Черненко Галина – Не моя моя жизнь (страница 18)

– Что с тобой?

– Какая-то ерунда приснилась

– Вовремя. Это твои окна загорелись?

– Да. Я пошла. Я быстро.

И действительно, все прошло очень быстро. Потому что мама сказала, что Витёк уже неделю ходит к ней в гости и очень хочет увидеть меня. Даже свозил ее к себе на фазенду, похвастался. Муза уже переехала, Витька хозяйничает там один. Мечтает, что я вернусь, и возьму все в свои руки. Ну хорошо, что припёрся. Хотя это ожидаемо. Значит торопится не будем. Поживем маленько в спокойной обстановке. Я быстренько обсказала маме свое житие, бытие, сказала, что пока не буду торопиться с возвращением, и вернулась к Серёге. Надо было уезжать. Вдруг Витёк в гости нагрянет?

Серёжу не надо было уговаривать, назад мы ехали быстрее. У Люды света уже не было. Тревожить мы их не стали. Потому что хотелось быстрее прижаться друг к другу.

Утром я ускакала к Люде ещё до того, как Сергей проснулся. Потому что кинула ей с вечера детей, и даже ночью не зашла. Людка уже накрасилась и поджидала у двери муженька.

– Привет. Дети мои не сильно тебя вчера замучили? А то я приехала, а у вас уже темно, я не стала заходить.

– И правильно. Мы что-то огород пропололи и притомились. Поэтому твоих детей пока усыпляли, сами уснули

– Спасибочки. С меня бутылка

– На здоровье. Бутылки не надо, палас почисти. На огороде лист фанеры лежит, на него утащишь коврик, там чистить удобно.

– Договорились.

– Мы пошли, дети твои вон, дрыхнут, можешь прилечь с ними.

– Не, я пойду ковер ваш почищу.

– Как знаешь. До вечера

Я проводила товарищей, и потащила ковер на огород. Раньше сядешь, раньше выйдешь. Со мной на огород притащилась Людкина собака неизвестной породы. Была она громкая, но беззлобная. И папа у нее был овчарка. Или мама овчарка дала какой-то мелкой дворняге, и детёныш получился добрый, но страшный. Цвет коричнево подпалый, ножки кривые и тонкие, морда непонятной формы. Но хвост работает, не переставая, и морда в вечной улыбке. В общем, я развела мыльный раствор в тазике, и стала наносить его на ковер, а Валет мне усиленно помогал, нализывая мои руки, и стараясь залезть мне в лицо.

Я почистила коврик на один раз, сполоснула его водичкой, и мы с собакеном пошли передохнуть на лавочку к воротам. По пути я зашла в дом и обнаружила, что дети мои проснулись. Они убирали постель и одевались. Я быстренько помогла им, накрыла завтрак и посчитала, что поесть они могут сами. Под моим чутким руководством они умылись и сели завтракать, а я пошла туда, куда шла, на лавочку к воротам. С завтраком они прекрасно могли справится и без меня. А я настраивалась на второй этап чистки, потому что коврик был грязный. Вообще, на мой взгляд, в своем доме стелить что-то на полу, это обеспечить себя работой навсегда. Как бы все не переобувались и не берегли чистоту, грязь была на расстоянии трёх ступенек от этого самого ковра, и все равно попадала на ковер.

Я завершала чистку ковра, когда мои дети выползли во двор. В частном доме для детей, благодать. Потому что очень много вариантов придумать себе занятие. Так ещё и за воротами в этой деревне никто не ограничивает. Трава выше детского роста, можно блудить, как в лесу и играть в бабу Ягу. Ну и по обычаю, Оля отправилась искать, что-бы придумать новенького и интересного, а Ира пошла обниматься с собакой. Отношения у них были близкие и трогательные, они обожали друг друга. Ира присела на завалинку, Валет устроился рядом с ней, и началась между ними только им двоим понятная игра. В этой игре они использовали все, что было под руками.

Я в тот момент завершила чистку ковра, вода с него стекла, и я пыталась повесить этот ковер на верёвку. За пару дней высохнет. Не знаю, что произошло между Ирой и Валетом, но раздался Ирин писк, я оглянулась и увидела, что все лицо у моего ребенка залито кровью. Эта кровь меня напугала до смерти. Мне казалось, что кровь бежит сплошным потоком. А может так и было. Мерзкий Валет, кидался мне под ноги, и виновато вилял хвостом. Вот что произошло между ними? Хотя какая сейчас разница? Я подхватила Ирку и унесла в дом. Положила ее на спину на кровать и стала смывать кровь, чтобы увидеть, что там, на этом детском личике такого, что так течет кровь.

Мне было страшно, руки, ноги у меня тряслись, кровь на меня действовала ужасно. В принципе, я до сих пор реагирую на нее таким образом. Не знаю, сколько времени прошло, но я справилась. Кровь остановилась, личико открылось во всей красе, и я не могла понять, откуда столько крови! Валет ухватил ее скорее всего скользом. Непонятно, то ли от злости, то ли от избытка чувств. Одна дырочка, скорее всего от верхнего клыка, была под правым глазом, а вторая была, и тоже от клыка, но нижнего, внизу левой щеки. Ирка, пока я отмывала ее от крови, просто заснула. Видимо от испуга. Я вытащила из-под нее пропитанное кровью покрывало и засунула его в таз с холодной водой.

