Чайлд М. – Сказки на ночь. Смелость (страница 3)

И тогда Серое Перо почувствовало нечто удивительное. Стыд стал утихать. На смену ему пришло… облегчение? И странное, щекочущее чувство возбуждения. Оно сделало это! Оно попробовало! Оно упало, но оно начало! Оно поднялось, отряхнулось. Камень страха на лапках не исчез, но… он стал чуть-чуть легче? Или просто Серое Перо поняло, что может двигаться, даже с камнем?

Оно посмотрело на Гору Начал. И показалось ему, что одна из мелких трещинок у основания стала чуть шире, глубже. И в ее глубине мелькнул крошечный, но яркий блик – как отражение далекого сапфирового моря.

Серое Перо не стало героем в тот день. Оно не взлетело к облакам. Но оно сделало второй прыжок. И третий. Пятый. Десятый. Иногда оно подлетало чуть выше, иногда падало чуть больнее. Иногда страх снова накатывал волной, заставляя забиваться под куст. Но теперь оно знало вкус этого маленького усилия, этого дрожащего начала. И знало, что после падения можно снова встать.

Мудрик наблюдал, мудро молча. Другие обитатели подножия Горы смотрели с интересом. Улитка чуть выдвинула рожки. Заяц почесал ухо. Облачко дрогнуло.

Серое Перо не сразу добралось до сапфирового моря. Его путь был долгим, полным тысяч маленьких, неидеальных начал: первого короткого перелета на соседний камень, первого падения перед другими птицами (и понимания, что мир не рухнул), первого кривого, но своего гнездышка, первого шага в незнакомую рощу. Каждое новое начинание все еще пугало. Но теперь, когда страх начинал свой ядовитый шепот: «А вдруг не получится?», Серое Перо вспоминало пыль у подножия Горы Начал, свой первый жалкий прыжок и голос Мудрика: «Лучше корявое движение, чем идеальный ступор». И оно делало шаг. Взмах. Попытку.

И с каждым таким несовершенным усилием его перья, казалось, начинали терять свой уныло-серый оттенок, приобретая едва уловимый перламутровый отблеск – отблеск смелости начать, несмотря ни на что. Оно больше не было просто Серым Пером. Оно становилось Птицей Начала, чья сила была не в идеальном полете, а в упрямом, снова и снова повторяющемся усилии оторваться от земли, зная, что падение – не конец пути, а лишь его часть. И самая большая высота, которую оно покорило, была не вершиной горы, а преодолением страха перед самым первым, самым маленьким шагом.

Сказка 3: Кораблик в Бутылке и Океан За Пределами

На самой верхней полке кабинета Старого Географа, запыленной и редко посещаемой, стояла Прекрасная Бутылка. Она была сделана из толстого, зеленоватого стекла, с изящным длинным горлышком, запечатанным темно-красным сургучом, на котором отпечатался таинственный знак – стилизованный якорь. Внутри этой бутылки, на искусно сделанном синем стеклянном море, вечно застыл в идеальном равновесии маленький Кораблик. Он был чудом мастерства: резные мачты из темного дерева, паруса из тончайшего шелка, натянутые как струны, крошечные медные пушки на палубе. Его имя было Бриз.

Бриз был совершенен. Его мир был предсказуем и безопасен. Стеклянные волны под ним всегда были одного размера, солнце (в виде пылинки, застрявшей в стекле высоко над ним) светило ровно. Никаких бурь, никаких рифов, никаких неожиданных течений. Он знал каждый завиток синей стеклянной массы под своим килем, каждый блик на своих парусах. Он был музейным экспонатом, предметом восхищения для редких посетителей кабинета, которые восклицали: «О, смотрите, какая прелесть! Как искусно!».

И Бризу это нравилось. Он гордился своей безупречностью, своим вечным, застывшим изяществом. Мысль о настоящем море, океане за толстыми стенами его стеклянной тюрьмы, вызывала у него неописуемый ужас. Он слышал рассказы Пылинок, залетавших через щели в окнах. Они шептали о безбрежных водных просторах, о свирепых штормах, способных переломить мачту, как спичку, о коварных подводных камнях, о чудовищных волнах, вздымающихся до небес. Они говорили о свободе, о ветре, наполняющем настоящие паруса, о далеких берегах с диковинными запахами и красками.

– Ужасно! – думал Бриз, едва слыша эти шепоты. – Там хаос! Там опасность! Там можно разбиться, утонуть, потерять свой безупречный вид! Здесь я в безопасности. Здесь я совершенен. Здесь все под контролем.

Его страх перед неизвестным, перед всем, что лежало за пределами знакомого стекла, был глубже, чем просто боязнь физического разрушения. Это был страх потерять себя, свою идентичность идеального экспоната. Кто он, Бриз, без своих безупречных парусов, без ровного синего стекла под килем? Что, если настоящий ветер порвет его шелк? Что, если соленая вода разъест позолоту на его корме? Что, если он окажется неуклюжим, медленным, некрасивым в настоящем, огромном, непредсказуемом мире? Этот страх был его невидимыми якорями, крепче любого сургуча державшими его в бутылке.

