Чайный Лис – Янтарь и Лазурит (страница 19)

— У тебя не найдётся какой-нибудь верёвки, а лучше сразу лестницы? А может, ты летать умеешь?

На последних словах она хитро прищурилась, уверенная, что летать он умел, но возможно, не помнил. Она сама не принимала свою истинную форму уже лет двадцать и подозревала, что из-за пережитого Рури обо всём позабыл и теперь считал себя человеком.

В крайнем случае, можно было вернуться в лавку Джинхёна и одолжить лестницу, по которой Кохаку не раз перелезала эту самую стену. Только её было сложно переносить — слишком много внимания привлекала к себе девушка с такой громадиной.

Её друг ничего не ответил, но из своего длинного тёмно-синего халата вытащил несколько талисманов, исписанных иероглифами. Ловким движением он раскидал их по стене от низа до верха примерно через один джа*,поднёс к губам правую руку с вытянутыми указательным и средним пальцами, в то время как большим придерживал тёмно-синие чётки и что-то пробормотал себе под нос. Иероглифы на талисманах подсветились голубоватым и растворились, а на их месте появились выступы, напоминающие лестницу.

* Джа (кор. 자) — 0,3 м.

— Рури, ты моё золотце! — воскликнула Кохаку и бросилась к нему на шею, но в следующий миг покраснела и упрыгала в сторону.

Не оборачиваясь назад, она схватилась руками за выступ и с ловкостью взобралась на стену, однако джанот не удержался на её голове и упал, подхваченный порывом сильного ветра, но это ничуть не беспокоило её — всё равно неудобный.

— Догоняй!

Она не стала терять времени и сразу соскочила вниз, присев и упав на руки при приземлении. Пока она отряхивала их, наверху появился Рури и тоже прыгнул.

На этот раз их путь шёл не через лес, а в противоположную сторону через поля до самого берега, где их будет ждать специальная джонка. На самом Нагёпто корабли никогда не оставались и всегда возвращались в портовые города, чтобы у заключённых не было возможности сбежать. Насколько знала Кохаку, раз в месяц, если не реже, туда привозили провизию и сразу уплывали.

Нам Сокчона ещё не должны были вывести из Сонбака, поэтому Кохаку решила спрятаться невдалеке и дождаться, когда появятся стражники, тогда они смогут следовать за ними на расстоянии.

— Пока подождём, пошли, — вслух сказала она, махнула Рури рукой, избегая его взгляд, и двинулась вперёд, так как спешила отойти от городской стены. Не хватало, чтобы слуги успели отыскать её и притащить обратно во дворец — а настойчивый евнух Квон вполне мог это провернуть.

Она увела их на достаточное расстояние от Сонбака и остановилась у небольшой рощи, где присела на землю в тени деревьев. Отсюда виднелась тропа, по которой должна пройти стража вместе с Нам Сокчоном, поэтому пока Кохаку расслабилась и прислонилась к стволу дерева спиной.

Она приоткрыла глаза из-за того, что Рури чем-то накрыл её — тот самый джанот, который свалился, когда она перелезала городскую стену. Она вопросительно посмотрела на друга, а тот лишь произнёс:

— Холодно.

Кохаку прикусила нижнюю губу, как в её воспоминаниях из детства всегда делал Рури.

Обычно о ней заботились слуги: приносили тёплую одежду и горячие напитки, укрывали в холодные вечера и закрывали окно, когда она ленилась встать с кровати. А на этот раз так поступил Рури, и это ощущалось очень приятно. Кохаку улыбнулась себе под нос и натянула джанот к шее, используя его как одеяло.

Некоторое время они сидели в тишине, как вдруг молчание нарушил Рури:

— Здесь все королевские особы носят золотой?

Кохаку резко обернулась и уставилась в лазурные глаза, друг невозмутимо смотрел на неё и дожидался ответа. Она пребывала в шоке не только от того, что он сам начал разговор, но и что поднял не какую-то серьёзную тему, а цвет одежды!

— Принцы, принцессы и королева. Наложницы носят разные яркие цвета, но их дети всё равно ходят в оранжевом и золотом, от которого меня уже подташнивает, если честно.

Или напоминает о пожаре. Но эту мысль она озвучивать не стала.

Кохаку и Рури смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Её друг забавно подёргивал носом, как и в детстве, когда о чём-то думал. Кохаку стало интересно, что сейчас творилось в его голове и что он хотел сказать. Она заметила, что он бросил взгляд на её одежду, но быстро поднял его вновь. Через некоторое время он спросил:

— А король?

Почему-то в глубине души она ощутила разочарование и даже на миг дёрнула бровями. Быть может, надеялась, что Рури как-то прокомментирует её одежду, сделает комплимент или, наоборот, вместе с ней поругается на цвет.

