Чэнь Цюфань – Мусорный прибой (страница 42)
Это продолжалось слишком долго. И лед в их глазах начал таять, превращаясь в обжигающее пламя.
Мими увидела посреди толпы Брата Вэня. У людей не было ни плакатов, ни лозунгов. Лишь молчание. Но когда они увидели Мими, выходящую наружу вместе с местными, держащими ее под руки, толпу будто пронизала невидимая сила. Будто послышался звук напрягающихся мышц, словно ветер, пронесшийся по пшеничному полю и принесший запах выплескивающегося адреналина.
Директор Линь Йи-Ю что-то зло кричал в телефон.
Мими ощутила, как ее сознание, будто текучий песок, разделяется на два отдельных потока: Мими 0, смертельно усталая, растерянная и смущенная, и Мими 1, напротив, четко понимающая, что «мусорные люди» пришли за ней и осознающая, как именно подогреть или, наоборот, остудить эту назревающую войну. Ей предстояло сделать выбор.
Мими остановилась и стряхнула с себя руки Кайцзуна. Посмотрела на его лицо, когда-то такое уверенное, которое теперь было наполнено неуверенностью и сомнением, и улыбнулась. Медленно, но решительно пошла вперед, сама. Солнце нещадно палило, она ощущала слабость, будто каждый ее шаг тонул в липкой грязи, не дающей опоры ногам. Железные ворота загрохотали и немного приоткрылись. Толпа снаружи то попадала в фокус ее зрения, то выпадала из него. Она ощущала себя плывущей в крохотной лодке по ночному морю, слабые волны покачивали ее вверх-вниз.
Мими встала у узкой щели в воротах, почти ощущая сладковатый запах ржавчины на железной решетке. Обернувшись, увидела, что Кайцзун нерешительно идет следом. Он поднял руку, будто прощаясь, но это было похоже и на жест солдата, готового броситься в последний бой.
Как бы то ни было, она достигла предела своих сил. Сила, до сих пор державшая ее, оставила ее, и она осела на землю.
Толпа вскричала от неожиданности.
Но она не ударилась о твердую землю. Кайцзун ринулся вперед и в последний момент сумел подхватить тело Мими, обнимая ее.
Это стало последней соломинкой для собравшейся снаружи от железных ворот толпы. Их терпение лопнуло, из их глоток вырвался звериный рев, и они ринулись вперед, безоружные. Железо ворот зазвенело. Застигнутые врасплох охранники попытались закрыть ворота, но было поздно. Чипированные собаки яростно залаяли и бросились вперед к потоку «мусорных людей», втекающему внутрь.
Мими глядела на расплывчатый силуэт Кайцзуна на фоне белого света, ощущала его крепкое и теплое объятие, не в состоянии понять, стало это результатом ее собственных действий или четкого плана Мими 1. Она слышала лишь низкие вибрации, подобно инфразвуку, предшествующему накатывающейся на берег приливной волне; они взбаламутили все ее внутренности, и ей стало нехорошо.
И она увидела темную тень, движущуюся к голове Кайцзуна – медленно, будто снятую сверхскоростной камерой; приглушенный взрыв, звук которого будто повис в воздухе; руки Кайцзуна ослабли, и его голова отдернулась назад, а в воздух взметнулись брызги крови. Ей хотелось кричать, хотелось вскочить, но ее тело не повиновалось, как марионетка, у которой обрезали нитки.
На лицо Мими упали капли теплой жидкости, запахом похожей на ржавчину. Она все больше была уверена, что оказалась не более чем пешкой, которой пожертвовали в какой-то Большой Игре.
12
Ло Цзиньчен сидел в мягком кресле из красного дерева, а Линь Йи-Ю остался стоять. Перед ними был огромный стол, тоже из красного дерева. У стола сидел мужчина, спиной к ним, и из-за спинки его кресла была видна лишь лысеющая голова с редкими прядями волос. Он смотрел на огромный аквариум, встроенный в стену, как зачарованный. По яркому цветастому грунту аквариума медленно ползло какое-то мягкое, но крупное создание.
Казалось, он вовсе забыл о двоих посетителях позади него, ожидающих указаний.
– Мэр Вэн… – заговорил Линь Йи-Ю, больше не в силах сдерживаться, но тут же умолк.
Ло Цзиньчен бросил презрительный взгляд на Линя.
– Если мы не сделаем что-нибудь быстро, боюсь, нас ждут еще большие неприятности.
Мужчина в кожаном кресле хранил молчание. Когда терпение двоих посетителей грозило уже лопнуть, он заговорил, медленно и внушительно:
– Большие неприятности? Не скажете мне, какие неприятности могут быть больше или серьезнее, чем похищение юной девушки, в результате которого сотни рабочих-мигрантов собрались в толпу и устроили столкновение с полицией? А, понимаю, ты думаешь, что если забастовка вредит бизнесу клана Ло, то платить по счетам должен город?
У Ло Цзиньчена не было ответа на такой вопрос. Он практически чувствовал, как стоящий рядом Линь Йи-Ю беззвучно усмехается, злорадно ухмыляясь.
– Кстати, Директор Линь, вы же скрыли от меня правду, так что, думаю, часть вины за этот беспорядок мы можем возложить на вас, так?
