Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 19)

– Ну а кто еще?

– В честь чего?

– Катюшка разговорилась

– Это та корова, которая живет с тобой в одном подъезде?

– Да.

– Какие же люди неблагодарные!

– Ты что-то для нее делал?

– Я достал ей таблетки, которые в Иркутске практически не достать. Но можно купить у спекулянтов рублей за пятьдесят. Они боль снимают внутри черепную. Что-то ей там давит и болит. Медицина пока может только обезболить. Но таблетки надо достать. Я достал. Я знаю где. Больше не буду.

– А клятва Гиппократа?

– А что в клятве сказано? Что я должен доставать Кате таблетки? Я ей даже не лечащий врач.

– А что в клятве сказано? Я не медик, я ее не давала.

– В клятве сказано "не навреди". А я к ней вообще подходить не собираюсь, не только вредить. Все по-честному.

– Мне жалко её.

– А себя тебе не жалко? Чем он так тебя?

– Проводом.

– Галь, давай его укатаем? У него же нет родственников, его даже искать никто не будет

– Дима, он отец моих детей

– Жалко, что дуры тоже могут рожать! Ты не знаешь каким он будет отцом! С детьми он будет поступать так же, и ты вспомнишь мои слова!

– Дима, ты убийца?

– Я кого-то убил? Мне кажется, я только спасать умею

– Что ты мне сейчас предлагаешь?

– Выход из положения. Ты же всю жизнь в синяках ходить будешь, и дети твои тоже.

Дима был прав. Сначала была я, потом дети, а потом решение покончить со всем этим. Если хотите, расскажу. Плюс ставьте в комментариях. Потому что это произойдет уже после того, как я разойдусь с этим извергом. Димы уже очень долго не будет рядом. Но я вспомню Димины слова и пойду заказывать Витюшку. Да, именно заказывать. Были люди такие в моем окружении. Да и на дворе стояли лихие девяностые. Все было можно за деньги. Вот я и решилась. А Витька жив до сих пор и знает об этом, о том, что я его пыталась заказать.

А тогда Дмитрий сказал, что Витя, это моя проблема, он готов мне помочь, а я сама делаю выбор. Больше эту тему мы поднимать не будем. Нам надо придумать, что сделать с моей спиной. Там воспаление, поэтому больно.

– Ты сама то видела свою спину?

– Да, видела.

– А чем-нибудь намазать не пробовала?

– Я сегодня хотела попросить сестру.

– Так дней то сколько прошло! Что мать то не попросила?

– Мне жалко её.

– Согласен. Сейчас я отдохну и попробуем.

Дима лежал, и мы придумывали, как мне удобнее расположиться, чтобы он смог это сделать. Руки то у него были слабенькие. Да и вообще никто не знал, хватит ли ему сил на эту процедуру.

А я маленько отступлю от повествования. Пишу это, потому что вряд ли буду писать свою жизнь без Вити. Как-то утомилась уже. А с Витей я была до 36 лет. Ну и за эти тридцать шесть я испробовала почти все экстремальные веселухи. Топорами, ножами, наковальнями в меня кидали, реакция у меня замечательная, раз я до сих пор жива. Бензопилой меня тоже пытались расчленить. Огнестрельное оружие на фоне всего вышеперечисленного, вообще ни о чем. Не знаю, чего не хватило отцу моих детей, чтобы хоть один раз довести начатое до конца, трус он, наверное. Ну это сейчас я так думаю. А в своей молодости я только успевала уворачиваться от всего этого. Ну сильно нездоровая была.

Но зато у меня есть негласный титул "мисс шрам", не знаю какого региона и какого года. Мне кажется даже, что, если меня сегодня раздеть и побрить, я голову имею в виду, конкурентов у меня не найдется. Сначала по мне проехал поезд, а потом Витя. А как я быстро и качественно лечу сотрясение мозга! Вы даже не представляете! Я уж не знаю, восстанавливаются ли после пиздячки здорового мужика нейронные связи после моего лечения, но головная боль проходит за три минуты. Зачем я терпела это чудо тринадцать лет? Сейчас мне уже кажется, что я не терпела, от него просто невозможно было избавиться.

Как бы он жил без меня? Сейчас то я знаю, что он беспонтовый. А тогда была девочка наивная. В любую лапшу верила, которую он мне на уши кидал. Ведь вот сейчас задуматься над тем, что я творила! Ведь он знал о половине моих оргий. Ну получу я люлей. Ну трясет меня от страха. Но я подлечу синяки и сотрясения и опять иду ему наставлять рога! А он почему-то не убил меня, хотя по идее, надо было. И не ушел почему-то. А потому что не мужик. Вот вообще не мужик. Чем угодно пожертвую, лишь бы лоханка со жратвой стояла. Но я-то тогда этого не понимала. Да мне и сейчас это не понятно. Для меня измена, это все. Гудбай. И нет вариантов.

