Черненко Галина – Люби меня, люби. Эротические рассказы (страница 11)

Тут он резко наклонит ее вперед и резко войдет вовнутрь. Потом осознает, где он находится и начнутся простые движения, примерно двадцать штук. Но двигается Вовка медленно, словно смакуя каждый тык. А Галька будет терпеть. Ну, потому что никто и не хотел особо, чтобы она что-то почувствовала. Да и не интересно это Вовке, ему его ощущения интересны.

Вот сейчас натыкается, завоет как волк во время гона, и отпустит Галку. Но пока он будет тыкать, Галка веселит себя. А может так Вовку унижает, фиг знает? Ведь она же не зря место поменяла. Это она поставила их тылом к большому зеркалу. Без зеркала веселья совсем не получается! А с ней один раз такое случилось, и теперь она позволяет Вовке войти в себя только здесь. А почему?

А потому, что нагнул он ее и тыкает, а она стоит вниз головой, опершись на пол руками и терпит. Вернее, терпела бы. Но однажды неожиданно оказалась в этой позе у зеркала. У нее ноги расставлены широко, чтобы не упасть, у Вовки, на ширине плеч. И между Вовкиными ногами видно кусочек зеркала. А что Галька видит в это зеркало? Конечно себя!

Болтается такая лохматая Галькина голова между ног, волосы торчат в разные стороны. От каждого Вовкиного проникновения голова дергается, не картинка, а красота! А если в этот момент, когда волосы в разные стороны, и голова дергается, как у паралитика, начать себе рожи в зеркало строить, очень интересная картина получается. И очень уморная. Гальку начинает трясти от смеха.

А потом она понимает, что надо вести себя скромнее, там Вовка трудится в поте лица. Она старается сдерживать смех, но, когда начинает осознавать ситуацию целиком, ее безудержный смех вообще выходит из-под контроля. Гальку от смеха трясет в конвульсиях, хорошо, что Вовка в процессе и не замечает этого, а то бы сильно удивился. Он понимаете ли старается в поте лица, а тетка под ним не стонет от блаженства, а ржет от того, что видит в зеркало заднего вида.

Наконец то Галюня слышит крик вой, приходит в себя, но не торопится, так и стоит на четырех костях, стараясь сделать серьезное лицо. Вовик проживает кайф, достает свои причиндалы из Галькиного нутра, потихоньку возвращает ее в вертикальное положение, и так интимно спрашивает:"Ну как у меня сегодня получилось? Я сегодня был в ударе, соскучился сильно. Ты это почувствовала?". Ой, да, конечно, почувствовала, что все это кончилось, и достаточно неплохо. Обхохоталась до обморока.

Галька освобождается от Вовкиных рук, и подбирает с полу свою одежду. Стыдненько маленько телесами голыми светить. Вовка то вон, штаны с рубахой застегнул, и одет. Вовка берет ключи от машины и идет заниматься сигнализацией, а Галька идет отмываться от любви, потому что в любовничке ее, всегда много жидкости, и он, не жадничая сливает ее при контакте.

Галька только вылезла из ванны, а Вовчик уже готов кран починить. Сигнализация готова, батарейки сели. Опять смотрит на голую Гальку пошлым взглядом и говорит:"Ты много одежды то не натягивай, чтобы ко всему доступ был." Да знаю я, Вова, знаю, что ты меня еще по кровати таскать будешь полчаса. Но и здесь у меня есть секретный метод. За столько лет общения у меня все продумано.

Кран, дверь, окна, дверцы у шкафов, лампочки в люстрах, выключатели, все налажено и отрегулировано. Быстро, качественно, ну можно сказать и не дорого. Они садятся за стол. Вовка подвигает Галю поближе, и начинает есть. Покушать он тоже любит. И слава богу. Хоть можно привыкнуть к мысли об очередном интиме. Вовчик уже шарит под халатом. Ему жена вообще не дает что ли? Как ни придет, так и пашет ее без перерыва.

Ну вот, обед закончен, все мужские работы на сегодня сделаны. Вовчик поднимается:"Ну что, любимая, раздевайся, пойдем на кроватку развлекаться. Халатик здесь оставь, иди голенькая.". Это у него ритуал такой, сам себя заводит. Стареет, падла. Ну ничего, он стареет, она умнеет. Сейчас посмотрим кто победит. Галка ложится на постель на бочок.

На ее, лежащую в постели, Вовка старается не смотреть. Быстро раздевается и накрывает ее своим телом. Никаких прелюдий. Пара поцелуев, разводит руками ее ноги в разные стороны и просит помочь. Галка рукой все направляет и попутно думает на каком движении приступить к реализации плана. Ну вот, поехали. Вовка движется вверх вниз и смотрит ей в глаза, ждет томного взгляда и стонов. Но даже если будешь играть как актриса погорелого театра, завершенка случится не скоро. В лучшем случае минут через двадцать. А потом всю неделю будешь залечивать мозоли.

Галюня ждет пять минут и вскрикивает:"Ой, Вова, больно!". Вовка останавливается в недоумении:"Где больно то? ".

– Там внутри

– Так там же мой....?

