Чэнь Цюфань – Мусорный прибой (страница 24)

Некоторые утверждали, что высказывание Хань Ю выражает его обиду на императора Сяньцзуна, но это результат недостаточного понимания истории. На самом деле эти строки относились к древнему обычаю уроженцев Кремниевого Острова, известному под названием палирромантии.

Палирромантия являлась гадательной техникой, корни которой глубоко скрыты в тумане прошедших веков. Предполагалось, что она появилась как обобщение мудрости, поколениями копившейся у рыбаков Кремниевого Острова. Подобно другим гадательным практикам, палирромантия интерпретировала состояние, местоположение и траекторию движения обломков и иных предметов, приносимых к берегу прибоем и приливами, с целью предсказания будущего. Однако если иные гадательные практики обычно имели дело с неживыми объектами – ветками, панцирями черепах, костями животных, кучками песка, монетами и бамбуковыми палочками, палирромантия использовала живые объекты.

Древние обитатели Кремниевого Острова верили, что живые существа, когда они тонут в морских волнах, обретают связь с миром духов и становятся особенно чувствительными и восприимчивыми к посланиям из будущего, оборачиваясь тем самым могучим орудием в руках гадающего, позволяющим более точно узреть картины грядущего.

Уникальная лагуна, образовавшаяся на отмели у Кремниевого Острова, была идеальным местом для палирромантии. Древние обитатели Кремниевого Острова приходили на вытянувшееся в море щупальце косы и бросали в воду живую жертву, а затем стояли на Пляже Созерцания Прибоя в ожидании, когда утонувшее создание выбросят на берег волны. Как уже было сказано ранее, пляж поделили на двенадцать равных отрезков, отметив их гранитными камнями, на которых были выбиты магические знаки, чтобы способствовать успеху гадания, но в годы Культурной Революции все эти знаки были уничтожены.

– Значит… жертвы, которые они приносили…

Кайцзун говорил с трудом, и прокашлялся.

– Новорожденные телята, ягнята или собаки, – ответил старший. – По крайней мере, по большей части.

Жертву связывали особыми веревками и особым образом, так, чтобы живое существо не смогло сбежать, уплыв само, но оставляя ему достаточно свободы, дабы оно подольше боролось и барахталось, удлиняя тем самым процесс утопления. После этого долгого и мучительного путешествия их тела, выброшенные волнами на берег, принимали ужасающие позы, так, будто они были искалечены в процессе общения с миром духов. Страшные гримасы на мордах, пустой взгляд, утопшая душа.

Если жертва оказывалась на берегу еще живой, то ее судьба зависела от того, какое послание она принесла от духов. Если гадание свидетельствовало об удаче, то люди ждали, пока создание умрет, а затем хоронили его с соблюдением подобающих ритуалов. Если результат гадания признавали неблагоприятным, то люди забивали его камнями до смерти и хоронили в каком-нибудь пустынном месте, никак не обозначая место захоронения, дабы неудача не нашла дом прорицателя по каким-либо следам.

Кайцзун мало что знал про заместителя министра Хань Ю, однако в описании Дедушки Ченя этот человек выглядел бунтарем, осознанно рискнувшим головой в споре с императором и заявившим, что предполагаемый палец Будды следует «подвергнуть полному уничтожению путем сожжения в огне и утопления в воде, дабы люди более не обманывались ложной верой, а будущие поколения были избавлены от опасности». Для такого твердолобого атеиста заявить, что «Те, кто созерцает прибой, возможно, познают мир», было намеком на восхищение, что было бы для него, конечно же, совершенно неприемлемо.

Дедушка Чень объяснил, что это произошло в силу того, что Хань Ю, чьи амбиции при дворе были уничтожены, попросил прорицателя предсказать его будущее и лично наблюдал за церемонией палирромантии. Собаке связали ноги и бросили в море, спиной вниз. Спустя час тело собаки, уже раздувшееся, выбросило на берег в том же самом положении; затем накатила вторая волна, приподнимая труп, перевернула его, и тело собаки уткнулось мордой в песок.

Прорицатель интерпретировал гадание таким образом: хотя Хань Ю и не сможет изменить свою судьбу в этом цикле, ему следует держаться в тени и ждать следующего, и тогда он определенно вернется в столицу и обретет большую власть. В конечном счете результат гадания был сочтен вполне благоприятным.

Когда на престол взошел император Муцзун, сын и наследник Сяньцзуна, он вызвал Хань Ю в столицу и назначил его главой Императорской Академии, а затем – заместителем военного министра и заместителем министра двора. Павильон и стела стали подарками от Хань Ю в знак благодарности духам за благоприятное предзнаменование.

– А как же вы тогда объясните вторую строку, «Те, кто придерживается милосердия и добродетели, возможно, обретут удачу»?

