Чэнь Цюфань – Мусорный прибой (страница 21)

Они тщательно скрывали злобу и ненависть к пришлым, но не упускали возможности окружить белого туриста, пытаясь продать ему любые свои поделки, за которые можно было получить деньги.

В конце концов Скотт отыскал место под названием Кемару, в переводе с местного языка – «лук и стрелы». Здесь был водопад и пруд в форме полумесяца, промытый в земле падающей водой. Растущие на берегу мангровые деревья раскинули в воздухе густые корни, опускающиеся в воду, неподалеку река впадала в море, и отсюда был виден пляж, на который мягко накатывали волны моря Бисмарка. Вдали виднелись острова прибрежного архипелага. Само место, по всей видимости, было названо в честь пруда в форме лука.

Скотт раз за разом отвечал «нет» на любые попытки местного проводника что-нибудь ему продать, а потом его терпение лопнуло, и он резко сказал проводнику убираться с глаз долой. Невысокий темнокожий мужчина лишь посмотрел на него и исчез.

Окруженные солнечным светом, пением птиц, прозрачной прохладной водой и экзотической тропической растительностью, Скотт и Сьюзан вели себя, как обычные американские туристы. Лежали на огромных камнях рядом с прудом, наслаждаясь лучами солнца, ласкающими их спины, слушали, как плещутся в воде их дочери, хихикая, словно маленькие ангелочки. Действительно, просто рай, подумал Скотт.

Папочка! Мы вон туда хотим, сказала Нэнси.

Только далеко не заходите, и следи за Трэйси.

Скотт заранее разведал местность. В воде не слишком глубоко, опасных животных нет.

Я сама о себе позаботиться могу, сказала Трэйси.

Конечно, милая. Но не уходите слишком надолго. Мы еще ненадолго на пляж сходим. Вам там понравится.

Скотт даже не поднял головы, чтобы посмотреть, куда собрались дети.

Прошло десять минут. Сьюзан начала беспокоиться.

– Трэйси? Нэнси?

Нет ответа.

– Трэйси! Нэнси!

Сняв солнцезащитные очки, Скотт прыгнул в пруд и поплыл к одной из сторон полумесяца. На поверхности воды никого не было. Он развернулся и поплыл к другому берегу. Тоже никого. Он все больше тревожился, а крики Сьюзан лишь добавляли беспокойства.

Скотт нырнул и открыл глаза под водой, глядя по сторонам. И увидел что-то голубое, среди корней мангровых деревьев. Будто мерцающий фосфоресцирующий свет. Купальник Трэйси. Он вынырнул, сделал глубокий вдох и снова нырнул, загребая руками как безумный. Похоже, Трэйси застряла ногами в корнях, и чем больше она трепыхалась, тем крепче в них запутывалась. К счастью, она была еще столь маленькой и легкой, что Скотт без труда высвободил ее и вытащил из воды.

Лицо Трэйси было бледным, ни кровинки, ее тело совершенно обмякло. Скотт отдал ее Сьюзан.

– Делай ей искусственное дыхание! – крикнул он. – Как на видео. Чтобы у нее воды в легких не осталось.

И, не раздумывая, снова нырнул в воду.

Нэнси должна быть где-то рядом. Скотт широко открыл глаза, с силой загребая руками и ногами. И увидел лицо Нэнси, будто кукольное, на другой стороне пучка корней, похожего на щупальца, из которых он только что освободил Трэйси. Ее глаза были полузакрыты, а рот – широко открыт. Значит, ее легкие наполнены водой. Скотт заставил себя отбросить ужас и сосредоточиться на том, чтобы освободить онемевшее тело из переплетений корней. Похоже, что она хотела спасти младшую сестру и запуталась сама.

Следи за Трэйси. Не получилось ли, что именно из-за этих его слов Нэнси не осмелилась позвать на помощь, а попыталась спасти Трэйси сама? Сердце в груди Скотта колотилось, воздух в его легких уже подходил к концу. Но узловатые корни не поддавались. Его силы здесь не хватит, а легкие вот-вот разорвет.

Скотт вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух. На берегу стояла невысокая темная фигура проводника.

Проклятье! Иди сюда, помоги мне!

Проводник бесстрастно покачал головой, будто не понял, что сказал Скотт. Сотня тысяч кина, сказал он.

Я дам тебе сколько хочешь. Помоги мне!

Проводник снова покачал головой. Я хочу сейчас.

Сукин сын долбаный. В отчаянии Скотт сдернул с руки водозащитные часы «Ролекс», в которых можно было нырять, и кинул проводнику. Эти часы стоят намного дороже, чем сто тысяч кина, солгал он.

Проводник поглядел на часы и нырнул в воду.

Но было поздно.

Скотт колошматил проводника до тех пор, пока его лицо не превратилось в кровавую кашу. А рядом лежало тело Нэнси, неподвижное, белое и прекрасное, как Офелия на картине Милле. Скотт не мог поверить в то, что эта маленькая девочка, еще несколько минут назад полная жизни, теперь умерла. Сьюзан рыдала без перерыва, обнимая перепуганную Трэйси. Местные спасатели, явившиеся с большим опозданием, молились за упокоение ушедшей души, по местному обычаю прижавшись лбами к стволу убившего ее дерева. Их верования были чистой воды анимизмом, но Скотт представить себе не мог, что они собираются сказать дереву. Сам он чувствовал, как его сердце зашлось болью, так, будто часть его жизни выдирали у него из груди.

