Чэнь Цюфань – Мусорный прибой (страница 23)

– Я слышал, что ты сошелся с одной из «мусорных девушек», – сказал он почти беззаботно.

– Ее зовут Мими, – поправил его Кайцзун.

– Конечно. Я просто не привык называть их по именам.

– Думаю, со временем можно привыкнуть, – сказал Кайцзун, старательно сдерживая гнев и сохраняя почтительный тон. Ему не стоит оскорблять столь влиятельного человека.

– Хо-хо, вы, молодежь, всегда думаете, что Великую Стену можно за один день построить.

– Нет, но вполне возможно, что она за один день обрушится.

– Думаю, нам просто подождать надо. Ты с ней сегодня вечером не встречаешься?

Кайцзун был ошеломлен, но старик уже не смотрел на него, он снова смотрел куда-то вдаль.

Кайцзун мгновенно вспомнил, как они проводили время с Мими. Мертвое тело собаки, продолжавшее дергаться; море, полное голубых огоньков, дух Пляжа Созерцания Прибоя той ночью… он пытался понять, где же у главы клана были шпионы. И вдруг понял, что искорки в глубоко запавших глазах старика – вовсе не отражение заходящего солнца. Эти крохотные голубые точки мигали, будто строки на экране беспроводного терминала, собиравшего из эфира все мыслимые тайны.

Вопреки ожиданиям Скотта, они все-таки поймали того, кто залез к нему в номер.

Допросная была чистой и ярко освещенной, опять же вопреки его ожиданиям. У сидящего перед ним мужчины было молодое выразительное лицо, одна из его рук была пристегнута наручниками к стулу. Когда Скотт вошел, глаза мужчины дернулись вверх и вправо, будто он мысленно сравнивал лицо Скотта с тем, что было запечатлено в его памяти. И он заговорил, на английском, с кантонским акцентом.

– Мы наконец встретились, мистер Скотт Брэндл. Я ждал этого.

– Вы меня знаете?

– Лучше, чем вы могли бы подумать.

– О, можно поподробнее.

– Давайте не будем тратить время на вашу персону, хорошо? «Экссон-Мобил», «Римбунан Хиджау», Всемирный Банк, «ТерраГрин Рисайклинг» и ужасный кукловод, стоящий за всеми ними, – разве все эти меняющиеся имена не принадлежат одной фамилии – Жадность?

Мужчина самоуверенно улыбнулся.

– Хорошая шутка. Но позвольте напомнить, что у людей Жадности длинные руки. Так что ближе к делу, пока я не познакомил твое милое лицо с моим кулаком.

– Вы не станете, – ответил юноша, запрокидывая голову и глядя в угол комнаты у потолка. – Они на нас смотрят, наверняка и слушают. На вашем месте я бы вел себя осторожнее.

Скотт неловко взялся за стул и подвинул его. Ножки стула неприятно заскрежетали о пол.

– Кто ты такой? И что тебе нужно? – заговорил Скотт, тихо, будто не подозревая о степени чувствительности аппаратуры слежения.

– Речь не о том, чего хочу я, а о том, чего хотим мы. Мы знаем все те трюки, которые вы использовали в Венесуэле, Папуа – Новой Гвинее, Филиппинах и Западной Африке – приходите в качестве спасителей, обещаете экономическое развитие и рабочие места; все чудесно, ха! Нас это не волнует; так уж устроен мир. Но нас волнует ваш побочный проект, те маленькие трещины, которые вы создаете, от которых может сойти с рельс весь поезд. Поверьте, вам лучше не ввязываться в этот скандал; все это куда более грязное дело, чем вы можете себе представить, пусть у вас и у самого руки не слишком чисты.

Скотт ничего не ответил. Понятно, эти люди смогли раздобыть некую информацию, о которой он и сам не знает.

Задача обещала быть простой. Он прибыл на Кремниевый Остров под именем Скотта Брэндла, высокопоставленного сотрудника «ТерраГрин Рисайклинг». Используя привычные методы – продвинутые технологии защиты окружающей среды, ожидание экономического роста, соотношение вложений и прибыли, среднесрочные и долгосрочные перспективы социального развития и формирования рабочих мест, сексуальный подкуп и так далее, – он должен был быстро разыграть партию, убедив местную администрацию подписать соглашение о совместном создании индустриального парка по переработке отходов. «ТерраГрин Рисайклинг» обеспечит оборудование и частичное финансирование, а позже и поставку большого количества дешевой рабочей силы, которая тоже потребуется.

На первый взгляд неплохая сделка; в самом деле, баланс даже несколько смещен в пользу Кремниевого Острова, поскольку «ТерраГрин Рисайклинг» согласится дополнительно спонсировать мероприятия по очистке сильно загрязненных воды и почвы.

Взамен «ТерраГрин Рисайклинг» получит право покупки переработанных на Кремниевом Острове возобновляемых ресурсов по выгодной цене. Это одним махом решит главную проблему местной администрации – даст им в руки стабильный и долговременный источник финансирования для выплаты долга и процентов по нему, а также существенно увеличит ВВП.

