Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 39)
– Коли так, то забери нас отсюда прямо сейчас! Верни меня моему двору, и тогда проси, чего ни пожелаешь.
Привычная к переменчивости высокородных особ, мамаша Хэйнтер пробурчала:
– Предложение отменное, даром что попахивает вероломством.
Лицо ведуньи исказила хитрая корыстная ухмылка: она увидела, как истощенная Королевой девушка рухнула на те самые корни, что опутывали венценосную особу.
Томас собирался привести ее в чувство, но тут сзади в полутемной зале грянули наэлектризованные гневом слова:
– Никто не смел без моего соизволения выпускать на волю то, на что я охотился, не жалея сил! Этой ночью вы уничтожили труд всей моей жизни!
Охотник, с лицом, подобным мертвенно-бледной маске ненависти, с плеском рванулся через лужу, отделяющую упавшее тело Джанет от Рыцаря Розы. Стоя над девушкой, одетая в кожу фигура обнажила свой меч:
– Мне нет дела до того, как вы нашли дорогу в эту залу. Но никто из вас не покинет ее, если только на то не будет моей воли. Даже ты, ведьма-знахарка!
От слов Охотника безумная Королева вновь огласила тусклый двор душераздирающим криком. Злыдень-миньон на секунду замешкался, и Томас по воздуху кинулся прямо на него. Вместе они повалились в черную жижу, но вскоре, не расцепляясь, поднялись, то и дело оскальзываясь на корнях, что извивались под поверхностью воды. Одежда на обоих взмокла и отяжелела.
Вырвавшись из хватки Томаса, Охотник в попытке дотянуться до шеи рыцаря прочертил мечом в воздухе блесткую дугу. Но Томас умело уклонился и отчаянным выбросом ноги снова выбил недруга из равновесия, и оба в фонтане черных брызг рухнули обратно в лужу.
Джанет, охваченная ужасом, отпрянула. Сноп брызг пришелся и по ней, на секунду ослепив, из-за чего она запнулась о торчащий корень и с возгласом упала поверх лежащих тел. Глаза Королевы распахнулись в нескольких сантиметрах от глаз Джанет. Неотрывно глядя на девушку, она взвыла:
– Бренная, помни свое обещание!
Но не успела Джанет ответить, как ее глаза снова закрылись.
А чуть выше, приплясывая на нижнем суку, ведунья криками и советами подбадривала поединщиков:
– Ну-ка, ну-ка, поддай! Кусай его, кусай, да пошибче!
Игнорируя увещевания ведьмы, Томас опустил руку на запястье Охотника и с натугой вырвал меч. Тесня друг друга грудью, они начали кружить по бедра в воде, только теперь клинок был уже в руке у Томаса.
Мамаша Хэйнтер, зловредно хихикая, продолжала сыпать советами:
– Ну-ка вспори его, милок. Давай!
На этот раз, внимая совету ведуньи, Томас замахнулся лезвием прямо на грудь Охотника. Но цели удар не достиг: недруг успел его отразить подхваченной где-то корягой, из-за чего клинок отскочил от поверхности, а Охотник с резким замахом ударил Тома по запястью. Тот охнул от боли, выронив клинок в воду, где тот затерялся под черной маслянистой пленкой.
Охотник, не останавливаясь, снова взмахнул коряжиной, на этот раз нанеся сильный удар Тому по правому плечу. Рыцарь Розы неуклюже отшатнулся, разбросав драгоценные пузырьки мамаши Хэйнтер, а кое-что и разбив. Ведьма, охая, соскочила со своего насеста.
– Ох, напасть-то какая, – запричитала она. – Это ж в какое состояние мне все это обошлось, кто ж теперь возмещать-то будет?
Джанет, не обращая внимания на ведьмины вопли, нетвердо поднялась, помогая Тому тоже встать на ноги. Позади них Охотник выбрался из лужи и, потоптавшись на переплетении корней, снова взмахнул своим импровизированным деревянным оружием. Без малейшего предупреждения он с силой обрушил его, метясь Томасу по коленям. Рыцарь как мог отпрыгнул, хотя уже не со своей обычной ловкостью.