Ну так я-то все таки про заказ. Ну а заказ то надо было заслужить. Ведь сколько раз мне в жизни предлагали закатать его в асфальт, просто так, без денег. Нет, я наивная считала, что не имею на это права. Друган у меня был в девяностых. Бандюк. Такой бандюк-философ, многому я у него научилась, он мне вообще говорил:"Гал, давай его на фарш пустим?". Ну что меня сдерживало? Честь? Совесть? Страшный грех? А мне кажется просто боялась последствий этой акции. Я же не убийца. Бог терпел, и нам велел. В общем, повезло Витьке с такой дурочкой. Поит, кормит, в синяках ходит, и никаких претензий не имеет, вот совсем.

Но претензии появились. После того, как я от него ушла. Я же ему все оставила. Две машины, квартиру и хороший такой, работающий бизнес. На, подавись, только отстань от меня. Но он же лох. Вот есть люди, которые в этой жизни из овна конфетку сделают. А есть люди, которым сколько не дай, все профукают. Вот как песок меж пальцев. По сути, это человек нищеброд, но тогда я этого еще не знала. Я отдала ему все, и подумала, что на этом мы расстанемся. Ему есть на что жить, а я что-нибудь придумаю. Но он это все профукал месяцев за восемь и стал опять меня пасти. И опять моя жизнь ухнула в яму. И я прямо озверела. Доколе же это будет длится?

Все, терпение мое закончилось. Я решилась. Я уже тогда успела заработать миллиона три. И я думаю, что по ценности те деньги были дороже сегодняшних. И вот я решила заплатить их за Витьку. Вот именно за то, чтобы его больше не было. А так как я родилась в шестидесятых, и все наше поколение попало под раздачу девяностых, и среди одноклассников, и среди знакомых было очень много тех, кто прямо вплотную был связан с криминалом, и к кому можно было прийти с такой просьбой. Ну время тогда такое было. Человеческая жизнь ничего не стоила. А Витьку я и человеком уже тогда не считала.

Осталось выбрать, кому предложить три миллиона, и кто не будет задавать лишних вопросов. Можно было обратиться и к Славе. В те времена он был на коне. Только из лагеря красных перешел в лагерь синих, и уже просто так к нему было не подойти. Хотя по мелочам я к нему обращалась, и он не разу мне не отказал. Но убрать человека, это не мелочь. Это не место на хорошем рынке, и не крыша от рэкета. Поэтому Славину кандидатуру я отмела. А кто может мне в этом помочь? Одни были сильно крутые, другие наоборот. Думала я над кандидатурой месяца два. Усиленно думала. И конечно придумала. Ищущий, да обрящет.

Кандидатура в моих мозгах нарисовалась не то, чтобы неожиданно, а со скрипом. Этого товарища я знала с детства. Мы познакомились, когда нам было лет по десять. Потом вместе проводили много времени, потом вообще сильно много, мы жили в соседних домах, и очень часто оказывались в одной компании. А подростковая и юношеская тяга к экстремальным выходкам, очень часто нас объединяла. А потом мы совсем разошлись. Он ушел в армию, я попала под поезд. Он после армии нашел каких-то приключений на свою пятую точку и сел, надолго. А я нашла на пятую точку Витю, и вообще отказалась отключенной от общественной жизни.

Я, честно говоря, не помню, насколько мы часто встречались после того, как он освободился. Но вы же понимаете, что если он сел в Советском союзе, то вышел на свободу он уже в России. Я его тогда точно не видела. Но если люди боялись приблизится после поезда ко мне. Ну другая я стала. То я боялась встретится с этим, когда-то советским мальчиком. Как поменяла его жизнь? Какой он теперь? Как его назвать то? Ведь он жив здоров, и до сих пор живет рядом. Пусть будет Вася. Так вот, даже спустя годы, я этому Васе верила почти, как себе. Потому что очень хорошо помнила нашу молодость. И его дела, и его широкую спину, которая иногда прикрывала меня от опасности. Хотя это она сейчас у него широкая, и тогда была обыкновенная спина семнадцатилетнего пацана. Но надежная.

Вот исходя из того, почти детского опыта, я и нарисовала себе его. Вся остальная информация была выдана нейтральными источниками. Что поболтавшись полгода после тюряги в городе, он выбрал ОПГ. Потому что десантник, потому что в тюрьме отвлекался спортом, и потому что нигде больше его не ждали. Я в те времена никого не осуждала. Каждый выживал, как умел. Я и сейчас никого не осуждаю, потому что половина моих мальчиков-одногодок в те времена пошли в тот неправедный бизнес. И что? Большинство давным-давно покинули этот мир, кто отмаливает свои грехи в монастырях, ну а кто то перепрошился и живет дальше. Их я уважаю, внутри стержень.

Ну так вот, выбрала я этого Васю, как того, к кому надо обратиться с такой просьбой. Какое то время ушло на то, чтобы его найти, раз. Потом надо было набраться смелости, два. Ну сейчас то мы понимаем бредовость моей просьбы? Но вот все срослось, и я дотолкала себя до дверей его квартиры. Я стояла перед этой дверью и тряслась, как лавровый лист на ветру. Ну я же уже пришла? Надо собраться и надавить кнопку звонка. А потом еще как-то выдавить из себя просьбу. Которая вообще не просьба, а заказ на убийство. И я это понимала. А еще понимала то, что сферы деятельности в этой ОПГ разные, и я могу просто обидеть человека. И все-таки я надавила на звонок.