Черит Болдри – Загадка Багрового источника (страница 9)

— Это мог быть несчастный случай, — заметил Гервард.

Гвинет только фыркнула в ответ. Впрочем, брат не стал с ней спорить, а просто отложил второй пергамент в сторону и взялся за третий.

— Ещё одно письмо, — объявил он. — Писал опять Николас. «Мой дорогой брат Натаниэль…»

— Дай сюда!

Гвинет выхватила письмо у брата, не в силах дождаться, пока он разберёт корявый почерк покойного.

«Страх мой возрастает с каждым часом, — читала она. — Лучше бы мне никогда не слышать о Генрихе из Труро, об М, и о подлом заговоре против короля нашего Ричарда».

Гвинет запнулась и подняла глаза на брата.

— Значит, за всем этим стоит Генрих из Труро, — пробормотал Гервард хрипло. — Что ж, отец Годфри будет просто счастлив! Читай дальше.

«Теперь я раскаиваюсь в своём злодеянии — как мог я ввязаться в этот заговор против невинного человека? Но я впал в грех корыстолюбия, ибо посланец М предложил мне золото — много золота. Я признаю, что продал ему яд, зная, что заговорщики хотят отравить отца Эйдана, любимца короля Ричарда, и посадить на его место человека Генриха».

Гвинет так стиснула руки, что у неё побелели костяшки пальцев. Гервард испугался, что она порвёт письмо и протянул руку, чтобы забрать его, но Гвинет уже пришла в себя. Глубоко вдохнув, она заставила себя успокоиться и разжать сведённые судорогой пальцы.

— А ведь мы уже слышали об этом, Гервард. Помнишь, мастер Грин ещё притворялся, будто его самого отравили?

— Пир в Уэллсе! — воскликнул Гервард. — Дядюшка Оуэн говорил, что отец Эйдан тоже там был! Так значит, отравить хотели его, а не декана Александера?

Гвинет пожала плечами и продолжила чтение:

«Кроме меня, в заговоре участвовала ещё женщина из Уэллса, отвечавшая за само отравление, и священник из Смитфилда — он должен был занять место отца Эйдана. Мы трое никогда не встречались и не видели друг друга. Тот, кто задумал это дьявольское дело, связывался с нами и говорил, что надо делать. Мы знали его под именем М ».

— Священник из Смитфилда!

Гервард спрыгнул с кровати, кинулся в дальний угол комнаты и, порывшись под матрасом Гвинет, извлёк спрятанные там пергаменты.

— Всё верно, — кивнул он, протягивая Гвинет письмо отца Герберта. — Он подписался: «Отец Герберт из Смитфилда». Наверное, он и есть тот священник, что должен был занять место отца Эйдана!

Гервард нахмурился. Да, часть головоломки им удалось разгадать. Но за это время задача усложнилась настолько, что было непонятно, с чего теперь вообще начинать. Он вернулся и сел рядом с сестрой на кровать.

— Ещё что-нибудь там написано?

Гвинет кивнула и принялась читать:

«Я не знаю даже имён своих сообщников, но боюсь, что М считает меня слишком осведомлённым и опасается, что я могу выдать заговорщиков. С тех пор, как его дьявольский план провалился, я всё время слышу шаги у себя за спиной и странные звуки под окном. Заклинаю тебя, брат мой Натаниэль, если случится худшее, позаботься о моей вдове и проследи, чтобы моя последняя воля была исполнена. Молись за меня».

Гвинет выпрямилась и отложила письмо в сторону.

— Значит, Николас рассказал брату о заговоре, — размышляла она вслух. — А когда Николас умер, Натаниэль разыскал отца Герберта и угрожал ему разоблачением. Возможно, он разыскал также женщину из Уэллса и этого ужасного М, которого так боялся Николас. Разыскал и шантажировал… И это после того, как его брата нашли в Темзе? Он что — безумец?

— Он был жадный и глупый, — сказал Гервард равнодушно. — Ты вот что послушай: в заговоре участвовало четверо…

— Николас де Бир, который продал яд — это раз, — загибая пальцы, принялась считать Гвинет. — Отец Герберт, который собирался занять место отца Эйдана — это два. Женщина в Уэллсе — это три. Интересно, она что, служила у декана на кухне? И, наконец, М, который все придумал. Один из этих четверых убил мастера де Бира, чтобы заткнуть ему рот.

— Это не Николас, — подхватил Гервард. — К тому времени он был уже мёртв. И я не думаю, чтобы это был отец Герберт. Во-первых, если бы он хотел убить мастера де Бира, он сделал бы это в Лондоне. А во-вторых, насколько мне известно, в аббатство не приезжали посторонние священники.

— И у нас он тем более не останавливался, — кивнула Гвинет.

