Черненко Галина – Поздно, встретились с тобой мы поздно (страница 5)

Перед ужином, я неожиданно даже для себя подошла к Лариске и попросила косметику. Какие же благодатные времена были, честное слово! Попросить ленинградскую тушь, в которую кто-то плевал до тебя, а сейчас будешь плевать ты! А тени с помадой, которыми пользовался кто-то другой, а сейчас будешь пользоваться ты? Это что были за люди? Вот насколько сейчас это удивительно! А тогда было в порядке вещей. Лариска всучила мне огромный мешок с косметикой и удалилась. К ужину я превратилась в красавицу, хотя я и без косметики прекрасно выглядела, когда рядом не было Витюшки.

На сегодня я себе поставила задачу, как-то изощриться и выбрать того, к кому я готова прижаться. И как-то это до него донести. В успехе я была не сильно уверена, поэтому и прибегла к помощи косметики. Кто мне был симпатичен, я знала, но не факт, что он хоть как-то отреагировал на меня. Тем более я не знала, как действуют на мужиков антиалкогольные таблетки. Хотя если судить по парочкам, которые веселились на балконе, таблетки действуют только на верхнюю голову, а нижняя функционирует независимо от таблеток. Опять же, я не знала наверняка от чего лечатся те двое, у которых любовь на балконе.

На ужине, я увидела, как удивленно вздернулись брови у того, кто мне нравился. И это была вся реакция на мою красоту. Я, конечно, после ужина пошла на балкон, надо же было как то двигать процесс. А на балконе я осознала, что остальные мужчины, хотя и выглядят совсем не плохо, меня не интересуют. А тот, кто мне нравился, сегодня не торопился нести свой шансон на балкон. Я прождала до темноты. Ну все понятно, есть причина по которой его сегодня не будет. Или понял мои намерения и не хочет отвечать на призыв? Какая разница? Для меня точно никакой. Я пошла в палату.

А у нас в палате опять страдала бабушка, похоронившая внучку. Что-то на нее периодически накатывало, и в палату собирался весь медицинский состав нашего отделения. А чуть позже и санитары, потому что женщину просто закручивало. А ведь физически она была очень здоровой, одни мышцы, не смотря на возраст. Потому что в прошлом была гребля на байдарках и каноэ. И вдруг раз, неведомая сила делала из человека что-то непонятное. И мы бежали за врачами. Потому что. А врачи бежали на помощь. Правда не всегда понимали, какая помощь нужна, и как поймать эту женщину. Поэтому буквально сразу звали санитаров. Только с их помощью они могли поставить ей уколы.

Бабушку отпускало очень медленно. Бабушка в данном контексте, это статус, не походила эта женщина на бабушку. Стоило только санитарам отпустить ее, как она подхватывалась и пыталась бежать. А еще она, не умолкая говорила. Обращалась конечно к внучке, как будто она живая. Смотреть на это со стороны было печально до слез. А деваться нам было некуда. Мы все смотрели на это и проживали боль потери. Вот интересная штука, человеческая психика, вроде все нормально, и вдруг раз, и сбой программы, и никто не знает, что с этим делать. Ведь уже не один укол поставили, и все равно не отпускает. А лекарства здесь применяют не слабые. И вот поди ж ты, не берет. Больно на это смотреть. Я пошла на балкон курить.

А тут оказывается не одна я. Еще тот, на кого я глаз положила. Хорошо, что мы шапочно знакомы, можно хоть как-то наладить диалог.

– У вас в палате тоже экстремальная ситуация?

– Я живу в одноместной, у меня в палате всегда все хорошо.

– Ты председатель крупной партийной ячейки?

– С чего ты взяла?

– Палата отдельная, магнитофон разрешают пользовать.

– Нет, все намного проще, моя мать заведующая наркологией, которая в соседнем здании.

– А что, так бывает?

– Как так?

– Мать врач нарколог, а сын алконавт? Или ты здесь с неврозом лежишь?

– Да, конечно, алкаш. Стресс с вытекающими последствиями. Уже пару лет вылезти из этого не могу. А работаю я там, где это не положено. Потому два раза в год ухожу на больничный, и свой отпуск провожу здесь.

– Ну ты вообще умный, как это у тебя получается?

