Чибис – Жар твоих объятий. Легенда о запретной любви (страница 7)

– Ты не знаешь, что говоришь. Ты ничего не помнишь. У тебя может быть жена, дети, дом. Ты можешь очнуться завтра и вспомнить, что ненавидишь ведьм.

– Я знаю только одно, – перебил он. – Когда я открыл глаза там, в твоём доме, и увидел тебя, я понял: вот оно. То, чего я искал всю жизнь. Даже не помня, кто я, я знал – ты моя.

Она покачала головой, но в глазах её стояли слёзы.

– Ты не понимаешь…

– Я понимаю одно: я не боюсь твоего проклятия. И если оно убьёт меня – значит, такова моя судьба. Но уйти сейчас, не попробовав быть рядом с тобой, – это смерть при жизни. Этого я боюсь больше.

Она не выдержала. Отвернулась резко, уткнулась лицом в колени, чтобы он не видел её слёз. Плечи её вздрагивали, но она не издавала ни звука – отвыкла плакать при людях за семнадцать лет одиночества.

Он не тронул её. Не стал утешать. Просто сидел рядом и ждал, пока она справится сама. И это было дороже любых слов.

– Северьян, – прошептала она наконец, не поднимая головы. – Если ты вспомнишь что-то страшное. Если окажешься тем, кто убивал таких, как я… что тогда?

Он помолчал, потом ответил:

– Тогда я уйду. Чтобы не причинять тебе боль. Но сначала я найду того, кто наложил на тебя проклятие, и заставлю его снять его.

Она подняла голову. Глаза её покраснели, но смотрели ясно.

– Его нельзя заставить. Мать умерла.

– Я найду другой способ. – Он посмотрел на неё в упор. – Я не дам тебе умереть одной, Веда. Слышишь? Что бы ни оказалось в моём прошлом, я не дам тебе умереть одной.

Она хотела ответить, но не успела.

Где-то далеко, на краю леса, взвыл волк. И другой ему ответил. И третий.

Северьян напрягся, прислушиваясь. Веда тоже замерла – не потому, что боялась волков. Зимой они редко подходят к людям, если не голодны до крайности. Но этот вой был необычным. Слишком ровным. Слишком… осмысленным.

– Это не волки, – сказал Северьян тихо. – Это сигнал.

– Кто?

– Те, кто идёт по нашему следу.

Он встал, опираясь на палку, и посмотрел в ту сторону, откуда доносился вой. Лицо его в свете луны было спокойным, но Веда видела, как напряглась спина, как сжались кулаки.

– Они близко. Нам нужно идти.

– Ты не дойдёшь. У тебя рана.

– Дойду. – Он протянул ей руку. – Вставай. И молись своим духам, чтобы мы успели.

Она взяла его за руку, и пальцы её в который раз не ощутили проклятого зуда. Только тепло. Только силу, которая передавалась от него к ней.

Они пошли в ночь, навстречу неизвестности, а вой за спиной всё не стихал, приближаясь, окружая их со всех сторон.

Глава 6. Волчья стая

Лес встретил их темнотой и тишиной.

Та тишина, что бывает только перед большой бедой – когда звери замирают в норах, птицы перестают перекликаться, и даже ветер не смеет шелохнуть ветви. Веда чувствовала её кожей, каждой клеточкой тела, привыкшего читать знаки леса.

– Они окружают, – прошептал Северьян, останавливаясь на небольшой поляне. – Справа двое, слева трое. И один прямо по курсу.

– Откуда ты знаешь?

– Слышу.

Она прислушалась – ничего. Только собственное сердце колотится где-то в ушах. А он слышал. Знал. И это пугало сильнее, чем вой за спиной.

– Что будем делать? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он огляделся. Луна заливала поляну призрачным светом, вычерчивая длинные тени от деревьев. Впереди темнела стена ельника, позади – тропа, по которой они пришли. Справа – замёрзший ручей, слева – овраг, поросший молодым осинником.

– К оврагу, – решил он. – Там хоть какое-то укрытие. И если придётся драться, сверху видно лучше.

– Ты не сможешь драться!

– Смогу.

Он сказал это так, что спорить расхотелось. Веда только сжала покрепче нож на поясе – жалкое оружие против тех, кто охотится на ведьм, но лучше, чем ничего.

Они спустились в овраг. Северьян двигался медленно, тяжело опираясь на палку, но старался не шуметь. На дне оврага было сыро, пахло прелой листвой и ещё чем-то кислым, тоскливым. Веда нашла место под корнями старой ели – небольшую нишу, где можно было укрыться двоим, если прижаться друг к другу.

– Сюда, – шепнула она, потянув его за рукав.

Он послушно опустился на холодную землю, зажимая рукой бок. Даже в темноте было видно, как побелели его губы.

– Дай посмотрю, – прошептала Веда, потянувшись к повязке.

– Потом. Сначала они.

Она замерла, прислушиваясь. Тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом. А потом где-то совсем рядом, наверху, хрустнула ветка.

Веда затаила дыхание. Северьян рядом с ней превратился в камень – ни движения, ни вздоха. Только рука его нашла её руку и сжала крепко, ободряюще.

На краю оврага появилась тень.

Человек. Высокий, широкоплечий, в длинном плаще с капюшоном, надвинутым на лицо. Он стоял неподвижно, всматриваясь в темноту оврага, и Веда боялась, что он услышит, как бешено колотится её сердце.

Минута. Две. Три.

Человек постоял, потом повернулся и исчез.

Веда выдохнула, но Северьян сжал её руку сильнее – «тихо, рано». И правда – через несколько мгновений тень появилась снова. Он вернулся. Проверял.

Теперь он стоял дольше. Потом достал что-то из-за пазухи – маленький, тускло светящийся предмет – и повёл им из стороны в сторону, будто сканируя пространство.

– Поисковый амулет, – выдохнул Северьян так тихо, что она скорее угадала, чем услышала слова. – Чует магию.

Веда похолодела. Её магию. Она вся была пропитана ею, как губка водой. Если амулет настроен на ведьм, он найдёт её, где бы она ни спряталась.

– Уходи, – прошептала она, вырывая руку. – Уходи, пока он не нашёл нас обоих. Я отвлеку.

– Сидеть, – рявкнул он беззвучно, одними губами, и рванул её обратно под корни.

Амулет наверху мигнул ярче. Человек сделал шаг к оврагу, ещё один. Веда видела край его сапога – кожа, добротная выделка, с металлической пряжкой.

И в этот момент Северьян сделал то, от чего у неё сердце остановилось.

Он прижался к ней всем телом, обхватил рукой за плечи и прильнул губами к её губам.

Поцелуй был коротким, жёстким, почти болезненным. Но в ту же секунду Веда почувствовала, как что-то изменилось. Будто невидимая пелена упала на неё, скрывая, пряча, стирая её присутствие из мира.

Амулет наверху погас.

Человек выругался вполголоса, постоял ещё немного, потом развернулся и ушёл. На этот раз – насовсем.

Северьян отстранился сразу, как только шаги стихли. Лицо его в темноте было не разобрать, но Веда слышала его дыхание – частое, прерывистое.

– Что… что ты сделал? – прошептала она, прикасаясь дрожащими пальцами к губам, которые всё ещё горели огнём.

– Не знаю, – ответил он хрипло. – Просто… почувствовал, что надо. Что я могу спрятать тебя. Закрыть собой.

– Ты меня поцеловал.