ЧБУ – Президент планеты (страница 98)

Хи утвердительно кивнул. Он старался не показывать шока. Несколько месяцев он не спарринговался с настоящими соперниками, и эта короткая драка вызвала у него резкий всплеск эмоций.

– Сделай ты это неделю назад, и твоей участи не позавидовал бы даже Андрес с его ежедневными процедурами. Но сейчас это неважно. В тюрьме назревает недовольство. Гонец приехал встретиться с начальником тюрьмы, а его нет на месте – закончился рабочий день, и он уехал домой. Теперь гонец ждёт, пока тот вернётся обратно. А пока он стоит перед толпой и ораторствует.

– Ораторствует? – не понял Хи. Английский для него был не родной, и иногда появлялись слова, которых он не понимал.

– Говорит, что в тюрьме незаконно держат похищенного человека и теперь каждому, кто участвовал в этом, грозит двадцать лет заключения, а тому, кто знал об этом, – пять. Если же в тюрьме найдутся и другие люди, которых там держат без предъявления обвинения, всё это заведение вместе с охраной можно будет рассматривать как организованную преступную группировку, и каждому из них дадут по пятнадцать лет минимум.

– И что охрана?

– Не знаю, – ответил Ян. – Их сейчас Ммуо обрабатывает.

– Иди узнай, я посижу с Андресом.

– Ты сходи. Я побуду с ним.

Во дворе Хи увидел толпу, толкающуюся и ругающуюся друг с другом. Такое происходило каждый день во время обеда, сейчас же эта сцена была у проходной. Там разгорелся какой-то спор. На внутренней территории тюрьмы, между стальными воротами и сеткой внутреннего двора на прямоугольной площадке стоял сорокалетний иранец с залысинами. У него было лицо пьяницы, но говорил он очень мягко и убедительно:

– …мы запросили снимки со спутника и точно знаем, что он находится здесь. Наши дроны сняли видео в высоком разрешении, на котором видно, как голый Андрес Келвин ходит по территории тюрьмы. Он в ужасном состоянии. Вы держите его здесь незаконно, без предъявления обвинения. Пытаете и издеваетесь. Немедленно отдайте его, или уже через час мы расплавим все ваши защитные орудия, протараним ворота и застрелим каждого, кто направит на нас оружие. И международная антитеррористическая организация в довесок даст нам медали за качественную миротворческую работу.

– Ты сейчас стоишь на территории тюрьмы! – кричал ему охранник с автоматом, выглядывающий из окна второго этажа. – Я сейчас могу застрелить тебя, и ничего мне не будет.

– Каждый, кто был причастен к его похищению, получит пять лет заключения, – продолжил переговорщик, не обращая внимания на слова охранника. Всем своим видом военный показывал, что он здесь главный. – А тот, кто его похитил, – двадцать. Но если вы отдадите его сейчас, мы просто уедем. Тихо и спокойно. Решайте…

На плечо Хи легла худая рука, это был Валид. Надзиратель выглядел мрачно, но решительно.

– Мы согласны, – произнёс он. – Это место давно надо было перевернуть. Но не забудь про сто миллионов долларов, которые обещаны каждому из нас.

За его спиной стояли одиннадцать надзирателей как маленькое зелёное пятнышко посреди людской толпы. Впервые за долгие недели Хи почувствовал, как к нему возвращается надежда. Будто тучи ушли из его головы и в ней снова стало ясно.

Череда событий, начинающаяся с сошедшего с ума автомобиля Эдуарда, наконец достигла своего пика и теперь развернулась в правильную сторону. Совсем скоро жизнь опять станет спокойной. Хи будет ездить по миру рядом с Андресом, и единственной его задачей будет следить, чтобы вокруг не ходили подозрительные личности. Не будет больше ни тюрем, ни канализаций и никаких больше надзирателей.

В этот момент с поста охраны вышел Ммуо, он был очень задумчив. Хи перехватил его на половине пути к камере.

– Охрана с нами? – спросил он.

– Отвали, – ответил огромный надзиратель, глядя себе под ноги, будто разговаривал с земляным червём. – Найди средство транспортировки для своего живого трупа и жди команды.

– Понял, – коротко ответил Хи, исчезая с глаз. Иногда у человека бывают периоды, когда его лучше не беспокоить, и это был один из таких моментов.

Вокруг бесновались заключённые. Эта толпа кричала, толкалась, спорила и непрерывно перемешивалась. Со стороны могло показаться, что они устроили слэм без какой-либо музыки. Здесь собрались все, кто хоть как-то мог передвигаться. Даже восьмидесятилетний старик, которого держали под руки двое других заключённых.

Парень с металлической ступнёй наступил Хи на ногу и что-то крикнул в ухо на арабском. Хи оттолкнул этого недотёпу влево, а справа в него взрезался паренёк с чёрными белками глаз.

Неподалёку находилась Арлетт. Она сидела на шее у Кахтана. Толстый надзиратель поднял её вверх, чтобы девушке было лучше видно происходящее. Она с интересом следила за тем, что говорил гонец перед толпой из двухсот человек.

– Эй! – крикнул Хи, но она его не услышала. Тогда он повторил громче и постучал по спине Кахтана. Даже сквозь рубашку он почувствовал, насколько у надзирателя потная кожа.

