Чибис – Скажи мне, когда уедешь. Я тебя люблю (страница 6)
– И что нам с этой правдой делать?
– Не знаю. Жить, наверное.
Они долго сидели молча. Кофе остыл, музыка сменилась несколько раз, хипстеры за соседним столиком ушли, пришли новые. А они сидели и смотрели друг на друга, боясь пошевелиться, боясь разорвать эту тонкую нить, которая ещё держала их вместе.
– Проводишь меня? – наконец спросила Лина.
– Конечно.
Они вышли в ночь. Город спал, только редкие машины проезжали по пустым улицам. Шли молча, но молчание это было другим – не враждебным, а каким-то… принимающим. Будто они оба признали: да, так случилось. Да, мы любим друг друга. Да, мы расстаёмся.
У подъезда Лина остановилась.
– Спасибо за сегодня, – сказала она. – За фильм. За кофе. За признание.
– Не за что.
– Саш…
– М?
– Я правда люблю тебя. И это ничего не меняет. Но я хочу, чтобы ты знал: если бы не выставка, не мама, не всё это… я бы поехала. Честно.
– Я знаю.
Она шагнула к нему, обняла – крепко, отчаянно, вкладывая в это объятие всё, что не смогла сказать словами. Он прижал её к себе, уткнулся носом в макушку.
– Я позвоню, – прошептал он. – Буду писать каждый день. Я не исчезну.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она отстранилась, посмотрела в его глаза – в темноте они блестели, будто влажные.
– Иди, – сказала она. – Поздно уже.
– Иди ты. Я посмотрю, как зайдёшь.
Лина кивнула, открыла дверь подъезда и шагнула внутрь. На лестнице было темно и пахло кошками и сыростью. Она поднялась на свой этаж, вошла в квартиру, подошла к окну.
Саша стоял внизу, смотрел на её окно. Увидел силуэт, помахал рукой.
Она помахала в ответ.
Он постоял ещё минуту, потом развернулся и пошёл прочь – в свой дом, в свою жизнь, в свой Токио.
А Лина сползла по стене на пол и заплакала.
Впервые за пять лет – по-настоящему, навзрыд, не сдерживаясь. Потому что любовь случилась. Потому что она случилась именно тогда, когда должна была закончиться.
В три часа ночи телефон завибрировал.
Саша: Ты спишь?
Лина: Нет.
Саша: Я тоже.
Лина: О чём думаешь?
Саша: О том, что я самый счастливый и самый несчастный человек на земле одновременно.
Лина: Это как?
Саша: Счастливый, потому что ты меня любишь. Несчастный, потому что я тебя теряю.
Лина: Ты меня не теряешь. Я здесь. Я буду здесь всегда.
Саша: Всегда – это долго.
Лина: Я никуда не денусь.
Саша: А если я не вернусь?
Лина: Вернёшься. Я буду ждать.
Саша: Не надо ждать. Живи.
Лина: Я и буду жить. Но ждать тоже буду.
Саша: Ты невозможная.
Лина: Знаю.
Саша: Я люблю тебя.
Лина: Я знаю. И я тебя люблю.
Саша: Спокойной ночи, моя Амели.
Лина: Спокойной ночи, мой Нино.
Она отложила телефон и посмотрела в потолок. Трещина-река вела в страну исполненных желаний.
– Я загадала, – прошептала Лина. – Чтобы он вернулся. Чтобы мы были вместе. Чтобы трещина не врала.
Но трещина молчала.
Она была просто трещиной.
А за окном начинался новый день. Четвёртый из шести.
Глава 4. Дерево, которое помнит всё
Утро четвёртого дня встретило Лину головной болью и опухшими глазами. Она лежала на кровати, глядя в белый потолок, и пыталась собрать рассыпавшийся мир обратно. Вчерашний вечер казался сном – слишком ярким, слишком болезненным, слишком настоящим.
– Ты как? – в дверь просунулась мамина голова.
– Жива.
– Вижу. Плакала?
– Немного.
– Из-за Саши?
Лина промолчала. Мама вздохнула, вошла и села на край кровати.
– Рассказывай.
– Нечего рассказывать. Мы признались друг другу в любви. Он уезжает через четыре дня. Я не еду. Всё.
– Вот так просто – всё?
– А что сложного? Любовь есть. Будущего нет.
Мама погладила её по голове – так, как в детстве, когда Лина болела или получала двойку.