и уже был на выходе с автобусной стоянки, а мой хозяин еще даже толком понять не успел, что тот делает. Он поспешил за таксистом, прижимая к животу обеими руками свою вторую сумку. Накрапывал дождь, а он следовал за мужчиной в плотном потоке машин, протискивался между гудящими малолитражками и автобусами в наполненном шумами воздухе. Вдалеке высился мост, а за ним лежало водное пространство. Повсюду, казалось, были птицы, много птиц. Мужчина подошел к недостроенному зданию из дырявых кирпичей, на крыльце которого сидели несколько человек. Мужчина остановился перед одним из двух сильно потрепанных такси. Сзади у машины была большая вмятина, одно из боковых зеркал отсутствовало, от него осталась только половина пластмассового держателя. Таксист швырнул сумку моего хозяина в пыльный багажник, взял вторую сумку у него из рук, сунул туда же поверх запаски. Потом, захлопнув крышку багажника, движением руки пригласил моего хозяина садиться. «Аэропорт!» – услышал он голос водителя, обращенный к одному из людей на крыльце. После чего и сам водитель сел в машину.

Вторая

Второе заклинание

Дикенагха, Эквуеме —

Пожалуйста, прими мое второе заклинание на языке Элуигве как подношение…

Прими его как равное нгоборугу-оджи, четырехдольчатому орешку колы…

Я должен воздать тебе хвалу за ту привилегию, которую ты даешь нам, духам-хранителям человечества, стоять в сиятельном суде Бечукву и свидетельствовать в защиту наших хозяев…

Отцы говорят, что ребенок, который чисто моет руки, ест со старшими…

Эгбуну, руки моего хозяина чисты, разреши ему есть со старшими…

Эзеува, позволь орлу сесть на ветку, позволь ястребу сесть на ветку, а кто говорит, что другой не должен садиться, и да сломаются его крылья!..

И вот, когда мой хозяин покидает землю предков, его история изменяется, так как то, что случается на берегу реки, никогда не подобно тому, что происходит в комнате…

Горящее полено, переданное в руки ребенка матерью, никогда не обожжет его…

Если дерево вдруг захочет жениться на женщине, оно должно сначала отрастить мошонку…

Змея должна родить что-нибудь такое же длинное, как она сама…

Пусть твои уши остаются на земле и слышат мое свидетельство в защиту моего хозяина, мою просьбу к тебе не допустить, чтобы Ала наказывала его…

Гаганаогву, если и в самом деле верно то, что, как говорят мне мои опасения, случилось, то путь оно считается преступлением ошибки, заслуживающим снисхождения…

Пусть мой отчет убедит вас в том, что у моего хозяина не было злого умысла по отношению к той женщине, которой он причинил вред…

Эгбуну, сейчас ночь на земле людей, и мой хозяин спит, лишний раз тем самым доказывая, что это – если оно и в самом деле случилось – есть преступление невиновности…

Потому что никто не ловит рыбу в пересохшем озере и не купается в огне…

И теперь, Агуджиегбе, я бесстрашно приступаю к моему отчету!

10. Ощипанная птица

Окааоме, до меня доходят голоса давно умерших и пребывающих в Аландиичие отцов, которые не могут понять, почему их дети отказались от их образа жизни. Я видел, как они скорбят о нынешнем состоянии вещей. Я слышал ндиичие-нне, великих матерей, которые сетуют по поводу того, что их дочери не носят более свои тела так, как это делали их матери. Великие, царственные матери спрашивают, почему ули – а матери носили их на своих телах с гордостью – теперь не носит почти никто из их дочерей. Почему нзу, этого чистого мела земли, больше не увидеть на них? Почему каури[60] расцветают и хоронят себя в водах Осимири нетронутыми? Почему, плачут они, сыновья отцов больше не хранят икенга?[61] Из своего мира, далеко за пределами земли, преданные отцы обводят взглядом вдоль и поперек те края, в которых когда-то они обитали, от Мбози и Нкпа, от Нкану до Игберре, и считают святилища, построенные людьми для своих духов-хранителей и своих икенга, – такие святилища можно перечесть по пальцам одной руки. Почему алтари чи, святилища эзи, теперь забыты? Почему дети переняли образ жизни тех, кто сам не знает своего образа жизни? Почему они отравили кровь своего потомства и поместили богов своих отцов во внешней темноте? Почему Алу лишили ее богатых перьев молодой океокпа[62], а Озала – Сухое-Мясо-Которое-Наполняет-Рот – остался без своей черепахи? Почему, спрашивают терпеливые отцы в своем скорбном негодовании, алтари Амандиохи сухи, как горла скелетов, а овцы пасутся сами по себе? Почему, никак не могут понять они, Белый Человек очаровал их детей изделиями колдовских наук? Но почтенные отцы и матери забывают, что все это началось еще при их жизни.