Однажды в кабинет ворвался сильный порыв ветра из распахнутого окна. Он закружил бумаги, зазвенел хрустальными подвесками старой люстры и… ударил по Прекрасной Бутылке. Та качнулась, зазвенела тонко и жалобно и… скатилась с полки.

Падение казалось бесконечным. Бриз в ужасе закрыл бы глаза, если бы мог. Он чувствовал, как его мир – его синее стеклянное море – бьется о стенки бутылки, как мачты дрожат от ударов. Страх перед неизвестным исходом был всепоглощающим. "Я разобьюсь! Я превращусь в щепки! Конец! Ужасный, неконтролируемый конец!"

Но бутылка упала не на каменный пол, а в большую корзину со старыми мягкими картами. Сургучная печать треснула с громким, сухим звуком! Небольшая, но отчетливая трещина рассекла красный сургуч, как молния. Бутылка осталась цела, но печать была нарушена.

Первое, что почувствовал Бриз, был… запах. Не пыльный, затхлый запах кабинета, а что-то новое, незнакомое, мощное. Свежее. Соленое. Влажное. Это был запах Далекого Океана, доносившийся через щель в треснувшем сургуче. Он был пугающим, чужим, но в то же время… невероятно живым. Как удар тока по его деревянному корпусу.

Вслед за запахом пришел Звук. Не тиканье часов в кабинете, не скрип пера Старого Географа, а гул. Глубокий, непрерывный, могучий гул. Как будто дышало что-то огромное. Это был гул Настоящего Океана. Он вибрировал в стекле бутылки, отзываясь в самых потаенных уголках души Бриза. Этот звук не обещал безопасности. Он обещал мощь, движение, бесконечность. И это было страшно.

Бриз замер. Его идеальный мир дал трещину – буквально и метафорически. Теперь его безопасное убежище было нарушено. Неизвестность, тот самый пугающий Океан, был не где-то далеко, за стенами дома, а здесь, рядом, он чувствовал его, слышал его, обонял его через эту зияющую щель в его защите. Страх сжал его, как ледяные тиски. «Закройте ее! – хотел крикнуть он. – Заткните щель! Верните мой покой, мою предсказуемость!»

Но никто не слышал его. Бутылка лежала в корзине, забытая. А через трещину в сургуче начал просачиваться… не вода, а что-то неосязаемое. Шепот. Тихий, настойчивый, как само дыхание Океана.

"Бриз…" – шелестел Шепот. "Я знаю твой страх. Я вижу твои безупречные паруса. Но разве парус создан для того, чтобы вечно оставаться натянутым в безветрии? Разве киль корабля рожден для того, чтобы скользить только по искусственному стеклу?"

Шепот был не угрожающим, а… печальным? Задумчивым?

"Ты боишься меня, потому что я – Неизвестность. Я – Перемены. Я – Свобода, которая требует ответственности. Я – Пространство, где нет гарантий. Но Бриз… в этой неизвестности – твоя истинная жизнь. Ты создан не для пыльной полки, а для Ветра. Для Волны. Для Пути. Твой страх понятен. Но послушай…"

Шепот стих на мгновение, а потом Бриз услышал нечто потрясающее. Он услышал… Песню. Песню настоящего Ветра, гуляющего по бескрайним просторам. Песню чаек, парящих над гребнями волн. Песню дельфинов, рассекающих воду. Песню далеких незнакомых берегов, зовущих за горизонт. Это была песня Жизни, полной риска, но и полной невероятной красоты, движения, смысла. Песня, по сравнению с которой его существование в бутылке казалось… тихим, прекрасным, но мертвым сном.

Слезы смолы выступили на его бортах. Он не мог плакать, но его деревянная душа рыдала. Страх перед неизвестностью боролся с новым, незнакомым чувством – тоской. Тоской по чему-то большему, чем совершенное заточение. Тоской по Ветру в настоящих парусах. По борьбе с настоящей волной. По ощущению пути, а не вечной стоянки.

"Что… что будет со мной?" – мысленно спросил Бриз Шепот Океана. "Я разобьюсь. Я потеряюсь. Я стану некрасивым. Я не выдержу".

"Возможно, – ответил Шепот, без прикрас. – Возможно, твои резные мачты не выдержат первого же шторма. Возможно, соленая вода сотрет позолоту. Возможно, тебя отнесет не туда, куда ты хочешь. Но Бриз, посмотри на себя сейчас. Ты – пленник. Идеальный, но пленник. Что ценнее: безупречная гибель в стеклянной тюрьме или шанс, пусть даже короткий, но жизнь в Моей Свободе? Пусть с изъянами, но своя жизнь? Ты боишься потерять себя. Но кто ты сейчас? Разве ты – настоящий корабль?"

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.