Чайна Мьевилль – Кракен (страница 8)

— Когда я к вам приезжал, почему там был профессор психологии? Варди. Вот чем он занимается. Я навел справки. Да ладно, Бэрон, что вы так смотрите — пошарил в Сети, и только. Я и так понял, что он не коп.

— В самом деле? Через пару минут сможете выяснить у него самого.

— Он там был, потому что… Вы считаете меня сумасшедшим, Бэрон? — Последовала очередная пауза. — Думаете, это со мной происходит? Потому что, господи… — Билли судорожно перевел дух. — Вот прямо сейчас мне кажется, что у вас есть на это причины.

— Нет. Никто из нас не считает, что вы теряете рассудок. Скорее наоборот. — Бэрон глянул на часы.

Явился Варди с портфелем и на этот раз пожал Билли руку — слишком сильно и малоприятно.

— Уже видели? — спросил Бэрон.

— Очень похоже на то, чего мы ждали, — ответил Варди.

— Чего? — вскричал Билли. — Чего вы ждали? Вот именно этого?

— Мы обсудим это позже, — сказал Варди. — Мы обсудим это, Билли. А пока подождите. Как я понял, вы видели Дейна Парнелла.

Билли провел пятерней по волосам. Варди казался чересчур крупным для кресла, в котором сидел: он свел плечи, словно боясь рассыпаться. Они с Бэроном переглянулись — еще одна безмолвная беседа.

— Ну хорошо, — сказал Бэрон. — Давайте попробуем еще раз. Это Билли Харроу, куратор. Это Патрик Варди, профессор психологии Центрального Лондонского университета. Как я понял, это вы уже знаете.

— Да, как я и говорил, — пробормотал Билли. — Гугл-фу я владею прекрасно.

— Должен извиниться перед вами, мистер Харроу, — сказал Бэрон. — Я, э-э, предполагал, что вы недотепа, как большинство людей. Им даже в голову не приходит вбить наши имена в поиск.

— Ну и что вы знаете о нас? — спросил Варди. — Обо мне?

— Вы психолог. — Билли пожал плечами. — Работаете с копами. Насколько понимаю… Составляете психологические портреты, да? Как Крекер? Как в «Молчании ягнят»? — Варди слегка улыбнулся. — Тот бедолага в бутыли. Он не первый. Так? Думаю, так. Вы кого-то разыскиваете… Разыскиваете Дейна. Дейн — серийный убийца, вроде того. Вы расследуете его дело. И… о господи, ему нужен я, да? Он преследует меня. И это связано с…

Но он осекся. Какое отношение все это имело к спруту? Бэрон поджал губы.

— Не совсем так, — сказал Бэрон. — Не вполне.

Он рассек ладонями воздух и опустил их на столешницу, приводя в порядок невидимые мысли.

— Послушайте, мистер Харроу, — продолжал Бэрон. — Дело обстоит вот как. Сделайте шаг назад. Кому это вообще придет в голову — красть гигантского спрута? Пока не будем думать, как это сделали. Сейчас сосредоточьтесь на вопросе «зачем?». Кажется, вы сможете нам помочь, а мы сможем помочь вам. Я не говорю, что вы в опасности, но…

— О господи…

— Билли Харроу, выслушайте меня. Вам надо знать, что происходит. Мы решили рассказать вам всю историю целиком. И это секрет. На этот раз, пожалуйста, храните его. Обычно мы ни с кем так не откровенничаем. Это поможет вам понять, что к чему. И если совсем уж откровенно, думаем, это поможет и нам.

— Зачем я нужен Дейну? — спросил Билли.

— Как вы знаете, я не вел это дело с самого начала. Скажем так: в определенных случаях звучат определенные сигналы. Когда происходят определенные виды преступлений. Возьмем исчезновение вашего спрута. Плюс те обстоятельства случившегося в подвале, которые… имеют значение. К примеру, тот факт, что диаметр отверстия сосуда недостаточно велик для того джентльмена.

— Что?

— Но что действительно привлекло наше внимание, — сказал Бэрон, — отчего зазвенел мой колокольчик — в буквальном смысле, на столе я держу колокольчик, — так это ваша картинка.

Варди вытащил из портфеля фотокопию звездочки, несуразно увеличенной.

— Я знаю, что это такое, — сказал Билли. — Кубодэра и Мори…

— Итак, — сказал Бэрон, — я возглавляю специальное подразделение.

— Какое?

Варди бросил через стол другую бумагу. Это был все тот же знак: десять распростертых щупалец, два длиннее остальных. Но рисунок был выполнен другой рукой. Углы между щупальцами и их длина слегка отличались.

— Этому рисунку чуть больше месяца, — сказал Бэрон. — Ночью взломали книжный магазин и кое-что вынесли. Тип с этой булавкой появлялся там за пару дней до кражи. Ничего не купил, осматривался, нервничал.

— Если бы вопрос стоял о паре подростков в майках «Повинуйся гиганту», мы бы не беспокоились, — быстро произнес Варди своим глубоким голосом. — Это не какой-нибудь чертов мем. Хотя не исключено, что все идет к тому, и тогда дело здорово осложнится, благодарю покорно, — (Билли моргнул.) — Вы хорошо разбираетесь в граффити? Вдруг начали появляться. Скоро это будет на стикерах, на фонарных столбах, на рюкзаках студентов. Дело оборачивается так, что это, — он щелкнул пальцем по рисунку, — соответствует духу времени.