– Так вытащи и посмотри!

– Где?

–Там!! Совать туда не боишься, а посмотреть страшно?

Вовка достает агрегат, который находится в самом рабочем состоянии, а дальше прячет глаза. Но Галюню уже понесло. Она раздвигает губы, которые внизу и приказывает:"Давай, смотри! ". Вовка, красный, как помидор, смотрит туда, куда сказали:" Нет тут ничего".

– Там что-то колючее, пальцем пошарь.

– Как я пошарю?

– Тыкалку свою туда совать можешь, в палец нет!– шипит Галька, а сама следит за Вовкиным агрегатом, он должен быть в тонусе. Вовка ищет взглядом отверстие, куда направить палец, и потихонечку двигает его вовнутрь.

– Вот, Вовочка, все правильно, чуть-чуть поглубже,– Галка еще шире раздвигает ноги, и подкатывается ближе к Вовке.

– Нет тут ничего,– говорит красный Вовка, и Галька чувствует, что еще пару слов, и пару движений, и все случится.

– Не чувствую, Вовочка, пошевели там пальчиком, по бокам. А снаружи то ничего не видно?,– Вовка опять вынужден обратить внимание на свой палец в нежном розовом отверстии. Возбуждение его достигает пика. Никогда в жизни он этого не видел, пока Галка не придумала, но все равно не привык, ему стыдно, а от стыда встает все и даже волосы.

В этот момент Галя, как бы нечаянно привстает и вдохновенно говорит: "Вовочка, а двумя пальчиками можно?". И сама вставляет себе между ног его пальцы. Все, она по лицу видит, что не хватает совсем капельки. Он просто в ступоре. Ситуация его скрутила, потрясывает мужика. Все, сейчас все кончится, без всяких травм. Она тянет руку к его стоящему агрегату, далековато он, да и Вовка невменяемый. Но в итоге дотянулась и провела по нему рукой, просто, снизу вверх. Вовка дернулся, резко повернулся, и из него ударил фонтан, как здорово, что на его же живот.

Галка потихоньку сползла с кровати и пошла мыть посуду. И умница она и красавица, малой кровью обошлась, без мозолей, слава те Господи. Вовка пришёл в себя минут через десять. Галька, как профи, следила за ним в удачно приоткрытую зеркальную дверь. Ее любовник не видел, а она его видела замечательно. Вдруг неожиданно застеснялся своей наготы, с чего бы? А, не наготы, а спермы на животе, мыться побежал.

Пришел уже одетый, попросил чаю. Да на здоровье! Смотрит на нее, как на двоюродную, чувствуется, что слова скачут на языке, но молчит. Чай выпил, пошел к двери. Остановился и спросил:"Что это ты со мной сделала, что я сознание потерял?". Пожала Галька плечами, не понимаю мол, о чем ты говоришь. Ушел Вовка а, слава богу, можно расслабиться на неделю.

А к следующей встрече уже и список работ готов, и зеркало, и немецкие фильмы всю неделю будет смотреть, чтобы мозоли он ей не натер.

Невеста

В Иркутск Маша приехала из глубокой деревни. От Иркутска она была не так уж далеко, километров триста, но была расположена в самой глуши. Цивилизация туда даже не заглянула. Один радиоприёмник на всю деревню, а свет только в сельсовете. Но Маша другого и не видела, поэтому относилась к этому просто, претензий никаких не имела, на жизнь не жаловалась.

Была она восьмым ребенком в семье, после нее было еще двое. Все с малых лет помогали матери по хозяйству. Кто чем мог, смотрели на возраст. Старшие коров доили, за огородом следили, а те, кто помладше вели домашнее хозяйство, да индюков с гусями пасли, да курей кормили. Мать выстроила свое хозяйство так, что все были при деле, а в доме и на подворье был идеальный порядок.

А после ужина все девчонки, а их было семеро, забирались на печку и мечтали. Мечтали о другой жизни, которой не знали, мечтали о принцах и о замужестве, мечтали о любви и счастье. А так как их было много, счастье у всех было разное, да и советов было много, и все эти советы шли в дело, в мечты. Мечтать им никто не мешал, так как в доме был порядок, а вечно уставшая мать могла отдохнуть.

Мать их, хлебнувшая сполна деревенской жизни, была женщиной здравой. Она не хотела, чтобы ее дочери провели свою жизнь в коровнике, дергая коров за сиськи, не хотела, чтобы скребли некрашенные полы каждую неделю, не хотела, чтобы каждый год рожали в поле, прямо на том месте, где приспичит. Поэтому с детства настраивала девок к переезду в город. Родственников в городе не было, поэтому учила рассчитывать на свои силы.

И почти каждый год кто-то уезжал, собрав свои скудные пожитки в фанерный чемоданчик, который сколачивал отец своими руками. Кто-то устраивался на простую работу, кто-то поступал учиться, но пока никто из девчонок обратно в деревню не вернулся. Писали матери письма, делились успехами, по очереди выходили замуж и рожали детей. А мать раз в год, зимой, ездила в город в гости. Можно сказать проверяла, как дочери выполняют ее наставления.