Чеслава Тэйваз – Хранитель. Книга 3. Смертию Смерть поправ... (страница 1)

Чеслава Тэйваз

Хранитель. Книга 3. Смертию Смерть поправ...

Глава 1.

Я не был дома, в Российской Империи 6 лет, с момента поступления в Лейпцигский университет в 1766 году.

«Побродив по белу свету» в Европе и Азии, я убедился, что «потуги» многих русских аристократов, быть «во всем» как «западные» европейцы, приносили только вред государству. Их плохое знание менталитета жителей страны пребывания, этикета, ошибки в произношении слов, вызывали насмешки и презрение. И через сто лет отношение к русским практически не изменилось. По мнению Фридриха Энгельса, русские, как бы ни хотели цивилизоваться... реально оставались РАБАМИ, получив только ВНЕШНИЙ НАЛЕТ европейской ЦИВИЛИЗАЦИИ.

Однако, русские, «долго запрягавшие», преодолевая психологические барьеры в общении с иностранцами, медленно, пошагово набирали скорость и уверенность в своем самостоятельном развитии, опираясь на положительный опыт Европы, но с учетом своей русской специфики развития общества и государства.

Во внешней политике - Россия укрепляла свои позиции на международной арене, путем участия в «межгосударственных»отношениях, успешных войнах с Оттоманской империей и воинских победах в конфликтах по усмирению бунтовщиков в Речи Посполитой.

Во внутренней политике - империя вносила в Губернскую реформу Петра I изменения, основанные на положительном опыте администрирования в западноевропейских странах. С учетом русской специфики, проводилась работа по разделению судебной и административной властей, военной и гражданской служб.

В финансовой сфере - успешно развивалась банковская система. Созданные еще по указу императрицы Елизаветы Петровны: Дворянские заемные банки и Купеческий банк выдавали ссуды: дворянам — под залог помещичьих имений или под поручительство знатных персон; купцам — под залог товаров и, в отдельных случаях, векселей. А открытые в Москве и Санкт-Петербурге Ассигнационные банки, наладили выпуск и распространение первых российских ассигнаций. Одновременно с открытием в России подобных банков, начался выпуск бумажных денег.

Культурная жизнь ознаменовалась количественным ростом периодических печатных изданий. К регулярно выходившей единственной в стране периодической газете «Санкт-Петербургские ведомости» добавилась газета «Московские ведомости». Сложилась относительно стабильная система по распространению этих печатных изданий для «подписчиков»: публикации выходили два раза в неделю — по вторникам и пятницам.

Екатерина II, как просвещенный монарх, инициировала выпуск своего собственного журнала «Всякая всячина», первого сатирического журнала в истории русской журналистики.

При всех перечисленных положительных моментах в проводимой политике, главной их целью осталось сохранение, укрепление и максимальная централизация монархической власти. Однако ее неспособность реализовать декларируемые либеральные принципы, привела часть дворянства к разочарованию и недовольству, способствовало зарождению радикальных революционных идей.

Глава 2.

Из объявления в июльском номере "Петербургских ведомостей" я узнал о намечавшемся на последнее воскресенье месяца – «Сельском» празднике - придворном бале в загородной усадьбе тайного советника и камергера графа А.К.Разумовского.

Бал был посвящен успехам русского оружия при захвате Крыма в 1771 году, несмотря на то, что русско-турецкая война еще не была завершена. В газетном объявлении указывалось, что приглашенные на бал, должны представлять «простых пастушек и пастушков», показывая тем самым «близость» к народу. На моих родителей публикация в газете не произвела должного впечатления, так как они уже получили на этот праздник Приглашение от Собственной Ее Императорского Величества Канцелярии, в котором я также был упомянут, как камергер польского короля Станислава Августа Понятовского …

В указанный день, в полдень, мы семьей въехали в усадьбу графа А.К.Разумовского. У парадного подъезда образовалась «пробка» из карет, а за нами все продолжали подъезжать новые экипажи…

Прибывшую Императрицу встречали две юные «пастушки» (дочери графа А.К. Разумовского - Наталья и Елизавета), одетые в яркие платья, салатного и голубого цвета, фасона «Полонез» (robe à la polonaise), вошедшего в европейскую моду, с подачи супруги Людовика XV - королевы Марии Лещинской, польки по происхождению.

Однако, элегантные «простые» шелковые платья - «Полонез» на молоденьких «пастушках», их стройные фигуры с «модным» объемом талии 33 см (после жесткой утяжки корсетом), вызвали неудовольствие 43-летней императрицы, имевшей полную фигуру. Ее платье было сшито из дорогого тяжелого тканного бархата, насыщенного серого цвета, расшитого красными, белыми и алыми пионами. По шовным бокам ниспадающей верхней юбки платья императрицы имелись разрезы до линии талии. Концы разрезов верхней юбки были приподняты и задрапированы со стороны спины так, что виднелись не только две нижние юбки, но и щиколотки полных ног женщины. Дворцовые модистки внесли в образ императрицы некую интригу, игривую «моложавость»: жесткий корсет из китового уса приподнимал и поддерживал полную тяжелую грудь Екатерины II, видневшуюся из глубокого декольте и прикрытую золотым кружевом тончайшей работы.

