Чэнь Хуэйцзюнь – Кофейный краш (страница 19)

Можно подумать, фоткать так сложно? Да я и сам могу делать отличные снимки, если захочу.

Я не мог не думать о Синъянь и ее фотографе. Прильнув к видоискателю, я представил, что она прямо передо мной, и пробормотал себе под нос: «Раз, два, три, улыбайся!»

Мне казалось, что Синъянь здесь. Я видел ее улыбку, озарявшую мою душу нежным светом. Сердце бешено заколотилось, а пальцы мягко нажали на спуск, и фотик издал резкие «щелк-щелк». Вдруг перед объективом вспыхнул свет, превратившийся в бесконечный туннель.

А дальше начало происходить что-то странное: по краям тоннеля возник радужный ореол и в кадр, разговаривая и смеясь, вошли Чжисюань и Синъянь.

Я прямо застыл, ошарашенный, и, прежде чем успел среагировать, кадр мгновенно сменился: мы были в ресторане. Я увидел себя сидящим с унылым лицом, Синъянь стучит ложкой по моей голове и смеется над тем, что у меня крыша поехала. Чжисюань вытирает салфеткой уголок рта Синъянь и доедает за ней все блюда, которые она не съела.

Картинка опять сменилась. Мы едем на поезде, а потом идем гулять на торговую улицу и в парк. Чжисюань много раз порывается взять Синъянь за руку, но протягивает и тут же отдергивает свою руку. Мне, идущему позади них, все это видно яснее ясного.

Потом я оказался в до боли знакомой кофейне «Странник». Вошел Чжисюань с букетом цветов, Синъянь покраснела, а посетители зашумели.

На улице перед входом в кофейню Чжисюань признается в своих чувствах к Синъянь, и вот они уже радостно бросаются друг другу в объятия.

Выглядели эти картинки совсем как в 3D-фильме, когда изображения мелькают, а сцены быстро сменяют друг друга. Я не мог пошевелиться, будто мне надавили на самую уязвимую акупунктурную точку, и в полном ступоре наблюдал за происходящим.

В туннеле все стало серым. Вот Чжисюань и Синъянь ссорятся возле кофейни. У Чжисюаня озлобленное лицо, а Синъянь что-то говорит ему, но он отказывается слушать. Она хочет взять его за руку. Он сердито отбрасывает ее руку, поворачивается и уходит не оглядываясь.

Снова ссора, на этот раз в кофейне. Чжисюань обрушивается с руганью на Синъянь, и посетители слушают, как он ее хает.

Вот разозлившийся Чжисюань появился у подъезда дома, в котором живет Синъянь. Выглядит он ужасно, обозленный, как отчаявшийся лев. Спустя долю секунды Чжисюань в ярости влепил Синъянь пощечину… и еще одну.

По телу пробежала мелкая дрожь, и я со всей дури заорал:

– Стой! Не бей ее!

Тут же все накрыло темнотой, их фигуры исчезли, пропал и туннель, и все стало как было.

Меня бросило в жар, я даже весь взмок.

Что это вообще такое было? Почему все эти картинки пронеслись у меня перед глазами? С какой стати они вообще возникли в объективе? Может, это игра воображения? Или хозяин музея нарочно издевается над посетителями?

Я огляделся и перевел взгляд на камеру-мыльницу, которую держал в руках. В ней все дело, она какая-то странная. Помедлив немного, я поднял камеру и попробовал нажать на спуск, но кнопку заклинило, и фотик не срабатывал, как я ни нажимал.

Это еще что за ерунда? Только что ведь все работало.

Меня охватил жуткий страх, я отложил камеру и только собрался валить отсюда, как вдруг в комнату, хихикая, ввалилась группа парней с девушками.

– Ого! Смотри, почему тут мыльница лежит?

Они окружили стол, собираясь поиграть с камерой, а я встал в углу и наблюдал, что случится дальше.

– Она сломана, не щелкает.

– Ладно, пошли дальше!

И ребята с хихиканьем вышли из комнаты.

Я решил больше ни минуты тут не оставаться и тоже вышел следом. Не успел я прийти в себя, как заметил Чжисюань и Синъянь: они прошли мимо, весело переговариваясь.

Меня будто молнией поразило. Я замер и весь похолодел с головы до пят. Точно такую же сцену я только что видел в фотообъективе.

16

После того дня я начал сходить с ума и никак не мог вернуться к нормальной жизни.

Все, что я видел в объективе мыльницы, стало происходить в реальности – одно за другим. Как Чжисюань вытирает салфеткой уголок рта Синъянь и доедает за ней разные блюда. Как на торговой улице и в парке Чжисюань много раз порывается взять Синъянь за руку.

Раз за разом меня охватывал ужас, ведь до меня стало доходить, что увиденное тогда, в маленькой комнате, не игра воображения или злая шутка хозяина музея фотоаппаратов. В тот раз я на самом деле заглянул в будущее.

