Чайлд М. – Книга, которая пишет тебя обратно (страница 1)
Чайлд М.
Книга, которая пишет тебя обратно
Глава 1. Обычный день, который таким не был
Дима Комаров ненавидел понедельники.
Это была не просто детская блажь и не каприз избалованного ребёнка. Дима ненавидел их осознанно и со всей страстью души, на которую только был способен ученик шестого класса. Потому что именно в понедельник, ровно в 8:15 утра, случалось неизбежное – начиналась математика, а вместе с ней и великое противостояние маленького человека и цифр.
– Итак, Комаров, к доске, – голос Марьи Ивановны, учительницы математики с сорокалетним стажем и пронзительным взглядом, умевшим, казалось, просвечивать карманы школьных брюк насквозь, прозвучал как приговор.
Дима вздохнул так тяжело, что стёкла на окнах слегка задрожали. Он поплёлся к доске, чувствуя спиной сочувствующие взгляды одноклассников и злорадный – своего соседа по парте, Кости Капустина. Костик, в отличие от Димы, дружил с математикой и считал своим долгом напоминать об этом всем окружающим.
– Пример на проценты, – Марья Ивановна ткнула указкой в задание, написанное мелом. – Товар стоил тысячу рублей. Цену снизили на двадцать процентов, а потом повысили на двадцать процентов. Сколько стал стоить товар?
Дима смотрел на цифры, как археолог на древние иероглифы. Что-то здесь было знакомое, что-то родное, но смысл ускользал. Проценты… Это же вроде просто? Тысяча рублей. Двадцать процентов от тысячи – это двести. Значит, стал стоить восемьсот. А потом повысили на двадцать процентов… От тысячи? Нет, наверное, от восьмисот? А если от тысячи, то получится опять тысяча, а это было бы слишком просто, значит, тут какой-то подвох. Пока он мучительно размышлял, в классе стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь громким шепотом Костика:
– Семьсот восемьдесят четыре… Семьсот восемьдесят четыре… – шипел он, прикрывая рот ладошкой.
Дима покосился на него. Костик строил зверские рожи и яростно тыкал пальцем в тетрадь. Дима, не будучи трусом, но будучи реалистом, понимал, что самостоятельное решение задачи затянется до вечера.
– Семьсот восемьдесят четыре рубля, – выпалил он.
Марья Ивановна медленно сняла очки и посмотрела на Диму так, будто он только что сообщил, что на самом деле является инопланетным пришельцем.
– Интересно, – протянула она ледяным тоном. – И как же ты получил этот результат, Комаров?
– Я… это… ну… сначала отнял, потом прибавил, – промямлил Дима, чувствуя, как уши начинают гореть алым пламенем.
– К доске пойдет Капустин, – неожиданно сказала Марья Ивановна.
Костик, довольно ухмыляясь, вышел и за минуту, исписав полдоски, выдал идеальное решение. Когда он закончил, Марья Ивановна повернулась к Диме.
– А теперь скажи, Комаров, решение Капустина совпадает с твоим?
Дима молчал. Врать учительнице, которая только что видела всю сцену с подсказкой? Бесполезно.
– Ты списал, – констатировала Марья Ивановна. И это был не вопрос.
– Я не списывал, – буркнул Дима, глядя в пол. Врать про подсказку было глупо, но признаться в том, что ты просто тупо скатал готовый ответ, было ещё глупее. – Я просто… вспомнил, как мы решали похожее.
– Ты не просто списал, Комаров. Ты сделал это глупо и неумело. И главное – ты соврал. Садись. Два. И чтобы завтра в школу пришли родители.
Дима сел за парту, чувствуя себя так, словно его только что публично вываляли в грязи. Костик толкнул его локтем и прошептал:
– Ты чего? Я ж тебе правильно подсказал.
– Отвали, – огрызнулся Дима, отодвигаясь на край скамьи.
Остальные уроки прошли как в тумане. На литературе, где проходили стихи Пушкина, Дима не мог выдавить из себя ни строчки. На физкультуре он промазал по баскетбольному кольцу из-под самого щита. Мир рушился. Родители в школе – это был конец света. Папа, конечно, не станет кричать, он будет просто молчать и смотреть своими грустными глазами, а это в сто раз хуже. Мама будет вздыхать и говорить про то, что они так на него надеялись.
После уроков, когда все с шумом и гамом высыпали в коридор, Дима плелся в самом конце. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Он свернул в пустую рекреацию и сел на подоконник, глядя на серое октябрьское небо. Мысли в голове были тяжёлыми и липкими, как патока.
«Ну почему я такой… такой бестолковый?» – думал он. – «Костик вон все сам решает. А я? Я даже подсказку правильно использовать не могу».
Внезапно тишину нарушил странный звук. Где-то рядом, кажется, за углом, послышалось шуршание, а затем мелодичный перезвон, похожий на звон крошечных колокольчиков. Дима поднял голову. Звук доносился из дальнего конца коридора, туда, где, по слухам, находилась старая, закрытая на ремонт, школьная библиотека.