Дочери хозяина, графа А.К.Разумовского, после «ледяной» встречи с императрицей, спешно ретировались и не показывались ей на глаза до окончания бала.

Ах, уж эти дворцовые интриги! Ах, уж это желание изменить «близкий круг» императрицы и отослать в опалу конкурента – графа А.К.Разумовского!

Предстоящий выезд в высший свет стал для меня и моей семьи значимым событием. На аллее дворцового парка я и мои родители, отец, Рейнгольд-Людовик Унгерн фон Штернберг и матушка Кристина-София, встретили, якобы, случайно, своего Остзейского знакомого, барона Аренда Дитрих фон дер Пален с супругой Магдаленой-Элизабет вместе с их совершеннолетними детьми, сыновьями Иваном и Петром и дочерью Магдаленой-Шарлоттой. Я был представлен семье фон дер Пален, так как ранее с ее членами не был знаком.

Немногочисленной «молодой» группой, мы «отделились» от родителей и направились в Бальный зал – «ротонду», «летнюю» пристройку ко дворцу графа А.К.Разумовского.

Я не мог отвести взгляда от Магдалены. Она была небольшого росточка, белокурой белокожей девушкой, с ювелирной фигуркой и огромными синими глазами, в которых искрились смешинки. Фасон ее однотонного кремового шелкового платья также назывался «Полонез». Платье создавало иллюзию свободы движения девушки и не скрывало изящества ее фигуры. Декольте в виде глубокого треугольного выреза, прикрывалось белой вставкой («стомаком»), украшенной вышивкой с узором из мелких розовых и красных розочек, в окружении светло-зелёных листьев. Цвета на вставке символизировали: красный - силу, белый — верность, зелёный — надежду. Объемная верхняя юбка с помощью специальных шнуров и пуговиц была немного приподнята и собрана сзади в складки. Укороченные нижние юбки были сшиты из более тонкой шелковой ткани такого же кремового цвета, что и верхняя. Завершали наряд Магдалены: небольшая, украшенная лентами, соломенная шляпка, прикрывавшая ее прическу, по высоте ниже «стандартов», установленных модой. Кремовые ажурные перчатки по локоть, веер, вышитый серебренными нитками, что означало «скромность», остроносые, кожаные туфли, расшитые мелкими розочками в тон платью, на небольшом каблучке. Весь образ девушки идеально подходил для пеших прогулок на придворном «сельском» празднике.

В нашей компании, радостно двигавшейся к Бальному залу, нашлись общие темы для разговоров. Они касались светских городских новостей, и сплетен, правда, «свежая» местная информация быстро иссякла, и разговор перешел на волнующую общество «польскую» тему…

Зазвучали звуки Полонеза. Этим танцем-шествием открывались придворные и общественные балы. Мы с Магдаленой встали в пару, и двинулись в такт музыке, спокойно и размеренно, по заранее обозначенным фигурам. Согласно правилам, в Полонезе обязаны были участвовать все, кто приехал на бал, даже если за весь оставшийся вечер, гость не собирался танцевать. Отчасти, из-за этого правила, часть гостей предпочитала чуть опоздать к началу бала, чтобы не танцевать Полонез. Пока мы с Магдаленой торжественно шествовали в танце, к «кружку» наших родителей подошел граф Карл Штенбок. Краем глаза я заметил, как побледнело лицо отца Магдалены, а у моего отца брови подскочили практически на уровень середины лба. После окончания танца, когда я подвел девушку к ее родителям, то услышал жесткий надтреснутый голос отца:

- Отто, я только что узнал, что Магдалена помолвлена с графом Карлом Штенбок. Аренд не сообщал мне об этом. А сейчас граф Штенбок уведомил нас о разрыве помолвки, по его желанию, и о том, что в ближайшее время он сообщит об этом своем решении в прессе, «Петербургских ведомостях».

Отец замолчал. Молчали и пораженные услышанным, родственники Магдалены. Я видел, что девушка на гране обморока. Стоявшие рядом, незнакомые мне дамы и господа, отпрянули от нас в стороны, образуя вокруг вакуум. По залу прошла волна шепотков. Старший брат Магдалены, баронет Иван, ринулся было к мерзко ухмылявшемуся графу Штенбок, стоявшему напротив нас, на противоположной стороне зала, в группе молодых аристократов, но я остановил его.