Вдвоём они развернулись и посмотрели на Хи. Вместе они походили на сказочное двухголовое чудище, которое должно было охранять вход в подземелье.

– Где твоё кресло? – спросил Хи.

– Оно мне не нужно, я теперь езжу на ручном носороге, – ответила она и погладила Кахтана по голове.

Между этими двумя людьми не было ни родственных, ни национальных, ни умственных связей. Они отличались друг от друга, как кот от собаки, но именно между ними была такая родительская любовь, которой Хи ещё не встречал. Ни в семье Келвин, ни в его собственной, ни в какой-либо другой дочери не любили отцов, а отцы дочерей так сильно. В замкнутом пространстве их любовь только усиливалась, и это вызывало у Хи диссонанс. Кахтан определённо был плохим человек. Не зря же он попал в тюрьму, а потом его выбрали надзирателем. Он бил Андреса в камере для пыток и без перерыва словесно унижал. Но по отношению к приёмной дочери он был невероятно добр.

– Мне нужно твоё кресло, – сказал Хи.

– Зачем?

– Это для Андреса. Если повезёт, сегодня он уедет из тюрьмы, но передвигаться сам уже не в состоянии.

– Кресло в моей камере, – ответила Арлетт. Из её голоса мгновенно испарилась вся шутливость.

Втроём они двинулись сначала к камере Арлетт, а затем с креслом в камеру надзирателей. Там на кровати лежал Андрес, а рядом с ним сидел запыхавшийся Ян. В камере, уткнувшись головой в одну из ножек койки, в самом углу лежал Гатафан с ножом между лопатками. Остальные исчезли.

– Где Иршад? – спросил Хи, оглядываясь по сторонам.

– Встал и ушёл, – ответил Ян, пожав плечами.

– Как ушёл? Я же сломал ему шею. Своими ушами слышал хруст шейных позвонков.

– Вот такой? – спросил Ян и слегка наклонил голову набок. Шея у него хрустнула. Потом эту же операцию он проделал с каждой костяшкой пальцев и с поясницей. Всё его тело хрустело, как старая заевшая дверь. – Ты, видимо, просто отправил его в нокаут. Он тут полежал немного, а потом встал и ушёл. Я ещё подумал, как-то мало ему досталось по сравнению с остальными. Надир вообще выходил из камеры на ощупь.

– Что здесь произошло? – спросила Арлетт, не отрывая взгляда от мёртвого надзирателя. Голова Кахтана была бледной, как высушенная на солнце кость.

– На Андреса напали. Этот нож предназначался ему.

Медленно, с усилием Арлетт перевела взгляд на кровать, где лежал Андрес. Тот уже совсем не походил на живого человека. Его кожа отдавала мертвенной белизной, а нога почернела до невозможности. Но он продолжал двигаться, его голова каждые несколько секунд медленно переворачивалась с одной стороны на другую, а глаза под веками вращались, словно играли в рулетку. Время от времени из его губ вырывалась нечленораздельная речь.

– Не думала, что ему станет плохо так быстро, – сказала она и попросила Кахтана опустить её вниз.

Её крохотная ладонь опустилась на лоб Андреса и тут же отдёрнулась.

– Он горячий.

«Конечно, горячий, он же не вылезал из тренажёрного зала», – на ум Хи пришла дурацкая шутка, но он устыдился своих мыслей.

– Его надо вытаскивать как можно быстрее, – сказал он. – Ян, кладём его в кресло.

Втроём с Кахтаном они переложили парня, и тот на несколько секунд проснулся. Андрес обвёл взглядом всех присутствующих и произнёс короткое:

– Ну и грустные у вас лица!

После чего его голова упала назад. Арлетт снова положила ладонь на его лоб.

– Ему нужен холодный компресс, – сказала она.

– Откуда здесь взяться холодному компрессу? – ответил Ян. – Мы в Африке. Здесь о холоде знают только из телевизора.

– Она права, – сказал Хи. – Сбегай, намочи тряпку.

Инвалидное кресло он подкатил поближе к выходу и стал смотреть в сторону поста охраны, где стояла толпа заключённых и надзиратели позади них. Вскоре он увидел, как через весь двор идёт Ммуо с двумя охранниками в синем. Они зашли на пост, и минуты две ничего не происходило. Потом окно второго этажа распахнулась, и в нём появился чёрный надзиратель. Он махнул рукой, убедился, что Хи его увидел, и снова исчез в здании.

– Поехали, – сказал Хи только прибывшему Яну. – Мы уезжаем из этой тюрьмы!

– А я? – спросила Арлетт, она по-прежнему сидела на кровати. – Мне тоже можно уехать?

– Только если не хочешь остаться здесь.

С довольным лицом она велела Кахтану вновь поднять её.

Вместе они двинулись в сторону ворот. При приближении к ним из здания охраны вышел Ммуо. На его лысой голове виднелось несколько свежих синяков, а на дубинке – пятна крови. В руках он держал огромную связку ключей. Будничным движением, будто делает это каждый день, он подошёл к решётке, отделяющей внутренний двор от проходной территории. Сотни заключённых остались стоять на своих местах, шум среди них прекращался.