Чэнь Чжихэн – Почему мой ребенок не слушается? Как справиться с трудным поведением и вернуть гармонию в семью (страница 4)
Не забывайте, что до конца вашего взаимодействия с ними дети будут внимательно следить за каждым вашим словом и действием. Как только они почувствуют себя небезопасно, то найдут разные, на первый взгляд, вежливые предлоги, чтобы отказаться от вашей помощи. Это то, чему меня научили дети за почти десять лет работы в школьной психологической службе. Я хочу сказать спасибо моим ученикам! Благодаря вашей смелости, инициативности и доверию я имел возможность вам помочь. Тот опыт, который я получил от вас, намного больше того, что я смог вам передать!
Я работаю школьным психологом и уже долгое время оказываю помощь подросткам. Дети делятся со мной своими страданиями, которые чаще всего связаны с их окружением. Согласно психологии Адлера [7]: «Все проблемы заключены в межличностных отношениях».
Так какие отношения чаще всего причиняют детям боль? Для подростков наиболее болезненными являются отношения со взрослыми, которые их воспитывают и ежедневно взаимодействуют с ними, – это могут быть родители или учителя.
Многие дети из неблагополучных семей часто сталкиваются с такого рода отношениями в семье, когда родители либо пренебрегают воспитанием, либо чрезмерно контролируют, либо эмоционально истощены и постоянно выражают свое недовольство.
Некоторые дети сталкиваются с учителями, которые разочаровывают и угнетают их, разрушая их уверенность с каждым разом.
Кроме того, в школах еще много учителей живут в прошлом и упорно применяют устаревшие и неэффективные методы обучения. Они игнорируют изменения в образовательной среде и навязывают ученикам старые подходы, что вызывает у детей молчаливое недовольство и отстраненность от учебы.
Я слышал множество подобных историй. Например, взрослые, от которых дети ожидали заботы и поддержки, сами оказались эмоционально разбитыми. Однако в подобных ситуациях страдают именно дети, которых приводят ко мне на лечение. А те «сломанные и разбитые» взрослые так и не получают возможности «отремонтироваться», потому что не осознают, что их слова и поступки причиняют детям вред. Более того, они убеждены, что их способ выражения любви является лучшим методом воспитания.
Истории детей нередко служат отражением нелепости взрослого мира. Взрослые часто озабочены своим имиджем, стремятся к соперничеству, не держат обещания, лицемерны, придерживаются двойных стандартов, считают себя всегда правыми, чувствуют внутреннюю пустоту и слабость, вмешиваются в чужие дела, порой не способны к саморефлексии, вспыльчивы и эмоционально нестабильны… Все эти пороки прячутся за маской «любви» и преподносятся детям как благо: «Все это для твоего же блага!» В результате у детей возникает путаница в восприятии и внутренний конфликт: какому лицу взрослых можно доверять?
Однако, если разобраться в том, как выросли сами взрослые, можно увидеть, что они, возможно, в детстве сталкивались с такими же проблемами и прошли через многочисленные душевные раны. Эти внутренние травмы заставляют их бессознательно воспроизводить модели поведения своих прежних наставников – тех, кто подавлял их в детстве. Со временем они формируют в себе те же самые черты, которые когда-то ненавидели. Став взрослыми, приобретя силу и власть, они передают эти болезненные модели поведения своим детям.
Подростки невероятно чувствительны. В этот период они готовятся к самостоятельности. Им важно осознать свою ценность, быть независимыми личностями и научиться выражать себя. Но любовь взрослых оказывается слишком тяжелым бременем, и дети не могут свободно быть самими собой. Они вынуждены тратить много энергии на то, чтобы соответствовать ожиданиям родителей и учителей. Если они не слушаются, их терзает чувство вины; если же они не следуют навязанному со стороны взрослых пути, их охватывает глубокое сожаление и ужасная паника.
Слушая рассказы детей, я часто чувствую свою беспомощность. Я не могу изменить их родителей, не могу вступить в их семьи и вмешаться в их отношения. Я не в силах вместо детей наладить общение с учителями, которые приносят им разочарование. И тем более я не способен изменить устаревшие, искаженные, недружелюбные и предвзятые взгляды, укоренившиеся в обществе.
Но я могу быть рядом с детьми, помогая им обрести силу, чтобы противостоять негативному влиянию взрослых, которые утратили свою внутреннюю гармонию. Я стараюсь, чтобы дети осознали это и не копировали разрушительные модели поведения, не повторяли ошибок своих родителей и учителей.