Дима прожил в этой школе четыре года и всегда считал, что той библиотеки уже не существует. Все ходили в новую, светлую, на первом этаже. А здесь, на втором, в старом крыле, всегда было пусто. Но дверь, обитая потёртым дерматином, была приоткрыта.
Сам не понимая, зачем он это делает, Дима слез с подоконника и на цыпочках подошёл к двери. Перезвон стих, но теперь слышалось мерное потрескивание, будто кто-то перелистывал страницы огромной книги. Дима толкнул дверь.
Внутри было сумрачно и пахло пылью, старыми бумагами и чем-то ещё, неуловимым, напоминающим запах ёлочных игрушек, которые достают раз в году из дальней коробки. Высокие стеллажи уходили куда-то в темноту под самым потолком. Книги на них стояли плотными рядами, корешки их потускнели, но выглядели ухоженными.
За массивным дубовым столом, заваленным стопками фолиантов, сидел человек. Дима сначала подумал, что это старик, но, присмотревшись, понял, что возраст этого человека определить невозможно. Волосы у него были седые, но глаза – яркие, синие, совсем молодые. Одет он был в странный костюм, похожий на старинный сюртук, с медными пуговицами.
– А вот и тот, кого я ждал, – негромко сказал человек. Голос у него был негромкий, но отчего-то каждое слово отдавалось эхом в тишине библиотеки.
– Я? – удивился Дима. – Вы меня ждали? А вы кто?
– Я – библиотекарь, – просто ответил старик. – Хранитель книг, которые читают не всех, а лишь тех, кто в них по-настоящему нуждается.
Дима хмыкнул. Звучало как-то подозрительно. Может, тут снимают кино? Или это розыгрыш?
– А мне не нужна книга, – буркнул Дима. – Мне домой надо. Родителям звонить, дневник с двойкой показывать.
– Вот именно поэтому ты здесь, – библиотекарь встал из-за стола. Он был высоким, но двигался легко, совсем не по-старчески. Он подошёл к одному из стеллажей и провёл рукой по корешкам. – У каждого человека есть своя книга. Но не у каждого хватает смелости её открыть.
– Моя книга? – Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему стало одновременно жутко и интересно. – У меня есть книга?
– Разумеется. Как и у всех. Книга жизни, книга судьбы, называй как хочешь. Обычно люди пишут её сами. Но иногда… иногда книга начинает писать человека. И тогда он приходит сюда.
Старик вытащил с полки довольно тонкий томик в твёрдом переплёте тёмно-синего цвета. На обложке не было ни названия, ни имени автора. Только блеклый, почти стёршийся рисунок: перо, обмакнутое в чернильницу.
– Держи, – библиотекарь протянул книгу Диме.
Дима машинально взял её в руки. Книга была тёплой. Не от тепла рук, а именно тёплой, как будто её только что сняли с солнца. Он открыл её.
И опешил.
Страницы были пустыми. Совершенно. Ни единой буквы, ни единой цифры. Только желтоватая, чуть шероховатая бумага.
– Она пустая, – выдохнул Дима.
– Конечно, – кивнул библиотекарь. – Потому что ты её ещё не написал.
– Как это – не написал? Вы же сказали, что это моя книга жизни.
– Твоя жизнь уже написана? – хитро прищурился старик. – Ты знаешь, что будет с тобой завтра? Послезавтра? Через год?
– Ну… нет.
– Поэтому книга и пуста. Она ждёт твоих историй. Но есть одна особенность, – библиотекарь наклонился ближе, и Дима снова уловил запах старых игрушек и ещё, кажется, шоколада. – Всё, что ты в ней напишешь, обязательно случится.
– Как в книжке с желаниями? – глаза Димы загорелись.
– Не совсем. В книжке с желаниями ты пишешь «хочу велосипед» – и получаешь велосипед. А здесь всё сложнее. Здесь ты пишешь историю. Любую. Про себя, про друзей, про школу. И она начинается в твоей жизни. Прямо здесь и сейчас.
Дима снова уставился на пустые страницы. Звучало невероятно. Волшебно. Но ведь такого не бывает? Хотя… откуда тогда взялась эта странная библиотека? И этот старик?
– А если я напишу, что получу пятёрку по математике? – спросил он с хитринкой.
– Напиши, – пожал плечами библиотекарь. – Увидишь.
– А если я напишу, что стану самым крутым в школе?
– Станешь. Но учти, – библиотекарь поднял палец. – Книга пишет тебя обратно. Она исполнит всё буквально. Если ты ошибёшься в слове, если придумаешь что-то не до конца, всё случится именно так, как написано. Без скидок на «я имел в виду другое». Ты должен быть очень осторожен.
Дима слушал вполуха. В голове у него уже роились фантазии. Вот он пишет, что Костик Капустин приносит ему на завтрак пирожок. И Костик приносит. Пишет, что учительница хвалит его перед всем классом. И она хвалит. Мир в одно мгновение переставал быть серым и скучным.
– Я понял, – сказал Дима, прижимая книгу к груди. – А это не опасно?
– Всё, что меняет жизнь, – опасно, – философски заметил библиотекарь. – Но ключ от опасности у тебя всегда с собой.