Черный Судья – Хранители Черной Розы (страница 17)

Рикардо, с галантностью шулера, увёл её в боковую галерею, где толпа гостей поредела. Его учтивые, ледяные слова, с привкусом скрытой насмешки, скользили мимо сознания. Всё её внимание, словно заколдованный компас, указывало внутрь, в потаённый уголок души.

Там, в глубине груди, мерцала слабая искра надежды, словно уголёк, укрытый пеплом отчаяния.

Она не угасла. Не растворилась в ледяных объятиях печати Ремиэль, словно неуловимая бабочка, вырвавшаяся из кокона.

Астра, едва заметно прикрыв ладонью змеиное ожерелье, словно поправляя его, украдкой вдохнула глубже. Искра отозвалась – мягко, игриво, словно озорной солнечный зайчик. Магия не исчезла, она затаилась, словно дикий зверь, притворившийся мёртвым, решив принадлежать ей, а не холодным, бездушным хранителям.

Искривив губы в подобии улыбки, она рассеянно слушала сладкоречивого Рикардо, но мысли её, словно вольные птицы, парили далеко за пределами бального зала. "Если хранители верят, что я сломлена, что я всего лишь марионетка, – рассуждала она, – значит, я могу искусно играть их игру, притворяясь покорной овечкой. И при этом плести свою собственную паутину интриг, вести свою партию, где ставкой будет не только моя жизнь, но и их жалкое существование."

Музыка, словно капризная дева, сменила настроение, и зал наполнился чарующим вальсом. Рикардо, словно механическая кукла, протянул ей руку. Астра, приняв её, решилась на рискованный эксперимент: крадучись, словно вор в ночи, выпустила крошечную искорку магии наружу.

Не ослепительной вспышкой, не яростным вихрем, как прежде, а лишь едва уловимым шёпотом, нежнее прикосновения крыла бабочки.

И в тот же миг ткань её платья, словно по волшебству, заискрилась серебристым блеском – россыпь росинок, подсвеченных лунным светом, рассыпалась по подолу. Ни один гость, опьянённый праздничным угаром, не заметил этого магического вмешательства – решили, что это лишь хитрость ткани или игра света в хрустальных гранях люстры.

Астра, почувствовав, как искра отозвалась тихим смехом внутри, поняла, что нашла ключ к своей свободе. Она могла прятать магию в мелочах, словно драгоценные камни в вышивке платья. Не рушить чужой сюжет, а украшать его своими штрихами. Не ломать навязанную историю, а переписывать её между строк, оставляя скрытые послания для тех, кто умеет читать между ними.

И впервые с момента пробуждения в этом чужом, ненавистном теле она ощутила пьянящий, сладкий вкус власти, словно глоток запретного вина, опьяняющий разум и дарящий иллюзию всемогущества.

***

Камио, полулежа в кресле напротив хрустального ока, лениво кружил бокал с янтарным напитком. В глубине шара, словно бабочка, навеки застывшая в янтаре, парила Астра. Ее платье мерцало призрачным ореолом, а во взгляде плескалось нечто, манившее Камио в смертных – бездонная глубина непрочитанной тайны, "вещь в себе".

– Прячет, – проворковал он, и усмешка скользнула по губам, подобно змее.

Ремиэль, застывшая у окна, словно изваяние из алебастра, обернулась, и водопад ее платиновых волос взметнулся от малейшего дуновения. – Что?

– Магию, – Камио щелчком пальцев приблизил изображение в шаре. Мириады искр, словно звездная пыль, рассыпались по ткани платья – узор, невидимый для обычного глаза. Но его взор пронзал завесу иллюзий. – Видишь? Капли росы на паутине… Но это не ткань. Это она сама.

Ремиэль, нахмурив брови, подошла ближе, силясь разглядеть ускользающее. Шар являл ей лишь прекрасную девушку, кружащуюся в танце, – невинное дитя, не тронутое тенью колдовства. – Пустое. Игра света, не более. Ты вновь охотишься за тенями.

Камио расплылся в довольной ухмылке, откинувшись на спинку кресла, как кот, нежащийся в лучах солнца. – Конечно. Отражение. – В голосе сочился яд сарказма. – Тогда объясни мне, почему это "отражение"трепещет в унисон с ее сердцем?

Ремиэль замерла, словно громом пораженная, но промолчала, пряча смятение за маской бесстрастности. Камио, будто не замечая ее замешательства, поднял бокал и медленно отпил, в глазах вспыхнули хищные огоньки.

Итак, девочка решила сыграть с ним в кошки-мышки. Что ж, это обещало быть куда более пикантным развлечением, нежели пыльная театральщина, сочиненная скучающими богами тысячелетия назад.

– Что ты намерен предпринять? – голос Ремиэль был холоден, как сталь.

Он ухмыльнулся шире, наклоняясь к хрустальному шару так близко, что его отражение зловеще смешалось с образом Астры. – Ничего. Пусть тешит себя иллюзией собственного величия.

И, выдержав паузу, добавил, словно смакуя каждое слово: – А я… понаблюдаю. Кто знает, быть может, именно ее маленькая тайна окажется тем самым роялем в кустах, который обрушит на нас неожиданный и восхитительный финал.