Большая нагрузка и интенсивное дыхание, по словам врача, привели к пароксизмальной тахикардии. Он посоветовал имплантировать кардиостимулятор. Но Скотт понимал, что сменился не только ритм его сердца. Изменилась вся его жизнь.

Спустя десять лет Трэйси было тринадцать, а Нэнси так и осталась семилетней.

Мими пошла быстрее, не осмеливаясь оглядываться.

Оказавшись на территории клана Ло, она ринулась к хорошо знакомой старой хижине, но, как только она вошла на двор, из дверей вышли двое местных, с фотографией в руке.

Проклятье! Мими инстинктивно свернула в сторону и спряталась за грудой мусора. Потом приподняла голову и осторожно выглянула. Это не громилы клана Ло, совершенно незнакомые люди, иначе одетые, чем те члены банды. Но, несомненно, они искали именно ее.

Мими раздумывала, что лучше, уйти сразу или подождать, пока эти чужие уйдут, но тут кто-то хлопнул ее по спине. Мими вскочила, как перепуганная кошка.

– Мими, ты вернулась! Я так о тебе беспокоилась.

Это была Лань-лань, девушка, работавшая с ней в одной мастерской. Они не виделись больше недели, с тех пор, как Мими ушла на территорию клана Чень. Приятно увидеть родную улыбку.

Услышав ее голос, незнакомцы обернулись. Мими оттолкнула Лань-лань и бросилась бежать, прямо как в том ночном кошмаре. Засыпанная гравием дорога, хижины и кучи мусора тряслись перед ее глазами, исчезая позади. Она слышала крики, приближающиеся, смешивающиеся со свистом воздуха, который почему-то напомнил ей змеиное шипение. Куски гравия забивались в туфли, резали ей подошвы, но она бежала все быстрее, изо всех сил, в надежде, что боль поможет ей высвободить скрытые резервы и выжить.

Голоса уже звучали совсем рядом.

Она уже была готова сдаться и вдруг увидела электрическую тележку рикши Дядюшки Хе, перевозившего воду. Дядюшка был родом из деревни неподалеку от родной деревни Мими и всегда хорошо к ней относился. Не раздумывая, Мими побежала еще быстрее и запрыгнула в кузов тележки. Машина вздрогнула, и большие бутыли с водой с глухим стуком загрохотали друг о друга. Дядюшка Хе испуганно обернулся и увидел Мими, но не успел сказать ей ни слова.

– Езжай дальше! – крикнула она. – Давай!

Электромотор загудел громче, и тележка загрохотала по грунтовой дороге в сторону города. Мими откинула в сторону промокшую от пота челку и глянула в зеркало заднего вида. Преследователи не отставали.

Десятки бутылей с водой не давали тележке разогнаться, а преследователи, судя по всему, были людьми тренироваными. Они не отставали, будто стая волков, преследующих раненую жертву, продолжая бежать в ожидании того, что жертва сделает ошибку.

Прикусив нижнюю губу, Мими столкнула ногой одну из бутылей через борт. Пару раз подпрыгнув, бутыль покатилась навстречу преследователям, будто шар в боулинге. Первые двое проворно увернулись от нее, а вот третий, вовремя ее не увидев из-за спин товарищей, увернуться не смог. Бутыль врезалась в него, и он упал, вскрикнув, и не смог подняться.

– Моя вода! Ох, моя вода! – со слезами воскликнул Дядюшка Хе.

– Я тебе заплачу! – завопила в ответ Мими.

Она сталкивала с тележки бутыли с водой, одну за другой, и они катились навстречу преследователям. Тем приходилось уворачиваться, и из-за этого они сбавили темп. Расстояние увеличивалось. В тележке осталось совсем немного бутылей, и она набирала скорость. Дорога здесь была намного более ухабистой, и у Мими возникло ощущение, что они летят над ней.

– Держись! – крикнул Дядюшка Хе.

Сбоку от них был каменный мост над большой канавой, узкое место на дороге, ведущей в город. Тормозить было поздно, и Дядюшка Хе изо всех сил вцепился в ручки руля. Тележка заскрежетала, резко сворачивая почти на девяносто градусов, к мосту. Если бы она была полностью загружена, это был бы вполне простой маневр, но сейчас, когда Мими скинула почти все тяжелые бутыли с водой, легонькая тележка начала терять равновесие. Заднее колесо поднялось в воздух, и она покатилась по мосту наискось, скользя, будто планер, и распугивая торговцев, расставивших свои лотки по краям моста.

Дядюшка Хе изо всех сил старался не врезаться в толпу и поплатился за это. У него не хватило сил удержать тележку на нужной траектории. Мими ощутила резкий толчок и поняла, что летит в воздухе. Тележка с громким хрустом врезалась в один из столбов моста, и Дядюшку Хе выбросило вперед, ударив о край моста. Он лежал, обмякший, будто огромный кусок мяса, выставленный на продажу.