Я обитал в одном хозяине более трех сотен лет назад, когда Белый Человек принес зеркала в Нноби, землю людей столь же храбрых и мудрых, как божества в других местах. Но они были настолько очарованы зеркалами, а их женщины так благодарны за них, что этот предмет принес им немалые страдания. Но я должен сказать, что даже тогда на протяжении более чем ста лет люди не отказывались от образа жизни предков. Они взяли эти вещи – зеркала, ружья, табак, – но не уничтожили святилища своих чи. Но их дети решили, что магия Белого Человека куда как сильнее. И они стали искать его силы и мудрости. Они стали хотеть того, что имел он, например летающую машину, в которую вошел мой хозяин вечером того дня, когда он приехал в Лагос. Дети старых отцов нередко разевают рты, когда видят его. Они спрашивают: что это такое сотворил человек? Почему Белый Человек настолько могуч? Как могут люди летать в небесах, в тверди небесной, даже выше птиц? Я таких вещей не понимаю. Много циклов назад я обитал в великом человеке, которого связали, как жертвенное животное, и отвезли в землю Белого Человека. Он, его пленители и другие пленники уплыли по великой Осимири, мы видим, как она течет бесконечно по всему миру даже отсюда, из Бечукву. Путешествие через океан длилось несколько недель, так долго, что я устал смотреть на воду. Но даже тогда я сильно удивлялся, как это целый корабль плывет и не тонет, тогда как один человек не может стоять в воде.

Представь, Эгбуну, что могли чувствовать дети отцов, когда они столкнулись с этой пословицей мудрых отцов: «Как бы высоко ни прыгал человек, летать он не может». Они должны хорошо подумать, почему отцы сказали это, а не качать головой, считая, что мудрые отцы – невежды. Почему же? Потому что человек не птица. Но дети видят что-нибудь вроде самолета и поражаются тому, как мудрость отцов опровергается колдовством Белого Человека. Люди летают каждый день в разных машинах. Мы видим их на пути в Элуигве, они заполняют небеса в серебристых птицах. Люди даже воюют с небес! В одном из моих многих земных циклов мой тогдашний хозяин Эджинкеоние Исигади чуть не был убит таким оружием с воздуха в Умуахии в год, который Белый Человек называет 1969-й. Но более того, старые отцы говорят, что человек не может общаться с другим, находящимся в далекой стране. Чепуха! Их дети должны возрадоваться, потому что теперь они общаются издалека, словно лежат в одной кровати рядом друг с другом. Но даже и это еще не все.

Добавьте к этому очарование религии Белого Человека, его изобретения, его оружие (то, например, как он умеет создавать кратеры в земле и разрывать на части деревья и человека), и вы поймете, почему дети оставили образ жизни своих знаменитых отцов. Дети отцов не понимают, что образ жизни благородных отцов просто отличался от образа жизни Белого Человека. Старые отцы смотрели в прошлое, чтобы двигаться вперед. Они полагались не на то, что видели сами, а на то, что видели их отцы. Он считали: все, что нужно знать о вселенной, было открыто давным-давно. А потому среди них было бы невозможно, чтобы человек, живущий в тот момент, говорил: я обнаружил вот это, я открыл то. Величайшим высокомерием считалось заявлять, что все, кто существовал до человека, были пустяшными или легкомысленными и никто до сих пор этого не замечал. И потому, если бы вы спросили у одного из знаменитых отцов, почему батат сажают в холмик, а не как семя, он бы ответил: так меня научил отец. Если бы человек сказал, что не может пожать руку старшего левой рукой, и вы спросили бы у него, почему так, он бы ответил: потому что так диктует оменала[63]. Цивилизация отцов основывалась на сохранении того, что уже есть, а не на открытии нового.

Старейшины Аландиичие, старые отцы Алаигбо, черных народов дождевого леса, хранители мудрости Черного Человека, услышьте меня: эти колдовские творения Белого Человека и есть те причины, из-за которых вы сетуете на своих детей, из-за которых плачете и рыдаете о них, как птица после нападения ястреба. Это Белый Человек растоптал ваши традиции. Это он соблазнил души предков и переспал с ними. Это ему боги вашей земли принесли свои головы, а он обрил их до самой кожи их скальпов. Он исхлестал плетью высоких жрецов и повесил ваших правителей. Он приручил животных ваших тотемов и заточил души ваших племен. Он плюнул в лицо ваших мудростей, и ваши доблестные мифологии смолкли перед ним.