Психологи и педагоги, находящиеся рядом с ребенком, могут подарить ему самое ценное – «Корректирующий эмоциональный опыт» («Corrective Emotional Experience» [8]). Это означает создание для ребенка новой модели взаимоотношений, отличной от той, которую он знал в своей семье или в общении с учителями, и от тех болезненных переживаний, которые он испытывал ранее.
В таких отношениях ребенок обретает стабильную эмоциональную связь, где его уважают, поддерживают и принимают. Это помогает ему постепенно осознать свою ценность и значимость, понять, что он достоин любви и уважения и что ему позволено быть собой, раскрыться и уверенно двигаться вперед.
Каждый раз, когда я сопровождаю детей на их пути, наибольшую пользу извлекаю я сам. В работе психолога мне часто приходится сталкиваться с чувством беспомощности и тревоги, понимая, что я, как и дети, испытываю нехватку поддержки. Когда дети переживают сильные эмоциональные потрясения, я учусь управлять своими эмоциями и сохранять спокойствие, чтобы помочь им справиться с их чувствами.
Каждый ребенок – это зеркало, которое без прикрас отражает наши самые уязвимые и темные стороны. Но в то же время оно предоставляет нам удивительный шанс пересмотреть себя и свои взгляды, помогает расти и развиваться как личность. Этот процесс раз за разом должен быть похож на путь к самосовершенствованию, чем на оказание бесполезной, абсолютно ненужной помощи.
В этой книге собрано множество историй о моем взаимодействии с подростками. Эти тексты – не просто рассказы, но и мои размышления и осознания, которые возникли в процессе работы с подростками. Чтобы сохранить конфиденциальность и соответствовать профессиональной этике, персонажи, события и обстоятельства этих историй были значительно изменены.
Моя главная цель – показать, насколько искажен мир взрослых, в котором многие утратили свою целостность, но при этом продолжают навязывать детям удушающую любовь.
В то же время я стараюсь показать, что внутри этих раненых детей скрывается невероятная сила, мужество и жизненная энергия. Они с удивительной стойкостью стараются противостоять давлению и боли, которые исходят от мира взрослых. Они делают все возможное, чтобы не стать такими же «сломленными» взрослыми.
Нам всем стоит поучиться у детей. Дети – мои учителя, и я часто получаю от них гораздо больше, чем могу им дать.
Я счастлив, что выбрал путь психолога, потому что в процессе помощи людям именно я получаю наибольшую пользу.
Я никогда не забуду эти слова: «Учитель, можно с вами поговорить?»
Психологическая помощь – это процесс, в котором одна жизнь сопровождает другую, одна жизнь влияет на другую. Как мы можем относиться несерьезно к каждому человеку, который приходит к нам за помощью?
Часть I. Раненые дети и души, жаждущие любви
Глава 1. Чьей жизнью живет этот ребенок?
Однажды ко мне направили одну девочку для консультации из-за появления у нее психосоматических симптомов, вызванных стрессом. В средней школе она хорошо училась, но после поступления в старшие классы успеваемость начала резко падать, что вызывало у девочки сильное разочарование. В последние несколько месяцев она часто ходила в медпункт во время уроков, жалуясь на головные боли. Семья отвезла ее в больницу для дальнейшего обследования, но результаты показали, что все в порядке.
Школьная медсестра заметила, что девочка выглядела угрюмой, и казалось, что у нее есть какие-то нерешенные проблемы. В связи с этим она решила обратиться ко мне, чтобы я поговорил с ребенком. Когда мы впервые встретились, я увидел перед собой чрезвычайно изможденное и крайне обеспокоенное лицо. Я спросил у девочки, чем выражено ее переживание. Она ответила, что сильно нервничает из-за своей учебы. Ее успеваемость и без того была низкой, а необъяснимый физический дискомфорт еще больше увеличивал отставание от одноклассников.
Она сказала: «Я единственный ребенок в семье, кто поступил в государственную среднюю школу. Моя семья возлагает на меня большие надежды» [9].
Я ответил в том же тоне: «Это очень тяжело, не правда ли? Ты, очевидно, прикладываешь очень много усилий, чтобы не провалиться в учебе?»
«Безумно! Сейчас я не могу сосредоточиться ни на уроках, ни на чтении книг, ведь мои оценки просто ужасны!» – говорила она. Девочка беспокоилась, что слишком сильно отстанет от своих одноклассников. Она, конечно же, знала, что ей нужно больше отдыхать, но из-за навалившихся проблем не могла полностью расслабиться.
Она рыдала и говорила: «Я неудачница! Я подвела своих родителей!» Ребенок, которого я видел перед собой, был крайне внимательным и заботливым к чувствам своих родителей. Однако она привыкла определять свой успех или поражение по тому, как на нее отреагируют взрослые: положительно или отрицательно.