Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 44)

И тогда все, что упало или изверглось, или проросло, или преобразовалось из тела Королевы, принялось насыщаться этими нежными сочными деревьями, обрывая их кору, листья, цветы и ягоды в стремлении жить и плодиться, покуда от них не осталось ничего, за исключением разве что полоски розоватого тростника, грациозно колышущегося на фоне пышно-зеленого берега рядом с вечной рекой всей крови, когда-либо пролитой на Земле; рекой, что раньше была мертва, а теперь снова текла вольно и неспешно.

Потрясенный тем, чему стал свидетелем, Томас издал вопль отчаяния и стыда. Его Королева – женщина, сердце которой он когда-то покорил и которую присягнул защищать ценой всей своей жизни, – только что изошла у него на глазах, а он не смог сделать ничего, чтобы это предотвратить.

Джанет, по-прежнему в обнимку со своей матерью, во все глаза смотрела на разбитого горем мужчину, который когда-то был ее Рыцарем Розы, и отчаянно пыталась осмыслить, что все это значит.

Между тем Мамаша Хэйнтер прошептала в тишине, воцарившейся вслед за этими криками:

– Колесо вращается: рождение, смерть, а затем… возможно, воскрешение.

Своих попутчиков она оставила лежать в теперь уже высокой траве и потеснила существ, сбившихся в бесформенную кучу над тем, что когда-то было Королевой. С прикосновением ведуньи они кто ползком, кто шажком, кто вприпрыжку, кто вразлет начали разбредаться. Все, кроме двух лисичек, которые остались в нетерпеливом ожидании того, что еще должно произойти.

Ведьма благоговейно опустилась на колени перед единственным вьющимся растением, которое было всем, что осталось от владычицы Страны Летних Сумерек.

Первая лиска тявкнула:

– Ой, ну-ка осторожно.

– Корни… – подхватила вторая.

– … каждой рассказанной истории… – дополнила первая.

– … крайне нежны.

– И чтобы начать сызнова…

– … нельзя допустить…

– … чтобы они повредились…

– … а бережно их взлелеивать…

– … чтобы то, что вырастет…

– … из старых…

– … обрело силу…

– … и цветение.

Часто дыша, они в нетерпении свесили свои красные язычки. И как всегда, хором произнесли:

– Новая история, произрастающая из старой, дарует тем, кто в ней поселится, способ поприглядней прожить ее на новый лад.

Мамаша Хэйнтер желчно заметила:

– Не учите ученую. Уж как-нибудь сама разберусь. Как-никак испокон веку этим занимаюсь.

Своими старческими ладонями она осторожно зарылась в мягкую почву вокруг только что появившегося зеленоватого ростка. Приподняв, она переместила его в странную кожаную сумку у себя на поясе, которую на протяжении своей долгой жизни много раз использовала для одной и той же цели. Наконец, хрупкие корни растеньица она бережно присыпала землей.

Однако, прежде чем закрыть клапан сумки, ведьма-бутылочница полила молодое растение остатками своего травяного отвара и нашептала слова, которые не услышал никто, кроме двух чернобурых лисиц. А те, невероятно возбужденные, наполнили сумеречный воздух своим тявканьем.

29

В последовавшей глубокой тишине Джанет посмотрела на Бутылочную Ведьму и с напускным безразличием спросила:

– Ну что, мы закончили? Нам можно теперь с матерью отправляться домой?

Мамаша Хэйнтер издала что-то похожее на сиплый смешок.

– Боюсь, пока нет.

Сердце Джанет тревожно екнуло.

– Отчего же нет, мамаша? Что еще здесь можно сделать после всего этого? Мы с матерью измотались до полусмерти. – Она кивнула на Маири. – Между прочим, ее ждет муж, которого она ужас сколько лет не видела.

Маири при словах дочери подняла голову, и в ее печально-кротких глазах засветилась надежда.

Древняя ведьма пытливо оглядела их обоих, после чего сказала:

– Детки мои, мы еще должны восстановить то, что было порушено.

Посмотрев на лес, наполненный новой жизнью, голосами зверей и пением птиц, Джанет растерянно спросила:

– Но разве я… разве мы уже не сделали именно это?

– Это большая, жутко запутанная история, которая до сих пор удерживает всех нас в своей паутине, – промолвила мамаша Хэйнтер с загадочно-веселой усмешкой. – Ты с матерью и Томас, да и Королева тоже – все вы лишь мелкие частицы головоломки, которую нужно сложить, прежде чем ее история станет правдой. А пока этого не произойдет, нам лучше держаться вместе.

Помолчав, ведунья обратилась:

– Джанет Рэйвенскрофт, посмотри на меня. Я хочу тебя кое о чем расспросить.

Джанет со вздохом обернулась к мамаше Хэйнтер, силясь держать мысли в узде.

– Итак, дитя, когда ты народилась на свет?

Джанет поморщилась:

– Какое отношение к этому имеет мой возраст?

Однако под молчаливо-требовательным взором ведуньи она поняла, что в вопросе наверняка кроется нечто большее, чем праздное любопытство. Тем временем лисички бесшумно подобрались и вспрыгнули к ней на колени. Джанет с признательностью погладила их ласковый мех и моментально успокоилась.

Бутылочная Ведьма продолжала:

– Годы мне не важны, потому как здесь, в этом мире, счет им не ведется. Лучше, если назовешь просто время года.

– Хорошо, годится. Осень, конец октября.

Посерьезнев еще больше, ведунья спросила:

– А точный день твоего появления на свет?

В это мгновение Джанет осенило: все непостижимые тайны, что окружали ее, ее мать и некогда помешанную на луне Королеву, были как-то связаны с ответом на этот один простой вопрос.

– Ночь Хэллоуина, как раз перед тем, как часы пробили полночь.

Старая ведьма взволнованно привстала на цыпочки и только затем усмехнулась:

– То есть самый канун Дня Всех Святых. Ты точно в этом уверена?

– Да куда уж точней! Отец все время отпускал дурацкую шутку, что я взялась из тыквы, которую он вырезал под фонарь.

Лицо ведуньи сделалось встревоженным.

– Вон оно что… Только в эту, именно в эту ночь граница между нашими двумя мирами становится тонкой, как бумага. И это случилось в тот самый день, когда Повелитель Тьмы наконец продрался сквозь завесу чар Королевы и шагнул из ее священного леса. Тогда она отчаялась, ибо знала, что теперь силы их не равны. И в отчаянии кинулась искать и таки нашла себе последнее прибежище.

– Свое безумие? – спросила Джанет.

– Да! Тогда она отпустила свой разум и запрятала его далеко-далеко.

На глазах Джанет выступили слезы:

– А моя мать…

– Не задаваясь мыслью, чем это может обернуться для возможного приютчика, основную часть себя Королева отправила в мир бренных, полагая, что там Повелитель Тьмы ее не найдет.

От этих слов Маири робким полушепотом заговорила:

– Мне полюбились старые песни моей приемной страны. Их фантазии и фантомы. Но больше всего мне нравились баллады, я их слушала во множестве. Истории в них были подобны сказкам…