Чернов Дмитрий – 796 ударов в минуту. Корень (страница 3)

— Не тебе решать, — Оливер посмотрел на неё. — Теодор мой. Я его поймал. Я с ним и поговорю.

— Он убьёт тебя, — сказал Лис.

— Не убьёт, — ответил Оливер. — Ему нужен я живой. Мёртвый я — мученик. Живой — оружие.

— Оружие против кого? — спросил Амадей.

— Против нас, — ответил Оливер. — Он хочет посеять сомнения. Разделить Совет. Показать, что мы — такие же, как Правление.

— И ты хочешь дать ему эту возможность? — спросила Москва.

— Я хочу выслушать его, — сказал Оливер. — А потом — пусть говорит с судом. Не с Советом. С народом.

Замолчали все.

Москва долго смотрела на Оливера. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Ты встретишься с ним. Но не один. Лис будет рядом.

— За стеклом, — согласился Оливер.

— За стеклом, — подтвердила Москва.

— Тогда решено, — Оливер встал. — Когда?

— Завтра, — ответила Москва. — В десять утра.

Совет закончился.

Оливер вышел из Акрополя один. Лис догнал его на улице.

— Ты идиот, — сказал Лис без злости, скорее устало.

— Знаю, — ответил Оливер.

— Теодор сожрёт тебя живьём. Он манипулятор. Он играет словами, как ты — проекциями.

— Я знаю, — повторил Оливер.

— И всё равно идёшь?

— Иду.

— Почему?

Оливер остановился, посмотрел на небо — синее, чистое, бескрайнее.

— Потому что если я боюсь его, значит, он победил, — сказал он. — Даже в тюрьме. Даже без власти. Страх — это тоже оружие. И я не хочу, чтобы он им пользовался.

Лис вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Завтра так завтра. Но если он попытается что-то сделать — я выстрелю. Не глядя.

— Договорились, — улыбнулся Оливер.

Они пошли дальше — к школе, к детям, к новой жизни.

Впереди был новый день.

ГЛАВА 3. Первый Урок

Оливер вошёл в класс за час до начала.

Он хотел побыть один — подышать, подумать, привыкнуть к мысли, что теперь он не беглец, не воин, не символ. Он — учитель.

В классе пахло деревом, старыми книгами и чем-то ещё — чем-то, чего Оливер не мог узнать. Возможно, надеждой. Он прошёлся между столами, провёл пальцами по клавишам «Ундервудов». Двенадцать машинок. Двенадцать учеников. Двенадцать историй, которые только начинали писаться.

Он сел за свой стол — простой, деревянный, без единого украшения. Положил перед собой свой старый «Ундервуд» — тот самый, с западающей буквой «ё» и залипающим пробелом. Провёл пальцами по клавишам. Холодные, шершавые, знакомые.

— Ты волнуешься, — раздался голос от двери.

Оливер поднял голову. Лис стоял, прислонившись плечом к косяку, и держал в руках две кружки с чаем.

— Немного, — признался Оливер, принимая одну.

— Ты спас Город. А волнуешься перед уроком, — Лис покачал головой. — Странный ты человек, Кейн.

— Учитель, — поправил Оливер.

— Что?

— Теперь я учитель. Не Кейн. Не герой. Просто учитель.

Лис хотел что-то сказать, но передумал. Отхлебнул чай, поморщился — снова горячий.

— Первым идёт Тим, — сказал он. — Тот мальчик, который не говорит. Дед приведёт его через час.

— Я помню, — кивнул Оливер.

— Ты знаешь, как с ним работать?

— Нет, — честно ответил Оливер. — Но научусь.

Лис посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты изменился, — сказал он. — Раньше ты всё время сомневался. Боялся. А теперь…

— А теперь?

— А теперь ты просто делаешь. Не думая. Не боясь. Не оглядываясь.

Оливер усмехнулся.

— Может быть, это и есть взросление, — сказал он. — Не переставать бояться. А перестать обращать внимание на страх.

Дед привёл Тима ровно в десять.

Мальчик был маленьким, худым, с большими серыми глазами, которые смотрели на мир с недоверием, граничащим с ужасом. Он держался за руку деда и не отпускал, даже когда тот попытался передать его Оливеру.

— Тим, — сказал Дед мягко. — Это Оливер. Он хороший. Он не сделает тебе плохо.

Тим молчал.

Оливер опустился на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне.

— Привет, — сказал он. — Я учитель. Я не буду тебя заставлять. Не буду требовать. Не буду кричать. Я просто покажу тебе кое-что. А ты смотри. Хочешь — участвуй. Не хочешь — просто сиди.

Тим смотрел на него долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на «Ундервуд» на столе Оливера.

— Хочешь посмотреть? — спросил Оливер.

Тим кивнул — едва заметно, но кивнул.

Оливер подошёл к столу, сел. Не стал сажать мальчика на стул — тот сам подошёл ближе, остановился в полуметре.

— Это машинка, — сказал Оливер. — Обычная, старая, с западающей буквой «ё». Но если нажать на клавиши вот так…

Он начал печатать.