– У меня же мать нарколог, я с детства все про это знаю. Поэтому пытаюсь регулировать.

– А что за стресс то был?

– Намотало меня на колесо Камаза. Подробности рассказывать не буду. Ногу еле собрали. Вроде восстановился.

– Так что толкает то к рюмке?

– На меня начинает ехать Камаз. Ночь едет, другую, третью. А потом я напиваюсь и все.

– Вообще контролировать не можешь?

– Как не могу? Раз я здесь, значит контролирую?

– Ничего не понятно. Контролируешь, это когда можешь отказаться.

– Контролирую, когда сообщаю матери, что началось. Мы решили, что пара дней запоя даже полезна. А потом я прихожу сюда.

– И что здесь?

– Если пьяный прихожу, то недельное лечение, а если так как сейчас, в отпуске, то курс три недели.

– А перспективы?

– А кто ж их знает эти перспективы?

– Ну невозможно же всю жизнь жить в психушке?

– Ну выбор то у меня не очень велик. Либо умереть под забором, либо приходить сюда. Периодически. Что лучше? Если бы мать была не в курсе наркологии, я бы уже, наверное, был близок к смерти.

– Страшно. И что, всю жизнь так делать придется?

– Не знаю. Может придумают какие-нибудь лекарства от стресса и от алкоголизма, тогда все вылечим. А пока так.

– Безысходность какая-то.

– А для меня наоборот выход. Вот сейчас выйду и месяцев семь без проблем. Никто и не догадывается, что я запойный алкаш.

– А жена, дети?

– Да нет у меня никого. Зачем делать женщину несчастной и зависимой от моих запоев? А дети? Как отразится моя болезнь на них? Генетику же никто не отменял.

– Ты вот прямо взял и так решил?

– Ты думаешь я не прав?

– Я не знаю. Я бы так не смогла. Как лишить себя счастья видеть собственных детей? Ведь никто не знает что будет.

– А я боюсь. Я ведь всю жизнь, с самого детства с матерью и все знаю об этом. Это самое страшное, что может случится с человеком. Алкоголизм.

– Ты так думаешь?

– Я знаю. Отец погиб, когда мне было семь лет. И мать меня тогда везде брала с собой. А работала она простым врачом психиатром. В этой же больнице. А потом стала переучиваться на нарколога. Поэтому знания об этой болезни, у меня можно сказать врожденные. Ну пока, я спать.

Он ушел, а я сидела и осознавала эту жизнь. Вернее, мою жизнь.

Сколько времени прошло с его ухода, я не знаю. Я тоже пошла в палату. Но еще в коридоре увидела, что суета в палате не закончилась и вернулась на балкон. Здесь было красиво и тихо. На черном небе были видны яркие звезды. Цвела черемуха. Запах был волшебным. Я села на креслице, достала сигарету и закурила. Мыслей в голове было много. И все они меня волновали. Да и вообще, случайно встреченные на жизненном пути люди, столько привнесли в мою жизнь интересного, что иногда кажется, что я живу только ради этих встреч. Чтобы выслушать этого первого встречного и задуматься над тем, как живу я.

Дверь открылась и кто-то зашел.

– Ты так и не уходила?

– Там еще суета сует.

– А что происходит то?

– Приступ видимо. И купировать не могут. Сколько времени прошло? Минут сорок. А медики до сих пор в палате.

– Да, согласен, это не очень приятное место, но иногда единственное, где тебе могут помочь.

– А ты кто по профессии?

– Тебе это интересно?

– Ну раз ты ложишься сюда, чтобы не потерять работу, значит ты любишь эту работу?

– Да, и работу я люблю, и как ты понимаешь, кроме работы у меня ничего нет. Я хирург. Хороший хирург. Я не могу без этого.

– А сколько тебе лет?

– Что, на пацана похож? Двадцать девять. Пять лет в профессии. Она, эта профессия, держит меня на плаву. Ведь там надо быть вечно трезвым.

– На пацана ты не похож, я тебе двадцать семь бы дала. Но ведь хирургия, это сложно.

– Но я ведь сын медика, поэтому мне проще. А у тебя дети есть?

– Двое

– А муж?

– Вроде есть

– Почему вроде?

– Ну,потому что. Вот не надо таких вопросов.