Поэтому-то Директор Линь Йи-Ю и сменил свое отношение к делу и теперь старался заключить соглашение, несмотря на сильное давление, которое на него оказывали. В отличие от других чиновников, относящихся к назначению на пост в этой местности как к временному явлению, сам он родился и вырос на Кремниевом Острове. Все родственники Линя жили здесь, и он хотел принести реальную пользу будущим поколениям уроженцев острова, оставив по себе хорошую память. Однако реальность оказалась жестче. Его зажало меж двух стен – обязательствами перед кланом и обязательствами перед правительством. Он извивался, пытаясь выбраться в узкую щель между ними, но это грозило ему тем, что он окажется жалким и ненужным, как бездомный пес.

Конечно же, Скотт понимал, что сделка выглядит слишком хорошей, чтобы это было правдой. В открытую дерутся только уличные хулиганы на ножах; настоящие убийцы скрывают свое оружие, добиваясь победы и не обагряя его кровью.

– Я слышал, что здесь подозреваемые часто умирают на допросах, а официальное вскрытие не дает никаких оснований для подозрений, – холодно сказал Скотт.

– Я готов к смерти с того момента, как ступил на землю Кремниевого Острова. И я не стану последним, – ответил юноша, бесстрашно глядя на него.

– Почему бы тебе просто не сказать мне, что вам нужно? – спросил Скотт. Он вдруг очень устал от этой игры. Слишком долго носил костюмы, слишком часто менял роли, уже стал забывать, каков он сам, когда роль не играет.

– Позвольте мне позвонить по телефону, и мой босс лично пообщается с вами. Здесь нечисто.

Чисто. Это слово было для Скотта почти как аллерген, и он оглушительно расхохотался. Юноша тщетно пытался испепелить его взглядом и заставить замолчать. В этом мире нет ничего чистого.

– Мы все сделаем чисто, – двусмысленно сказал Скотт. Встал и вышел из допросной. Камера в углу потолка продолжала снимать крохотную фигурку арестованного. Линзы объектива искажали изображение, и казалось, что он стал напоминать раздавленного таракана, раскинувшего в стороны лапки по мере того, как они расслабились.

Заходящее солнце окрасило горизонт кроваво‐красным светом.

Лицо старшего походило на горящую книгу, будто оставшиеся после стольких лет в целости страницы скручивались в пламени, превращаясь в пепел. Сквозь свои опущенные веки он видел все; несмотря на молчание, он звучал громче, чем бронзовый колокол.

Кайцзун хорошо понимал, что перед ним не просто старик на закате своих дней. Искорки в глазах были результатом работы новейшей модели контактных линз дополненной реальности, неизвестен был лишь уровень доступа, который они обеспечивали. Здесь, с ограниченной скоростью передачи данных, такой старик был ужасающим персонажем, казалось, что он в любой момент может сорвать грим и превратиться в хладнокровного воителя.

Однако старший улыбнулся и покачал головой.

– Я знаю, что вы были на Пляже Созерцания Прибоя, – тихо сказал он. – Это нехорошее место.

Нехорошее место. Простые слова, но у Кайцзуна упало сердце.

– Я слышал, что…

– Это правда, – перебил его старший. – Это называлось палирромантией.

С того места, где они находились, увидеть Пляж Созерцания Прибоя было невозможно. Над крышами домов, сливающимися, будто щитки панциря черепахи, виднелась лишь верхушка Павильона Созерцания Прибоя – и не заметишь, если не знать, куда смотреть. Солнце продолжало опускаться, и море начало терять свое золотисто-красное свечение, сначала у берега, а потом и дальше, до самого горизонта, будто расплавленный свинец, остывающий и сереющий. На поверхности появились тонкие волнообразные линии, будто узоры на экране осциллографа – скачущие, исчезающие и вновь появляющиеся, будто бесконечная нотная партитура, будто мелодия гравитации, длящаяся тысячелетиями.

Кайцзун слушал, как старший рассказывает ему об истории, не записанной ни в одной книге. И у него внезапно холодок по спине пошел. Это всего лишь ветер, подумал он. Умоляю, пусть это будет всего лишь ветер.

Рассказывают, что Павильон Созерцания Прибоя был выстроен по указу Хань Ю, заместителя министра юстиции во времена династии Тан. Хань Ю возражал против планов императора Сяньцзуна[15] установить во дворце алтарь со священной реликвией, пальцем Будды, внутри. В результате он был изгнан из круга придворных и понижен в должности, став наместником Чаочжоу. Посетив Кремниевый Остров – который тогда, конечно же, не назывался Кремниевым Островом, – Хань Ю приказал построить павильон. Рядом с павильоном когда-то возвышалась каменная стела с каллиграфической надписью высказывания Хань Ю. «Те, кто созерцает прибой, возможно, познают мир; те, кто придерживается милосердия и добродетели, возможно, обретут удачу». Позднее стела упала в море во время урагана.