Кайцзун никак не мог понять отношения столь ученого человека к жертвоприношениям. Ему трудно было представить себе Хань Ю, легендарного героя, изгнавшего крокодилов из рек Чаочжоу[16], в качестве сторонника защиты природы и животных.

– Иногда, – сказал старший, и его веки задрожали, – для палирромантии использовали и людей.

6

– Эй, поддельный иностранец, теперь ты понял, почему лодочник не осмелился пристать к берегу на сампане? – спросила его Мими той ночью на Пляже Созерцания Прибоя.

Они оказались на огромном кладбище. Несколько деревянных табличек, воткнутых в темную почву, говорили о том, что здесь похоронены тела. Однако на них был лишь год смерти; не было ни года рождения, ни имени. Валялись кучки призрачных денег, куски благовонных палочек и свечи. В слабом свете луны это выглядело особенно жутко. Мими сложила ладони, опустила взгляд и начала бормотать молитву.

– Это… – тихо заговорил Кайцзун, будто боясь потревожить безымянных бездомных духов.

– Это неопознанные тела, выброшенные на берег волнами; кто-то пытался уплыть в Гонконг; кто-то, вероятно, женщины и дети, убитые местными на их… ритуалах.

Хотя Кайцзун и был убежденным атеистом, он вздрогнул. Но поспешно заставил себя успокоиться. Конечно же, это не более чем городская легенда, придуманная рабочими-мигрантами, чтобы опорочить местных.

– И ты потащила меня среди ночи только для того, чтобы посмотреть на это?

– Конечно же, нет. Смотри! Вон там!

Мими дернула головой, показывая на огромную тень в углу кладбища.

– Вау.

Кайцзун остановился перед предметом, ошеломленный его размером и зловещим видом.

Достал свой защищенный смартфон и стер с него воду. Слабый свет экрана осветил громадного охранителя кладбища, вполне подходящего для даосских или буддийских верований. Экзоскелет почти трехметровой высоты, робот, меха. Броня из твердого сплава была покрыта даосскими заклинаниями, и понять, какого она цвета была изначально, невозможно. На каждой выступающей части висели буддийские четки, деревянные и пластиковые, качаясь на ветру, будто ветряные колокольчики, и постукивая. Даже сочленения корпуса были перевязаны ярко-красными лентами в знак пожелания удачи.

По сравнению с продаваемыми на eBay истребителями Су‐35 этот меха был не настолько впечатляющим, не более чем игрушка, выброшенная взбалмошным богатым человеком. Развитие материалистической науки и технологий превратило их в своего рода эзотерическое знание, поэтому реверсный инжиниринг стал делом трудным и неблагодарным. Взять, к примеру, искусственные мышечные волокна этого меха, заменившие традиционные гидравлические приводы: даже если ты сможешь выяснить структуру и состав этих волокон, ты никогда не сможешь их воссоздать. Эпоха, когда можно было захватить вражеский истребитель и использовать его для технологического рывка в собственной авиационной промышленности, давно миновала.

Кайцзун заинтересовался. Как же сюда попал этот меха? И почему он так странно выглядит?

Мими закончила молитву и открыла глаза. Будто услышав мысли Кайцзуна, на мгновение задумалась и заговорила:

– Это из-за Брата Вэня.

Брат Вэнь объявил столь экзотическую находку своей сразу же, как ее доставили на Кремниевый Остров. В своей собственной мастерской он ухитрился исправить все видимые повреждения и подключить вирусные батареи к источнику питания. Дальнейшие исследования показали, что существуют два контура управления меха. Первый – дистанционное управление. Брат Вэнь попытался взломать протокол связи, но система почему-то отказывалась отвечать на сигналы. Потерпев неудачу, он занялся вторым контуром управления – мышечно-сенсорным. Для работы этого контура требовалось, чтобы кто-то забрался внутрь меха и управлял им, надев специальный костюм, считывающий движения тела и передающий их в систему робота.

Конечно же, сам он не мог так рисковать и выбрал на эту роль А Жуна, сироту.

Худой А Жун странно смотрелся на фоне массивного металлического экзоскелета, забираясь внутрь. На его лице была радость. Он начал двигать руками и ногами, пока на пульте не загорелись индикаторы. Брат Вэнь, пребывая в возбуждении, крикнул ему, что надо попробовать двигаться. Поскольку машина не была адекватно настроена на данного пилота, ее движения были медленными и неуклюжими, будто у астронавта, идущего по поверхности Луны. Сенсоры сотни и тысячи раз в секунду передавали информацию в главный компьютер, который, произведя необходимые вычисления, выдавал сигналы на искусственные мышечные волокна, вызывая их сокращения. Меха начал двигаться. Если происходила какая-то задержка в передаче данных, у пилота возникало ощущение, что он движется сквозь вязкую жидкость, через силу.