Черненко Галина – Не совпадают почему то пазлы жизни у людей (страница 16)

Проснулась я с полным осознанием того, что кассеты без пригляда оставлять нельзя. Поэтому сгребла их в сумку, и лишь потом глянула на часы. Потому что удивительно, что Дима ещё не побежал за машиной. Пять часов! Вот это я выспалась! Но тут меня обняли, и я поняла, что выспалась я не одна. Утром у меня к Диме уже никаких претензий не было, поэтому я спокойно пошла в его сильные руки тем более, что утренние ласки, это заряд на весь день. Особенно тогда, когда ласки искренние и откровенные. А, прижимаясь к Диме, я понимала, что то, что он сейчас делает, он делает именно для меня. Потому что он знал, что надо делать, и выучил наизусть то, что я люблю.

А потом мы пили индийский кофе. В те времена он казался очень вкусным, потому что другого мы не пробовали. Все печенюшки Дима почему-то всегда разогревал в духовке. И они тогда казались вообще чудесными. Хотя что чудесного может быть в сахарном печенье? Но мне нравился этот подогретый хрустящий кусок фанеры именно потому, что был горячим. А Димочка попутно интересовался судьбой кассет

– Ты что их заныкала то? Я же всё тебе с вечера объяснил. Без твоего разрешения делать ничего не буду

– Так надёжнее. Тем более вечером, хочу я этого или не хочу, мне все равно придется доверится тебе

– Что то я не вижу в тебе доверия. Ты что думаешь, что я их распечатаю и по заборам расклею?

– Я ничего не думаю. Я просто страхуюсь, вот.

– Галь, ты просто невыносима. Ты себе то хоть веришь?

– Дима, себя я знаю очень давно и очень хорошо, а у тебя какие-то обстоятельства. Поэтому мне со мной будет надёжней.

– Ладно, храни до вечера, я побежал за машиной. И ещё. При теперешнем раскладе в девять вечера поехать на Каю будет нормально?

– Да, самое подходящее время. А утром как ты машину берешь?

– Ну во-первых, народ, который следит за этими машинами, любит спать. А во-вторых, утром много чего можно придумать. Машину мыл, масло менял, колеса подкачивал, в общем только успевай придумывать.

– А что, этим всем механики не занимаются?

– Механики только печать в путевке ставят, поэтому я побежал.

Пока он бегал, я решила, что эти негативы я покажу Светлане. Если мы с Димкой ничего не выбрали, то со Светой выбирать святое дело. Хотя, когда я подумала о Свете, я поняла, что у меня такое ощущение, что я ее давным-давно не видела. Как так? Мы же рука об руку работаем? Каждый день. Это я в своей любовной связи так увязла, что никого не вижу? Надо как-то расслабиться. И я расслабилась, как только вышла из машины у мясухи.

Но оказалось, что не только я витаю в облаках, Светка тоже. У нее в ближайшие выходные все-таки свадьба уже и она очень волнуется. Поэтому она меня в упор не видит, а я ее не замечаю. Но тогда я прямо с утра ей сообщила, что у меня к ней есть дело. Очень важное и интимное. А она, наверное, так устала от дум о свадьбе, что с удовольствием согласилась, и даже предложила уйти в обед в нашу бытовку в стройцехе, раз дело интимное. Я с радостью согласилась. Мы договорились, но над нами, как всегда, похихикал боженька. В бойне сломался конвейер, и никто не знал на сколько. А мы со Светой пошли в бойню, и для себя все узнали. На ремонт требуется двадцать тире сорок минут.

Мы спустились в родной цех, посмотрели на обстановку. Нашего отсутствия никто не заметил. Значит можно свалить, через двадцать минут приедем. Мы попросили ключи от нашей кондейки и удалились от мира. Стены там были белые. Я дернула пленку из кассеты и вставила в Светкины руки. Шок наступил сразу, хотя Светутя пыталась держать себя в руках. Но ей же тогда было где-то около полтинника. Она приближала пленку к глазам, отодвигала, это она так, наверное, проживала стресс от увиденного. А самое страшное для нее было то, что она не знала, как на все это реагировать. Я же просто всучила в руки лёгкую эротику и не сказала зачем.

– Галя, вот я это все то вижу? Мне не мерещится? А то я даже не знаю, как глядеть на это.

– Света, если ты там видишь меня без одежды, то ты все то видишь.

– Скажи, а зачем ты фоталась то в таком виде? Не дай бог кто-нибудь увидит. Сразу камнями закидают.

– Знаю. А ты единственная, кто это увидит. Это же я решила тебе показать

– Ты бы хоть предупредила, что ты мне показывать будешь. А то мне даже сначала плохо стало. Ну думаю, то ли я с ума сошла, то ли Галька.

– Света, это ещё не самое страшное. Дальше будет страшнее. А ты должна сказать, какие фотки получились лучше всех

– Галь, вот если не строить из себя девственницу, то они все хороши! Ну здорово просто. Да, жаль, что такой красавице ногу оттяпало. Прости меня.