— Полностью, — подтвердил Бэрон.

— Но это пока в будущем, — сказал Варди. — Поэтому, когда штуковина появляется дважды, мы принюхиваемся к узору.

— Парень, которого ограбили, — стал объяснять Бэрон. — Это на Черинг-Кросс-роуд. Куча разного хлама и немного настоящего антиквариата. В ту ночь умыкнули шесть книг. Пять только что поступили. Стоят две, ну от силы три сотни фунтов. Все они лежали на столе у витрины и ожидали сортировки. Сначала хозяин думал, что это и все. Но потом он проверил запертые шкафы — в одном разбито стекло и чего-то недостает на верхней полке. — Бэрон воздел палец вверх. — Что-то вытащили из пачки старых академических журналов. Парень выяснил, что именно. — Бэрон опустил взгляд и с трудом прочел: — For-hand-linger… ved de Scandinav — как-то так. За тысяча восемьсот пятьдесят седьмой год.

— Как у вас с датским, Билли? — спросил Варди. — Колокольчики не звенят?

— Какой-то гаденыш хочет сделать вид, будто прихватил то, что подвернулось под руку, — сказал Бэрон. — Он цапает книги с прилавка, но потом пробегает метров шесть по коридору, находит определенный шкаф, определенную полку, разбивает определенное стекло и берет определенную книгу. — Бэрон потряс головой. — А именно — этот журнал. Вот как обстояло дело.

— Мы запросили Датскую королевскую академию о его содержании, — добавил Варди. — Он слишком стар, чтобы светиться в базах данных.

— Если честно, в то время мы не придавали этому особого значения, — сказал Бэрон. — Дело не было приоритетным. Нам его передали только потому, что мы несколько раз кое-где видели этот символ. Из Копенгагена прислали содержание, однако ничего не прояснилось. Но когда мы услышали, что этот символ видели здесь, и узнали, что именно здесь произошло, одна из статей того журнала немедленно вспомнилась.

— Со страницы сто восемьдесят второй по сто восемьдесят пятую, — добавил Варди.

— По-скандинавски я и пробовать не буду, — сказал Бэрон, читая. — Blaeksprutter, так это звучит на их языке. Перевод: Япетус Стенструп. «Некоторые особенности гигантских спрутов Атлантики».

— Итак, что мы имеем? — подвел итог Бэрон. — За несколько недель до похищения вашего спрута кто-то умыкнул журнал на датском с этой статьей.

— Об авторе вы, должно быть, слышали, — заметил Варди.

Билли сидел с открытым ртом. Да, он слышал. Вид назывался Architeuthis dux, но род носил имя того, кто впервые осуществил его классификацию: Architeuthis Steenstrup.

— Далее, — сказал Варди. — Два преступления, объединенные сомнительной булавкой, — это еще не заговор. Однако два преступления — теперь уже три, с этим парнем в подвале, — объединяют булавка и гигантский спрут. А посему наш радар и впрямь готов загудеть.

— Нас интересуют как раз дела такого рода, — сказал Бэрон.

— Нас? — спросил, помолчав, Билли. — Кого это — нас?

— ПСФС.

— Это что?

Барон скрестил руки на груди.

— Помните секту Новых Розенкрейцеров? — спросил он. — Похитили девушку в Уолтемстоу. — Бэрон указал на Варди. — Он их нашел. И он же, как вы назвали бы это, консультировал нас в деле о взрывах седьмого июля[7]. Вот такого рода делами мы занимаемся.

— Какого еще рода?

— Ну ладно, ладно, — сказал Бэрон. — У вас такой голос, словно вы сейчас расплачетесь.

Варди протянул Билли лист бумаги — как ни странно, свое резюме. Его работа на соискание ученой степени была по психологии, но магистерская диссертация — по теологии. Первая научная степень. Билли нацепил очки, просмотрел список публикаций и занимаемых должностей.

— Вы что, редактор «Журнала исследований в области фундаментализма»? — спросил он. Это была проверка.

— ПСФС — это отдел Преступлений, Связанных с Фундаментализмом и Сектами, — сказал Бэрон.

Билли уставился на него, на Варди, затем снова на его резюме.

— Значит, составляете психологические портреты, — сказал он. — Членов разных сект.

Варди позволил себе улыбнуться.

— Существуют… — Бэрон считал на пальцах, — «Аум Синрикё»… Секта Возвращенцев… Церковь Христа-охотника… Кратосиане, некоторые из них обосновались неподалеку… Знаете о всплеске насилия, связанного с культами, за последнее десятилетие? Разумеется, нет, потому что если это не взрыв, не «Аль-Каида» и ей подобные, то в новостях даже не проскальзывает. Но «Аль-Каида» нас тревожит меньше всего. А не слышали вы о нас отчасти потому, что мы хорошо справляемся со своей работой. Поддерживаем безопасность. Вот почему вам предложили помалкивать. Но вы кому-то что-то сказали. Что, во-первых, не следовало делать, и, во-вторых, даже странно, что у вас получилось. Придется Коллингсвуд попросить вас чуть настойчивее. Не то чтобы мы и впрямь засекречены. «Правдоподобное отрицание» — не лучшая стратегия в наши дни. Скорее, «правдоподобное отсутствие интереса». Все должны отзываться о нас так: «ПСФС? С какой стати вы вообще о них спрашиваете? Тупость, бессмыслица, достали уже…» — Он улыбнулся. — Ну, вы меня поняли.