Потом села рядом с дочурой, и стала думать, какие меры принять для заживления ран. Нельзя было допустить, чтобы раны загнили. Это лицо. Зачем на лице дырки? Я решила пойти к соседке Любке, у нее было двое детей, и какие-то идеи в голове должны были быть. Но зря я так хорошо думала о Любаве, ничего у нее не было, кроме зелёнки. Но зелёнка была и у меня. Вдруг Любка метнулась, засунула обоих детей в манеж, и махнула рукой.

– Иди домой, у меня идея есть, сейчас врача приведу.

Врача, так врача, я отправилась обратно. Дома все было по-старому. Оля лепила пироги из грязи и складывала их на завалинку. Валет теперь сидел на цепи, а на кровати, раскинувшись, спала покусанная Ира.

Интересно, откуда Любава в этой деревне посреди бела дня найдет врача? Мне, если честно, в те времена, этот поселок Кирова казался гиблым местом. Он и сейчас не очень похож на что-то цивильное. Но сейчас там кое-где отсыпали болота и построили приличные дома. Хотя дороги те же, в дождь, или после дождя, лучше не заезжать, застрянешь там навсегда. Ну а я в то время рассматривала Иркины раны, и тихо молилась про себя, чтобы они не загноились. Перекисью я их конечно обработала, но зелёнкой мазать не хотела. Если Люба действительно приведет специалиста, это здорово, если нет, буду думать и что-нибудь да придумаю, дочь то моя.

Стукнула калитка, и залаял дурачок Валет. В дом заскочила Любка, а следом за ней зашла очень интересная женщина. Высокая для своего возраста, волосы седые, прямо белые. Заплетены в косу, а коса закручена на макушке. Глаза, не смотря на возраст, прямо черные. Ярко выделяются под седыми бровями. Губы бледные, выцветшие. А лицо какое-то притягательное, хочется его рассмотреть получше. А может просто красивое? Ну в общем, мне лицо понравилось. Юбка, присборенная на талии, почти в пол, белая блузка, из какой-то простой ткани, а сверху, вязанная жилетка бордового цвета. Калоши сняла у порога, и шагнула в комнату.

– Здравствуйте. Меня зовут Александра Алексеевна. Где наша пострадавшая?

– Вот она, спит

– Ну и хорошо, что спит. Пропустите меня к ней поближе

– Пожалуйста , проходите

– Спасибо. Давно это случилось?

– Примерно полчаса назад

– Как красиво он ее цапнул, как будто все лицо захватить хотел. Хорошо, что пасть у него маленькая, только двумя зубами и задел. Сильно испугалась?

– Испугалась, это точно. Потому что сразу заснула. Но я испугалась больше.

– А вы то чего испугались?

– Крови. Мне казалось, что кровь ручьем течет.

– Ну не растерялись ведь? Обмыли? И обработали чем то?

– Перекисью. Больше нет ничего.

– Ну и хорошо. У меня мазь есть хорошая. Я сейчас намажу ранки. А вечером приведите мне ее перед сном. Повторим процедуру.

– А куда привести?

– А я живу в доме за Серегиным флигелем, вы сразу поймёте где.

– Хорошо, приведу. Время скажете? Или просто вечером?

– В восемь часов приходите, будет в самый раз.

– Хорошо, приду

Александра Алексеевна обработала ранки какой-то белой ароматной мазью, запрыгнула в калоши и удалилась, попрощавшись до вечера. А я вопросительно взглянула на Любаву, которая тоже засобиралась домой, потому что там у нее в манеже сидело двое детей. И если сильно постараться, манеж можно перевернуть и выйти на свободу. Где их потом Любка искать будет? Я все это понимала, поэтому не препятствовала ее уходу, хотя было очень любопытно.

– Это кто был то?

– Бабка, которая Серёге флигель сдает

– Ну на бабку то она совершенно не похожа! Сколько лет то ей?

– А я откуда знаю? Ты что, не знаешь, что я не местная?

– А откуда ты знаешь, что она медик? Бабка надвое сказала?

– Когда я сюда переехала, она ещё на скорой работала. Утром ее забирали на работу, на следующее утро привозили. Вот оттуда и знаю.

– Здорово. А сейчас не работает уже?

– Раз машины не видно, значит не работает. Но к ней вся деревня лечится ходит

– Ну понятно, что вся, вот и ты пошла

– Ну а к кому ещё идти? Говорят, она и Серёгу из больницы к себе взяла

– Интересное кино. А он то, чем болел?

– А я то откуда знаю?

– Иди давай, пока дети из манежа не убежали.

Люба ушла, а я села и задумалась. Дырка в Серегином пузе мне по-прежнему была интересна. Специально узнавать про нее я, конечно, не пойду, но при случае бы с удовольствием узнала анамнез. Да и сама Александра Алексеевна очень меня заинтересовала. Она была какая-то отличная от других. Какая-то аристократично строгая и немногословная.