Ремиэль хранила молчание, лицо оставалось непроницаемым, но в глубине ледяных глаз на миг мелькнула тень тревоги – словно зарница, прорезавшая ночное небо.

Глава 9

Бал, словно зачарованный сон, вился в танце, и музыка, сменив томные вздохи вальса на игривые переливы, увлекала за собой разношерстную вереницу гостей. Шампанское искрилось рекой, утоляя жажду праздности, а сплетни о политике плели паутину интриг в укромных уголках, где ненасытные чревоугодники, казалось, соревновались в искусстве обжорства.

Астра, чуть освоившись в этом зыбком мире показного великолепия, скользила под руку с Рикардо. Её внешность – сама безупречность: осанка горделивая, улыбка – лишь легкая тень на алебастровых устах, кивок – выверенный до последнего нюанса. Но в глубине души её, словно птица, тоскующая в золотой клетке, билось нетерпение – искра, алчущая свободы, подобно щенку, рвущемуся на волю, чтоб резвиться в утренней росе.

И тут, словно гром среди лазурного неба, раздался роковой аккорд.

Юный паж, с подносом, полным хрустальных бокалов, потерял равновесие прямо перед ней. Вино, словно живая кровь, взметнулось в воздух, готовое обрушиться багряным ливнем на белоснежное платье супруги канцлера. Мгновение растянулось до бесконечности, застыло в хрустальном шаре времени.

"Вот он, миг истины,"– пронеслось в голове Астры. "Испытаем, кто же сильнее, – искра или лед рассудка?"

Небрежным движением, словно поправляя кружевную перчатку, она едва уловимо шевельнула пальцами. И искра вырвалась наружу – не яростным вихрем, не ослепительной молнией, а тихой, но властной волной… чистой импровизацией, сотканной из магии и вдохновения.

Бокалы, вместо того чтобы расплескаться алыми ручьями по белоснежному шёлку, замерли в воздухе, повинуясь невидимой силе, и плавно, словно по мановению волшебной палочки, сложились в изящную пирамиду на ближайшем столике. Сам паж опустился на ковер, словно на пуховую перину, избежав неминуемого крушения.

Но самое невероятное ждало впереди.

Пятно вина, уже готовое запятнать мраморный пол, вдруг вспыхнуло ярким пламенем и превратилось в россыпь крошечных алых бутонов, словно кто-то щедрой рукой рассыпал горсть рубиновых искр.

Зал замер в восхищенном оцепенении. Тишину разорвал восторженный возглас:

– Кудесник!

Музыка на мгновение затихла, но оркестр, словно по негласному сигналу, тут же подхватил ритм, превратив случившееся в часть грандиозного представления. Гости разразились оглушительными аплодисментами. Паж, залившись багрянцем смущения и непонимания, кланялся направо и налево, и, словно во сне, побрёл прочь, цепляясь за злополучный поднос.

Астра стояла, озарённая невинной улыбкой, словно именно она была вдохновителем этого дивного представления. Лишь легкое покалывание в кончиках пальцев выдавало её волнение, а внутри искра хохотала – звонко, дерзко, как озорной ребенок, которому удалось обвести вокруг пальца всех взрослых.

Рикардо, склонившись к ней, прошептал тихим, бархатным голосом:

– Миледи, я и не подозревал о вашем мастерстве сценических иллюзий.

– О, – она едва заметно приподняла бровь, сохраняя невозмутимое выражение лица, – у меня есть несколько… маленьких талантов. Словно принцесса отвечала искушенному чародею.

Где-то в тени, за пределами зала, Камио сотрясался от неудержимого хохота так, что едва не опрокинул свой бокал.

– О боги! Она превратила неминуемый позор в феерический дивертисмент! Реми, ты видела выражение её лица? Она сама не ожидала!

Ремиэль молчала, сжав зубы до побеления костяшек пальцев. Но даже она не могла отрицать очевидного: Астра, словно опытный драматург, только что переписала одну маленькую сцену – и мир не рухнул, а заиграл новыми, волшебными красками.

После этого "фокусного"инцидента с бокалами Астра почувствовала себя гораздо увереннее. Искра в груди вибрировала, словно натянутая струна арфы, подстрекая её: "Смелее, попробуй ещё раз! Ты же видела, как прекрасно это может получиться!"

Под предлогом "подышать свежим воздухом"она вышла в сад. Ночной воздух был прохладен и напоён ароматами диковинных цветов; фонари, словно светлячки, мягко освещали извилистые дорожки, а в самом сердце сада журчал фонтан, чьи струи переливались в лунном свете, завораживающе маня её испытать свои силы ещё раз.

– Хорошо… – прошептала она, глядя на танцующие струи. – Только чуть-чуть. Совсем капельку.

Она протянула ладонь к воде. Искра вздрогнула, вырвалась наружу, словно выпущенная из лука стрела – и в следующий миг из фонтана взметнулся… гигантский карп, сотканный из воды и лунного света. С полупрозрачными плавниками и хвостом, переливающимся серебром, он величаво подпрыгнул в воздух, словно воздушный змей на невидимой нити, и… рухнул обратно в воду, окатив Астру с головы до ног ледяными брызгами.