Черит Болдри – Загадка Багрового источника (страница 7)

— Я здесь, — просто сказал отшельник, снимая рыбу с остроги и отправляя её в корзину, где уже лежала парочка её товарок. — Зачем я вам понадобился на этот раз?

Он воткнул своё оружие в землю — Гвинет с интересом рассматривала ясеневое древко и зазубренный кремнёвый наконечник — и опустился на ближайший камень.

Гервард вытащил оба свитка пергамента и протянул отшельнику тот, что с непонятными буквами.

— Мы хотели узнать, что вы думаете об этом, — сказал он.

Урсус осторожно взял пергамент, и брови его удивлённо поползли вверх.

— Откуда вы это взяли?

У Гвинет заколотилось сердце: очевидно, Урсус узнал этот документ и может о нём рассказать!

— Это принадлежало одному постояльцу, — ответила она и наскоро объяснила отшельнику, кто такой был Натаниэль де Бир и как они нашли его тело возле Источника Чаши.

— Мы нашли пергамент у него в комнате, — добавил Гервард. — Он был спрятан во фляге вместе с этим письмом.

Он протянул Урсусу письмо отца Герберта.

Отшельник прочёл, и лицо его потемнело.

— Плохой человек этот мастер де Бир, — сказал он твёрдо. — И возможно, он был частью большего зла.

— А как насчёт второго пергамента? — настаивала Гвинет. — Что там написано? Вы можете это прочесть?

Урсус перевёл взгляд на пергамент со странными значками — но на этот раз лицо его оставалось бесстрастным.

— Нет, не могу. И сомневаюсь, что он вообще имеет отношение к смерти вашего постояльца.

— Что?! — возмущённо воскликнула Гвинет.

Она знала, что ведёт себя невежливо, но не могла понять, как это Урсус может такое говорить. Он что, хочет сказать, будто мастер де Бир просто так спрятал пергамент вместе с письмом отца Герберта?

Урсус спокойно встретил её взгляд.

— Документ, касающийся Гластонбери, был бы написан на английском или на латыни. А это — арабский текст. Лондонский купец попросту не смог бы этого прочесть.

— А я знаю, кто может! — подскочил Гервард. — Вазим Хараб, вот кто!

Идея Гвинет не слишком обрадовала. Осенью они с братом действительно познакомились с мавританским купцом по имени Вазим Хараб — тот помогал Рису Фримену сбывать фальшивые мощи. Более того, Годфри де Массар утверждал, что вырученные деньги Вазим отдавал Генриху из Труро. В одном Гервард, конечно, прав: мавританец сможет прочитать арабскую надпись. Но только не опасно ли обращаться к нему за помощью? А кроме того, Вазим Хараб путешествует по всей стране и может сейчас быть очень далеко от Гластонбери. Да и зачем ему возвращаться сюда после того, как шериф Торсон прикрыл производство фальшивых мощей?

Урсус тоже не одобрил предложение Герварда.

— Может, купец и прочтёт эту надпись, но я уверен, что вам это не поможет.

— А как же быть с этим?

Гервард порылся в кошельке и, вытащив медальон, протянул его Урсусу.

— Отец Герберт пишет о медальоне — а это мы нашли в яме, которую мастер де Бир выкопал возле Источника Чаши!

— Он что, ещё и копал? — снова насторожился отшельник.

— Возле источника кто-то выкопал яму, — уточнила Гвинет. — Мы думаем, что это был мастер де Бир.

Урсус внимательно разглядывал медальон. На его длинной ладони красная эмалевая слёзка казалась настоящей каплей крови.

— И что из этого? — проговорил он, наконец. — Вероятно, мастер де Бир принёс эту штуку туда, где встретил свою смерть. И не более того.

Урсус сжал медальон в ладони, и Гвинет вдруг показалось, что он хочет оставить обе улики у себя.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она осторожно.

Урсус вздохнул.

— Я — ничего. Мне не пристало вмешиваться в подобные дела. Да и вам лучше бы держаться от всего этого подальше.

Отшельник поднялся с камня, отдал медальон Герварду и протянул Гвинет оба листка пергамента.

— Отдайте это шерифу.

Властный тон и суровый вид отшельника на мгновение напомнили Гвинет отца Годфри.

— Слишком много крови окружает подобные тайны. Ваш мастер де Бир уже выяснил это на собственном опыте. Было бы прискорбно, если бы и с вами что-нибудь случилось.