Ничего не поделаешь, Кохаку пришлось ответить:

— Король ходит в красном, но с золотым узором. — Однако этого было мало, она по-прежнему ощущала разочарование, поэтому решила говорить дальше, чтобы занять чем-то мысли: — А, и если остальные носят более тёмный золотой, то лишь у наследного принца он самый чистый и светлый, потому что он — будущее солнце Сонгусыля, в то время как остальные — просто огоньки, освещающие страну.

И она замолчала, осознав, что в голову больше ничего не шло. Кохаку прикусила губу, опустила голову и сделала вид, что поправляет якобы сползающий джанот.

Рури вновь удивил её тем, что не стал молчать, а задал следующий вопрос:

— Косы носят все девушки?

Чего это её друг решил поговорить о внешнем виде? Ладно, его решение, Кохаку подыграет:

— Только незамужние, и ещё ленты вплетают, а остальные их убирают выше, как в чопчимори*, например, или высокие с париками оёмори**, их носят знатные замужние женщины, но и у простых тоже какие-то похожие, сам видел. — Она даже не задумывалась, что грузила Рури непонятной ему информацией. — Ненавижу парики, между прочим. А мужчины в основном ходят с санту и минсанту*** и гораздо реже можно увидеть хвосты, но это больше про Ю Сынвона. Ой. Наверное, тебе это всё неинтересно, извини, унесло меня.

* Чопчимори (кор. 첩지머리) — убранная в пучок коса с заколкой чопчи, носили представители королевской крови и знатные женщины.

** Оёмори (кор. 어여머리) — высокая причёска с использованием парика и подголовника, носили королевы. Кохаку живёт во дворце, поэтому называет их в первую очередь.

*** Минсанту (кор. 민상투) — высокий пучок без повязки мангон, носили простые мужчины.

Она наконец-то пришла в себя и неловко почесала нос, а Рури махнул рукой, как бы говоря: «Ничего страшного».

— А распущенные?

— В Сонгусыли не носят, но Рури приехал из Цзяожи, так что нестрашно, у тебя и одежда другая. — Она улыбнулась, осмотрев его с головы до ног.

Кохаку подумала, что её друг переживал о собственном внешнем виде.

На некоторое время повисла тишина, но Рури нарушил её по собственной воле, очень тихо пробормотав себе под нос:

— Вот почему он заплетал волосы нуны, — и сразу после этого, смутившись, уже громче спросил: — В каком цвете хотела бы ходить нуна?

Кохаку взглянула в лазурные глаза, стараясь не утонуть в их глубине. Неужели Рури ревновал её к Джинхёну? Она почувствовала, как к щекам прилил жар, но тоже решила не продолжать эту тему, а прокашлялась и мечтательно произнесла:

— Никогда не задумывалась, может, в голубом?

И опять прикусила губу. Ну почему она сначала говорила, а потом думала?! Рури сам носил тёмно-синий, а тут ещё и его манящие лазурные глаза, вот голубой и пришёл в голову первым. А вдруг она только спугнёт друга детства? Но он вроде проявлял к ней интерес…

Рури поразил её в очередной раз своими словами:

— Нуне идёт золотой.

Она приоткрыла рот и не смогла ничего ответить.

И как, чёрт возьми, на это реагировать?! Что он хотел сказать? Просто похвалил? Или намекнул, что голубой ей не подойдёт?

Кохаку покраснела и спрятала руками лицо, потёрла глаза, пока не начало щипать. Рури больше ничего не говорил, а она стеснялась проверять выражение его лица и ощущала себя совершенно потерянной в сложившейся ситуации. Даже выслеживать и ловить убийцу гораздо проще!

Она радовалась, что Рури перестал холодно относиться к ней и делать вид, что она лишь стена, но и сама Кохаку почему-то начинала меняться в его присутствии, зачем-то смущалась и говорила глупости. Должна была просто радоваться, что друг детства выжил и теперь сидел рядом с ней; пусть он ничего не помнил, но глубине души оставался всё тем же весёлым Рури.

К счастью, ситуацию спасло цоканье копыт. Кохаку затихла и насторожилась: по тропе шла лошадь с всадником, за ней плёлся уже знакомый Нам Сокчон в сопровождении четырёх стражников, державших оружие наготове, и шествие замыкала ещё одна лошадь.

Кохаку еле удержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. Почему на такого опасного заключённого выделили жалких шесть человек?! Даже отсюда доносилось бормотание этого чудовища, а она со своим прекрасным слухом разбирала отдельные слова.

Не зря сбежала из Сонбака и решила последовать за ними, теперь их хотя бы будет восемь. Когда они отдалились на достаточное расстояние, но всё ещё оставались в поле зрения, Кохаку накинула джанот на голову и немедленно двинулась следом, стараясь держаться тени деревьев, которые вскоре закончатся — тогда придётся прятаться в высокой траве. Некоторые поля уже скосили и собрали весь урожай, поэтому им нужно было быть максимально осторожными и не попасться. Благодаря своему слуху она слышала цоканье лошадей с далёкого расстояния, поэтому могла ориентироваться на него, если ничто не отвлечёт её.