Чернов Дмитрий – Рок-н-бург (страница 4)
В руках у парня была гитара. Настоящая — «Fender», судя по форме головы грифа.
Парень играл. Негромко, почти про себя, но Слава услышал.
Это был Deep Purple. «Highway Star».
Слава замер.
Парень поднял голову, посмотрел на него, усмехнулся.
— Знаешь? — спросил он.
— Знаю, — ответил Слава.
— Сыграй.
Парень протянул гитару.
Слава взял. Пальцы легли на струны — непривычно, чужие лады, чужая дека, другой гриф. Но музыка была та же.
Он сыграл. Короткий отрывок, главную тему. Не чисто, не идеально, но от души.
Парень слушал, кивал.
— Неплохо, — сказал он, когда Слава закончил. — Для начинающего.
— Я не начинающий, — сказал Слава, возвращая гитару.
— А кто?
— Музыкант.
Парень рассмеялся.
— Слушай, музыкант, — сказал он. — Ты в Свердловск собираешься?
— Собираюсь.
— Приходи на Лунку. Площадь 1905 года. Скажешь, что от Вани.
— А ты кто?
— Ваня, — парень усмехнулся. — Твой двоюродный брат. Мать не говорила?
Слава замер.
— Ты... ты Ваня? Теть Лилькин сын?
— Он самый.
— А я думал, ты в армии.
— Откосил. Музыка важнее.
Ваня посмотрел на Славу долгим, изучающим взглядом.
— Ты на отца похож, — сказал он. — Сильно.
— Я знаю, — ответил Слава.
— Тогда не подведи.
Ваня хлопнул его по плечу, развернулся и пошел прочь.
Слава стоял и смотрел ему вслед.
В руке у него остался медиатор. Тонкий, пластиковый, с надписью «Fender».
Ваня забыл? Или оставил специально?
Слава сжал медиатор в кулаке.
«Приду», — подумал он. — «Обязательно приду».
Он не знал тогда, что эта встреча изменит все.
Глава 3. Свердловск
1.
Автобус тронулся в шесть утра.
Слава сидел у окна, прижимая к груди гитару в чехле — старом, драном, перешитом из солдатского вещмешка. Рядом, на сумках в проходе, устроилась Ольга. Машка спала у нее на руках, свесив голову.
— Ты бы положил гитару в багаж, — сказала Ольга. — Место заняла бы.
— Не положу, — ответил Слава.
— Боишься, украдут?
— Не украдут. Но гитара должна быть рядом.
Ольга вздохнула. Она давно перестала спорить с сыном о гитаре. Бесполезно.
Автобус полз по разбитой дороге, подпрыгивая на ямах. За окном тянулись поля, перелески, редкие деревни с покосившимися домами. Постепенно пейзаж менялся — полей становилось меньше, домов больше, пока наконец дорога не уперлась в стеллу с надписью «Свердловск».
Город начинался с панельных девятиэтажек. Серых, одинаковых, как солдаты в строю. Потом пошли заводские трубы — высокие, кирпичные, с рыжими подпалинами. Потом — старые купеческие особняки, трамвайные линии, широкие проспекты.
Слава прижался лицом к стеклу.
В Свердловске он был всего несколько раз — с отцом, по делам. Тогда он был маленьким и не запомнил ничего, кроме запаха бензина и шума. Сейчас город выглядел иначе. Большим. Шумным. Опасным. Живым.
— Нравится? — спросила Ольга, заметив его взгляд.
— Не знаю еще, — ответил Слава. — Посмотрим.
2.
Чкаловский рынок встретил их гамом, запахами и толпой.
Сотни людей толкались в узких проходах между палатками. Продавцы выкрикивали цены, покупатели торговались, дети плакали, собаки лаяли. Пахло жареным мясом, дешевой парфюмерией, бензином и потом.
— Никуда не отходи, — сказала Ольга, когда они вышли из автобуса. — Я быстро.
— Мам, ты обещала, что мы сразу в институт поедем, — напомнил Слава.
— И поедем. Но мне нужно кое-что купить.
— Что?
— Колготки.
— Колготки? — Слава скривился. — Мы из-за колготок в Свердловск поехали?
— Не из-за колготок. Но раз уж приехали...
Ольга взяла Машку за руку и нырнула в толпу.
Слава остался стоять у входа, прижимая к себе гитару. Люди обтекали его, как вода камень. Кто-то толкнул плечом, кто-то чертыхнулся, кто-то посмотрел с любопытством на длинные волосы и косуху.