Глава четвёртая

Ночью Гервард плохо спал. Ему снилось мёртвое тело Натаниэля де Бира и красная от крови вода источника. Утром, когда они с Гвинет спускались в кухню, ему за каждым поворотом мерещилась зловещая тёмная фигура.

Тем более не готов он оказался к резкой вони, от которой слезились глаза и перехватывало дыхание. Когда Гервард открыл кухонную дверь, вонь чуть не сшибла его с ног. Источником одуряющего запаха служил небольшой горшок, в котором мать что-то деловито помешивала над огнём.

— Вот ты где, Гервард, — улыбнулась Айдони. — А я уж собралась тебя будить. Я почти закончила. Отнесёшь немного в аббатство, хорошо?

— Что это за дрянь? — выговорила Гвинет между приступами кашля.

— Брат Патрик дал мне рецепт мази от ознобышей[6], — объяснила ей матушка, снимая горшок с огня. — Сама знаешь, как похолодает, они у всех почти появляются. А я обещала приготовить побольше и отдать часть брату Патрику, чтоб ему самому не возиться. Остальное пусть стоит себе здесь, чтобы постояльцам далеко не бегать в случае чего. Если, конечно, после того, что случилось, у нас останутся постояльцы.

Она достала с полки небольшие глиняные горшочки и принялась разливать густую пахучую жидкость. Гервард распахнул дверь во двор, чтобы впустить немного свежего воздуха.

— Я помогу Герварду! — предложила Гвинет, доставая корзину.

— Нет, ты нужна мне здесь, — возразила Айдони. — Да и не пустят тебя в лечебницу, сама знаешь!

Гвинет за её спиной закатила глаза.

— Поразведай там как и что, — шепнула она брату. — Спроси, не останавливался ли у них священник из Лондона.

«Вот уж что легче сказать, чем сделать», — размышлял Гервард, шагая по улице и на ходу откусывая куски тёплого хлеба, который матушка дала ему на дорогу. Какое его дело — кто живёт в монастырских гостевых палатах!

Возле недостроенного храма дядюшка Оуэн беседовал о чём-то с Мэттом Грином. Увидев племянника, он помахал рукой, но поздороваться не подошёл. Никого из монахов снаружи не было. Гервард обошёл стройку, пересёк засыпанный снегом двор, и, подойдя к приземистому зданию лечебницы, заглянул внутрь.

Вдоль стен длинной белой комнаты стояли двумя рядами узкие кровати. В дальнем конце виднелась дверь в кладовую. Брата Патрика в палате не было. На ближайшей ко входу кровати лежал брат Питер — его тщедушное тело содрогалось от кашля. Гервард подумал, что это расплата за вчерашнюю утреннюю пробежку. Рядом со стариком сидел брат Тимоти и вполголоса с ним беседовал.

Гервард вошёл.

— Брат Тимоти, — начал он неуверенно, вспоминая их с Гвинет подозрения в адрес юного монаха.

— Закрой дверь! — рявкнул брат Тимоти. — Ты что, не чувствуешь, как сквозит?

— Простите, святой брат, — пробормотал Гервард, закрывая дверь. А ведь брат Тимоти действительно изменился! На смену свойственному юному монаху дружелюбию явилась раздражительность, достойная самого отца Годфри!

— Чего тебе? — резко спросил брат Тимоти.

— Я ищу брата Патрика…

— В кладовой! — мотнул головой монах.

Гервард вежливо поблагодарил и двинулся к дальней двери, опасливо косясь на юного монаха. Интересно, в чём причина его странного поведения? Ведь они с Гвинет никак не проявили своих подозрений… Может, брат Тимоти действительно в чём-то виноват и стыдится этого?

Его размышления прервал кашель брата Питера.

— Такой страшный грех, — простонал старик. — Мне никогда не очиститься…

— Не говори так, брат, — ласково прошептал в ответ брат Тимоти.

Он говорил что-то ещё, но этого Гервард уже не расслышал, поскольку дверь кладовой распахнулась и оттуда вышли брат Патрик и Годфри де Массар. Отец Годфри был бледен, под глазами у него легли тёмные круги.

— …кипятком, — продолжал объяснять брат Патрик, протягивая отцу Годфри небольшой свёрток. — Потом прочтёте «Патер Ностер» — этого времени будет достаточно, чтобы травы заварились. Выпейте настой, и ваша головная боль обязательно пройдёт.