— Никакой женщины из Уэллса здесь тоже не было, — продолжал Гервард. Похоже, ему всё-таки удалось сложить вместе какие-то части головоломки! — Значит, у нас остаётся только М . Тот самый М, которого так боялся Николас де Бир.

Он снова развернул письмо, в котором кто-то назначал Натаниэлю де Биру встречу в «Короне».

— Возможно, это написал сам М !

— Значит, брат Тимоти теперь вне подозрений! — просияла Гвинет. — И Урсус тоже! Их имена не начинаются с буквы М.

— Я бы пока не исключал их, — нахмурился Гервард. — «М» может означать «монах» — и этим монахом может оказаться кто угодно, в том числе и брат Тимоти. А у Урсуса наверняка есть другое имя. Никогда не слышал, чтобы кого-нибудь окрестили Урсусом!

Гвинет понурилась. Как бы ей ни хотелось защитить друзей, она вынуждена была согласиться с доводами брата.

— Это не… — пробормотала она вяло, а потом вдруг так и подскочила:

— Гервард, а ведь в Гластонбери есть ещё кое-кто, чьё имя начинается на М! Он приехал из Уэллса, и зовут его…

— Годфри де Массар!

Брат с сестрой, потрясённые, уставились друг на друга.

Глава пятая

Гервард сразу вспомнил, как надменный священник предупреждал их, чтобы они не вмешивались в расследование.

— Если это так, то понятно, почему отец Годфри хотел возглавить расследование! — заметила Гвинет, словно услышала мысли брата. — И зачем ему понадобились вещи мастера де Бира. Купец шантажировал его, и отец Годфри хотел найти в его вещах доказательства своей вины и уничтожить их.

— Трудно поверить, чтобы отец Годфри принимал участие в заговоре, за которым стоит Генрих из Труро, — нахмурился Гервард. — Он же во всём ищет козни Генриха и его приспешников.

— Отец Годфри только говорит, что хочет остановить мятежников, — возразила Гвинет. — Ты хоть раз видел, чтобы он действительно поймал человека Генриха?

— Он был в лечебнице с братом Патриком, когда я нашёл второй медальон, — неохотно признал Гервард. Почему-то ему не хотелось искать доказательства вины Годфри де Массара. — Мог и он обронить…

— Какое счастье, что мы не отдали ему пергаменты! — заявила Гвинет. — Но что же теперь делать? Передать все мастеру Торсону?

— Не знаю. Шериф никогда не поверит, что виноват отец Годфри. Надо найти ещё какие-нибудь доказательства, кроме буквы «М» в письме. Давай лучше расследуем все сами и разоблачим его раз и навсегда!

— Точно!

Гвинет собрала документы и положила их обратно в тайник под матрасом. Глаза её горели мрачным огнём.

— Мы ещё заставим отца Годфри выдать себя!

Вечером того же дня Гвинет сидела у огня в уютной спальне Марион ле Февр и разбирала разноцветные нитки в плоской ивовой корзине. Несложная работа не требовала особого внимания, и девочка продолжала напряжённо размышлять обо всём, что узнала днём. Между тем прекрасная вышивальщица вполне оправилась от пережитого накануне ужаса и весело болтала со своей помощницей тётушкой Анной.

Зашуршали шелка — Марион поднялась со своего места и подошла к окну закрыть ставни.

— На сегодня хватит, — заявила она твёрдо. — Поздно уже.

— Скоро уж и Оуэн мой из аббатства вернётся, — согласилась тётушка Анна, зажигая глиняный светильник. — Пора мне бежать, ужин готовить.

Не успела она договорить, как на лестнице послышались тяжёлые шаги, и в дверь кто-то постучал.

— Войдите! — отозвалась Марион.

Дверь отворилась, и в комнату шагнул Оуэн Мэйсон собственной персоной.

— Вот решил проводить тебя домой, — хмуро объяснил он жене. — А то неспокойно как-то нынче.

— Да-да, дорогая Анна, — вздрогнув, подхватила Марион. — Вам не стоит ходить одной потемну!

Дядюшка Оуэн подошёл к огню погреть руки, пока тётя Анна собирает работу. Та аккуратно свернула шёлк, с намеченным для Марион ле Февр узором и взяла с кровати свой плащ.

— Завтра уйдёшь пораньше или попросишь Уота и Хенкина проводить тебя, — сказал Оуэн. — Я, если помнишь, уезжаю в Уэллс.

— В Уэллс?

Гвинет вскочила на ноги, рассыпав по полу яркие мотки шелка.

— Ты едешь в Уэллс, дядя?

— Да, — кивнул дядюшка Оуэн, несколько удивлённый бурной реакцией племянницы. — Надо уладить кое-что с поставками камня.

— Не могли бы вы оказать мне услугу, когда будете в Уэллсе, мастер Мэйсон? — осведомилась Марион ле Февр.

— Конечно, госпожа ле Февр.