Чэнь Хуэйцзюнь – Кофейный краш (страница 32)
– Одна белая акула проглотила красный боб. Знаешь, во что она превратилась?
– Во что?
– В красную бобовую акулу!
Синъянь издала смешок, и я уже решил, что моя дурацкая шутка подействовала, но вдруг слезы навернулись у нее на глаза и закапали прямо в кофе.
Я молча сидел рядом с ней.
Кажется, дождь ей сочувствовал и решил составить компанию, продолжая идти всю ночь.
Той ночью я не поехал домой – так и заснул на диване в гостиной Синъянь.
28
На утро, когда Синъянь вышла из своей комнаты, она выглядела измученной, глаза у нее были опухшие и немного красные, потому что проплакала всю ночь.
Я не стал ничего спрашивать, вместо этого решил притвориться, что ничего не случилось, и пригласить ее куда-нибудь.
– Пойдем в кофейню «Домашние животные»?
– …
– Или в «Подвесные кресла»?
– …
– А может, в «Банную кофейню»?
Но на все мои предложения Синъянь только отрицательно мотала головой. Улыбнувшись через силу, она сказала:
– Я в порядке. Ты возвращайся домой.
Но уходить я не соглашался: сегодня, что бы ни случилось, решил быть рядом с Синъянь. Я раздвинул шторы в гостиной и впустил теплый солнечный свет.
– Погляди, какая прекрасная погода сегодня! А в кофейне как раз выходной. Дома сидеть как-то неправильно, пойдем лучше прогуляемся! Посмотрим на лисенка в «Домашних животных», а потом сходим в «Банную кофейню» искупаться.
В конце концов она поддалась на мои нескончаемые уговоры.
Мы спустились вниз, вышли в парк, и тут навстречу – Чжисюань, бросился прямо на меня с каменным злым лицом и безо всяких слов заехал кулаком мне по лицу. От боли у меня искры из глаз посыпались!
Повернувшись к Синъянь, он с ожесточением заорал:
– И ты еще говорила, что у тебя с ним ничего нет! Так ты меня за нос водила!
С этими словами Чжисюань влепил ей две пощечины. Синъянь, руками схватившись за лицо, глядела на него так, будто с трудом верила во все происходящее.
Чжисюань впал в ступор, растерянно глядя по сторонам. Но тут я подбежал к нему, и началась драка.
– Ах ты, гад, на девушку руку поднял!
Чжисюань вроде как забыл, что ему надо защищаться, и сразу получил от меня хороший удар в челюсть. Мой удар ногой все-таки заставил его опомниться, и тогда он зарычал:
– Ублюдок, девушку мою увел!
Мы сцепились, на крики примчался охранник и принялся нас разнимать. Я старался встать так, чтобы загородить Синъянь собой: боялся, что Чжисюань опять ударит ее.
Чжисюань, придя в себя, начал отчаянно извиняться:
– Синъянь, прости, прости, я… совсем голову потерял от ревности. Клянусь, больше никогда этого не повторится.
Приблизившись к ней, он хотел взять ее за руку.
– Умоляю тебя, я исправлюсь! Дай мне еще один шанс, не будем расставаться, все будет как раньше, а?
Синъянь с измученным видом отступила на шаг:
– Слушай, Чжисюань, вчера я тебе уже все объяснила, мы расстаемся, и причина не в нем и не в поклонниках в кофейне. Это ты неимоверно подозрительный, и я устала от тебя. – Ее голос вдруг стал ледяным: – И вот еще что. Я никогда не буду вместе с тем, кто меня ударил!
Договорив, Синъянь вышла за ворота, и я поспешил за ней.
Мы подошли к мотоциклу, и я увидел, как из ее глаз падают слезы, а на лице краснеют следы от пощечин. Мне было ужасно жаль ее, так, что щемило сердце.
– Болит?
Она покачала головой и показала на мой лоб:
– Это тебе из-за меня досталось!
– Нет, я сам во всем виноват. Садись, отвезу тебя в одно место.
Я про себя уже решил куда, и мы поехали с ней по шоссе по направлению к Радужному мосту. По дороге Синъянь ни о чем не спрашивала, обеими руками крепко обнимала меня за талию. Вот когда я по-настоящему почувствовал, что мы стали опорой друг для друга.
Через полчаса мы подъехали к музею фотоаппаратов. Только тогда она, недоумевая, спросила:
– Зачем ты привез меня сюда?
Больше таиться не имело смысла, так что я выложил все начистоту об увиденном мной будущем. В первую секунду Синъянь застыла, а спустя несколько мгновений пробормотала:
– Ты заранее предвидел все, что случилось сегодня? Разве такое возможно?
– Вначале я тоже так думал, даже решил, что такие странные видения у людей бывают только перед смертью. Но потом все раз за разом стало происходить именно так и мне уже ничего не оставалось, как поверить, что я увидел будущее, – с горькой усмешкой объяснил я.
Синъянь покачала головой, и по ее лицу было ясно, что она с трудом верит во все это.
– Пойдем!
Мы вошли в музей и, пробравшись сквозь толпу, повернули в коридор к маленькой комнате. Когда мы оказались внутри, Синъянь с любопытством огляделась по сторонам. Эта комната отличалась от других залов, и там почти не было людей. Перед нами лежала та самая мыльница, такая невзрачная, что никого не интересовала.
Я подошел к фотику и сказал:
– Вот, с его помощью я увидел будущее.
С недоверчивым видом она взяла мыльницу и прильнула к видоискателю.
– Надо нажать на кнопку спуска затвора, – произнес я.
Синъянь попробовала несколько раз, но ничего не щелкнуло.
– Ничего я не вижу.
Передав мыльницу мне, она вышла из комнаты.
Я скорее положил фотик на место и бросился за ней, пытаясь объясниться:
– Синъянь, я тебя не обманываю! Я и вправду видел будущее, которое случилось с вами…
Но она остановила меня и с горечью произнесла:
– Ну хорошо, видел ты будущее, и что? Правда это или нет, никто ничего уже не сможет изменить.
Синъянь пошла обратно к толпе. Я молча побрел за ней и уже пожалел, что поступил так необдуманно, приведя ее сюда.
Вообще-то она права. Ну видел я будущее, и что? Разве можем мы спорить с судьбой? Если бы я рассказал ей все раньше, ничего плохого не случилось бы? Скорее всего, Синъянь погрузилась бы в такую же депрессию, как и я, и не знала бы, что делать дальше.
Туристов становилось все больше, и мы удалялись друг от друга. Я глядел ей вслед, пока она не исчезла в толпе. Потом я искал ее, ходил кругами, почти физически ощущая потерю, будто с этого момента она могла навсегда исчезнуть из моей жизни.
29