Говорят, что за мгновение до смерти вся жизнь проносится перед глазами, будто в ускоренной перемотке, и человек видит много необъяснимых вещей. И если мне открылось будущее Синъянь и Чжисюаня, значит ли это, что я скоро сыграю в ящик? А может, туннель, который привиделся мне в кадре, на самом деле туннель, ведущий в рай?

Весь этот кошмар прокручивался в моей голове снова и снова. Я стал плохо спать, потерял аппетит, тело превратилось в расстроенный механизм. Каждый день я жил в страхе.

Теперь когда я ехал на мотоцикле, то специально объезжал все туннели, даже если приходилось делать большой крюк. По ночам во сне мне казалось, что я брожу по черному туннелю без конца и начала, при этом никак не могу выбраться оттуда. Просыпался я от кошмара весь мокрый и с жутким ощущением удушья.

В кофейне раз за разом лажал, и Синъянь бросала на меня гневные взгляды. Например, она просила меня отнести кофе, а я выливал его в раковину. Гость хотел расплатиться, а я приносил ему еще одну чашку кофе. Турист заходил спросить дорогу, а я отвечал невпопад, заводя разговор в тупик. От малейшего шума я беспокойно дергался, как пуганая ворона.

Синъянь из-за всего этого была не в восторге, сделала мне пару выговоров. Она решила, что я нарочно, назло ей бедокурю, а я толком и объяснить ничего не мог.

Лэй тоже заметил, что со мной творится что-то неладное.

– У тебя все больше симптомов несчастной любви. Найди себе девушку побыстрее. Знаешь, любовь – это сладкое лекарство для одинокого сердца.

Он помирился с Чжилин и теперь вещал сочувствующим тоном, утешая меня как «бедного холостяка».

– В этом мире кроме несчастной любви есть много странного, что выходит за рамки человеческого познания, и всякие странные дела происходят чуть ли не каждый день, – печально отвечал я.

– Например?

– Например, до сих пор никто так и не доказал, существуют ли привидения или духи.

– А ты у нас что, вышел за рамки человеческого познания и увидел-таки их?.. – Он состроил рожу.

Вот как ему сказать, что в сломанной камере-мыльнице мне открылось будущее? Нормальный человек не поверит в это, подумает, что я псих.

Знать будущее вообще-то так же стремно, как видеть призраков. Раньше я столько фантазировал об удивительном, о чудесах, все ждал, когда какое-нибудь чудо произойдет со мной. Но фантазии прекрасны, а реальность жестока, и когда что-нибудь такое случается в реальности, то ничего хорошего не жди.

Это пугающее открытие, наверное, привело бы в ужас даже ученых. А меня они уж точно забрали бы для лабораторных опытов, вместо подопытного кролика. Мне не с кем было поделиться этой страшной тайной, оставалось носить ее в себе. Иногда становилось так тошно, и я думал: может, это наказание типа небесной кары? Но, положа руку на сердце, хоть я, бывает, думаю только о себе и немного ленюсь, а еще люблю строить из себя крутого, покрасоваться, но ведь никому от этого вреда не было, ни людям, ни животным. Тогда почему все это происходит со мной?

Я вопрошал небеса и пытался найти ответ в себе, но небеса молчали, а себя я загнал в угол бесконечными вопросами.

После поездки к Радужному мосту отношения между Чжисюанем и Синъянь стали лучше, чем раньше. Он начал еще чаще заглядывать в кофейню, и в обеденный перерыв, и после работы. От одного его вида у меня кровь стыла в жилах и перед глазами проносилась та сцена, где он дает пощечину Синъянь. Если Чжисюань улыбался мне, я видел дикого волка, облизывающего свои лапы. Если он заговаривал со мной, я видел рычащего льва.

Я старался держаться от Чжисюаня как можно дальше, только бы не ляпнуть что-нибудь лишнее, а то не дай бог внутри него проснется Халк. Перед лицом злых сил я чувствовал себя ничтожным и слабым, точно жалкий щенок.

Каждый день я жил будущим, думал о будущем. Мне оставалось только молиться, чтобы ничего из увиденного мной в мыльнице не случилось на самом деле. И в последующие дни ничего из этого действительно не происходило. Я уже решил, что небеса услышали мои молитвы. Но вот однажды в кофейню опять заявился Чжисюань, на этот раз с букетом роз.

Я застыл как вкопанный, аж в ушах зазвенело. Да, это была одна из увиденных мной сцен. Синъянь приняла у Чжисюаня цветы, и посетители одобрительно зашумели, заговорив о том, как эти двое подходят друг другу.

Я не мог даже улыбнуться: меня охватил ужас. Эти люди видели только начало романтической истории, а я уже знал трагический финал.

Что будет дальше, для меня было ясно как белый день, я запомнил все наизусть. Чжисюань признается ей в любви, и Синъянь с радостью примет его, они станут парнем и девушкой, и сначала все будет выглядеть лучше некуда. Но за красивым фасадом прятались насилие и уродство. Пусть они подходят друг другу, Чжисюань все-таки не был прекрасным принцем. Он – волк в овечьей шкуре. Милый снаружи, но свирепый и страшный внутри. Если снять овечью шкуру, все увидят его настоящее лицо.