Уголки рта Директора Линя дернулись, как от пощечины.
– Вызов полиции без соответствующего разрешения – из тех дел, которые могут обернуться либо ничем, либо большими проблемами. Вам повезло, что никто не погиб. Однако мне очень интересно, как вы собираетесь улаживать дело с американцами.
– Совершенно точно! Я уже пригласил самых известных офтальмологов из столицы провинции, и они лечат пациента со всем старанием. Ответственные за преступление «мусорные люди» уже задержаны.
Из-за спинки кресла донесся зловещий презрительный смех.
– Мой дорогой Директор Линь, ты опытен и компетентен в делах официальных, но, думаю, тебе следует приобрести больше познаний в политике. Другим, может, и сойдет с рук выражение «мусорные люди», но не тебе. Ты меня понял?
– Да, да…
На лбу Линя Йи-Ю выступили капли пота. Ло Цзиньчену потребовалась вся сила воли, чтобы не расхохотаться.
– Конкурс по этому проекту привлек излишнее внимание, – продолжил Мэр Вэн. – В столице провинции сказали, что Кремниевый Остров должен стать пробным камнем в китайско-американском сотрудничестве, ключевой точкой. Босс Ло, вполне нормально, если вы не собираетесь этому помогать, но и не мешайте мне в этом. Из всех трех кланов в настоящий момент вы в наименьшей степени идете на сотрудничество и вызываете наибольшее количество проблем. Мне что, встать и уступить вам кресло мэра, чтобы вы делали что вам вздумается? Это вас устроит?
– Ладно вам, Мэр Вэн, не говорите так. Я всего лишь хочу, чтобы американцы заплатили больше. Как и вы, я тружусь на благо Кремниевого Острова.
Слова Ло Цзиньчена выглядели примирительными, но в его голосе был металл.
– Заплатили побольше? Ага, а вот он глазом заплатил! Этого вам достаточно? Кстати, Директор Линь, вы все это время стоите. Что, если мы найдем вам кресло? Или вы опасаетесь, что станете так дрожать, что с кресла упадете?
– Я в порядке. Я постою. Я привык смотреть дальше, когда стою, – ответил Линь Йи-Ю, намеренно поглядев на Ло Цзиньчена.
– Смотреть дальше? Фу. Думаю, вы смотрите, но не
Оба посмотрели туда, куда показал пальцем Мэр Вэн, на стеклянный аквариум, не понимая, что за игру затеял мэр.
На первый взгляд в аквариуме не было ничего особенного, но говорили, что почва, песок, кораллы и растения внутри него были аккуратно пересажены целиком из естественной среды. Качество воды, микроэлементы, кислотность, освещенность, температура, искусственные волны… технология имитировала все, чтобы воссоздать естественную среду океана. Однако рыбы не были главными актерами на этой сцене; властителем этого миниатюрного мира был осьминог с полуметровой мантией, обычное животное для моря у берегов Кремниевого Острова. В данный момент головоногий лениво висел на стенке аквариума, присосавшись к ней своими двумя тысячами четырьмя сотнями присосок. Время от времени он сгибал одно из щупалец и двигал им, в ожидании кормежки.
Ло Цзиньчен увидел, как рука мэра поднялась и нажала кнопку на белом пульте.
Задний фон аквариума мгновенно изменился, превратившись из лазурного морского дна в расплавленное лавовое поле, угрожающе мерцающее алым. Ло Цзиньчен увидел, как осьминог практически мгновенно начал менять цвет, от головы к кончикам щупалец, и приобрел точно такой же алый оттенок, будто очень много выпил. Кожа осьминога сымитировала даже пузырьки на лаве, образовав несколько ярких желтых кружков, которые ненадолго появились и исчезли.
Еще одно нажатие, и расплавленная лава превратилась в пустыню. Осьминог сменил цвет, став желто-коричневым и имитируя текстуру песка, вплоть до мелких бороздок, оставленных на песке горячими пустынными ветрами.
Пустыня сменилась тропическими джунглями, и на этот раз зеленый цвет осьминога казался тусклым и неровным, недостаточно хорошо имитируя фон. Мэр объяснил, что причина заключается в действии астаксантина в теле животного.
А затем джунгли сменились анимированным изображением, постоянно меняющимся, со вспышками и водоворотами разных цветов, хаотически переплетающимися, будто это были закорючки сумасшедшего художника. Осьминог изо всех сил старался следовать изменениям, но ему удавалось лишь время от времени сымитировать часть картины.
И вдруг на смену хаотическому фону появилось зеркало.
Казалось, осьминог перепугался. На смену его прежней ленивой позе пришла другая, он держался за стекло всего тремя щупальцами, а остальными пятью принялся размахивать, будто знаменами, показывая, что он хозяин территории. Его двойник в зеркале отвечал такими же движениями. Поверхность обоих осьминогов начала мерцать. Внутри хроматофоров, источников способности осьминога менять цвет, находятся эластичные капсулы, наполненные разными пигментами, и сейчас они постоянно меняли цвет, расширяясь и сокращаясь. В целом это производило впечатление пикселей на экране компьютера или калейдоскопа. Многоцветные картины сменяли одна другую.