– Жаль, Света, жаль. Это ты точно говоришь.

– А кто фотографировал то? Молодец фотограф! Все, как надо

– Смотри, Света, мне лучшие нужны!

– Витьке водителю одну подари, пусть ....... на тебя!

– Света, я не хочу с ним конфликтовать. Он нам пригодится!

– Я знаю. А ещё знаю, что на днях он к тебе с вопросами придет. Просто предупреждаю.

– С какими ещё вопросами?

– Про любовь вашу пылкую. Сильно он интересуется почему ты его забыла.

– Так Я не видела его давно в нашем цехе

– В былые то ты времена и в гараж бы сбегала, да? А сейчас почему-то не бежишь. Я то знаю почему. А Витьку басню придумай.

– Придумаю. А ты смотри. Очень надо.

Но по-человечески, мы не успели рассмотреть даже одну пленку. Потому что затянуло очень Свету вся эта история. Так затянуло, что время закончилось. Время ничегонеделания. Бойня скорее всего уже заработала, а мы тут сидим эротические негативы смотрим. Я засунула негативы в карманы халата, и мы почти побежали в цех. Слава богу не опоздали. Первая шкура шлёпнулась на пол при нас. Поэтому проблем мы никому не создали, и это очень радовало. А Светлана Николаевна прямо заразилась, и теперь настраивала меня после обеда пойти досматривать наши фотографические шедевры. Я ничего против не имела, осталось дожить до обеда.

Но у меня то была другая задача, не посмотреть, а выбрать. Поэтому, когда мы объединились после обеда, я все-таки заставила Светку не только разглядывать, но и выбирать. Процесс был не простым, и я это понимала. Но ещё понимала, что не хочу это бросать на самотёк. Времени то осталось пара дней, и кассеты я не то, чтобы не собиралась оставлять Диме. Я собиралась их уничтожить. Прямо после того, как будут напечатаны фотографии, то есть сегодня. Но даже, понимая, что можно просто тыкнуть наугад в любые фотографии, так как я их увижу всего один раз, а негативы были все-таки хороши, я почему то решила, что выбрать будет лучше.

Ну и встал конечно вопрос, как помечать выбранные. Ведь не станешь же ставить на выбранных галочки? Во-первых, чем попало не поставишь, пленка же, а во вторых все таки негатив неиспользованный, нельзя его портить. Поэтому мы пронумеровали сначала кассеты,, на бумажной этикетке хоть что то можно было написать, а потом перечисляли выбранные кадры по номерам с самого начала. Светка выбирала, а я это писала на листочке. Кассета номер один, кадры такие-то. Но времени нам в обед однозначно не хватило, мы прихватили ещё перекур, и конец рабочего дня. Благо, план у бойни был не очень большой. Но мы даже с учётом лишнего времени, еле-еле справились.

Особенно Светлана Николаевна застыла над кассетой, где были парные снимки. Хотя там можно было и не выбирать. Полноценных, хороших фотографий без изъянов и без демонстрации лишнего, получилось штук пять. Это же был автозапуск. Поэтому очень много фотографий было смазанных, не успевали мы замереть, а ещё очень много фотографий было с лишними деталями. Излишне откровенными. Меня то на переднем плане, прикрывала шкура и почти всегда Дима прикрывал мою безногую сторону. А вот свои интимные детали он не всегда успевал загородить от камеры. А изначально то была именно такая задумка. Без вторичных половых признаков, и без вульгарных поз. Поэтому и выбирала кадры, исходя из этого.

С горем пополам мы справились к концу рабочего дня, и я осознавала с одной стороны, что показывать это, не смотря на то, что все получилось красиво и не пОшло нельзя, а с другой стороны, понимала, что на это можно смотреть вечно. Да Дима ещё подлил масла в огонь, предложив мне оставить фото Королёву на более долгое время, он их отретуширует и будет ещё красивее. Я никак не могла поверить, что Королёв вдруг неожиданно стал фотохудожником, а во-вторых, мне было стыдно и страшно. У этого мастера- фломастера будет вариант рассмотреть все негативы, а там местами есть такое, на что не надо смотреть посторонним, но Димон все-таки уговорил меня. Оставил кассеты со списками проявляльщику, а мы стали ждать темноты, чтобы поехать на Каю.

Но я то же не могла просто ждать, я прямо страдала изо всех сил о том, что Королёв увидит мою обнаженку, что растреплет всем знакомым, что отпечатает лишние фотографии себе, чтобы их потом кому-нибудь демонстрировать. Мало того, что мне в те времена по-простому это было стыдно, такие времена были. Ну какие-то обозленные люди были, любой шедевр могли опошлить. Естественно, я боялась того, что эти фотографии какими-то неведомыми путями попадут к Витюшке. Уж он то не то, что фотографии опошлит, он мое лицо опошлит, я была уверена в этом. А Дима был почему-то уверен в том, что ничего из ряда вон выходящего не случится. Что у них там за договор был не знаю.