Оба опять пошли кругом, чутко выверяя готовность друг друга, только Томасу теперь приходилось держаться к противнику неповрежденным плечом.
На фоне заполошного квохтанья Бутылочной Ведьмы Охотник сделал один выпад, затем другой, после чего бросился на Тома. В момент, когда фигура в коже проносилась мимо, Джанет с каменным лицом сделала выхлест ногой. Удар пришелся по колену, и левая нога Охотника подкосилась, послав его вниз лицом на переплетение корней.
Томас запрыгнул в гущу ветвей, где он был в безопасности от той коряги в руках Охотника.
– Ну, и что теперь? – глумливо выкрикнул он.
Его противник, взревев, бросился вперед и схватил за руку Джанет. Удерживая ее яростное брыкание, он посмотрел на своего упрямого противника и с вызовом процедил:
– Ну иди, иди сюда, Рыцарь Розы! Подходи, закончим то, что начали.
В ответ Томас спрыгнул наземь и, перекатившись, вскочил с мрачной улыбкой.
Охотник отпихнул Джанет в сторону, сосредоточив все внимание на Рыцаре. Джанет отлетела и, в попытке удержать равновесие, схватилась за узловатые корневища. Но руки, все еще мокрые и скользкие, соскальзывали, и она все же зашла по колено в маслянистую лужу, где в барахтании среди корней невзначай нащупала рукоять упавшего меча. Задыхаясь от усилия, она выдернула оружие и метнула его в сторону Томаса. Охотник в отчаянной попытке перехватить клинок прыгнул вперед, но из-за раненой ноги плашмя рухнул на грубую подкладку из корней, где наконец затих.
Джанет смотрела, как Томас с мечом в руке приближается к упавшей фигуре. Сердце тревожно замерло в ощущении того, что он собирается сделать. Но отчего-то, стоя над поверженным кожаным истуканом, которого он только что одолел в бою, Томас медлил. Вместо того чтобы нанести смертельный удар, он просто прижимал острие к горлу Охотника, отчего в стоялую лужу безостановочно стекала свежая струйка крови.
В этот момент тело Джанет дернулось от своего рыцаря в сторону, и зрачки ее закатились. А когда она заговорила снова, это был голос Королевы. Только сейчас вместо слов из уст звучало песнопение – незапамятно древнее, слова которого помогали размотать толстую паутину корней, что удерживали в плену ее истинное тело.
И в слепом безостановочном шевелении, как какие-нибудь замшелые черви, извилистые коренья медленно поползли по неровной земле, где, на ощупь охватывая тело Охотника, надежно привязали его к месту – пока снаружи не остались только красные, наполненные ненавистью глаза, что проглядывали сквозь хаотичное нагромождение корневищ. Когда песнь и ее творение завершилось, Джанет рухнула на землю. Лицо ее посерело, а взгляд безжизненно потускнел.
Опустившись рядом на колени, Рыцарь, как мог, ее утешал. На что она, подняв на него взор, измученный от все еще стоящей перед ними задачи, страдальческим шепотом вымолвила:
– Том, я не могу. Когда она мной насытится, просто выплюнет меня умирать. Неужели этому еще длиться и длиться?
Едва Томас помог Джанет встать, как она тут же, спотыкаясь, на неверных ногах направилась к Маири и припала к ней в объятия. Облегчение и радость помогали успокоить усталое тело, и она чувствовала, как по ее щекам текут слезы. Пожилая женщина, впрочем, к объятиям дочери отнеслась равнодушно, предпочитая оставаться в руках у безумной Королевы.
На суку рядом с ними с блаженной улыбкой сидела старуха-ведунья.
– Обещала я этому Охотнику, что еще полюбуюсь его падением. Вот и оно.
Мамаша Хэйнтер злорадно хихикнула, после чего, оглядев своих спутников, посерьезнела:
– Теперь надо спешно отсюда уходить, покуда не явился Повелитель. Он никого не пощадит. – Смерив взглядом Джанет и Рыцаря, она воскликнула: – Жажда мщения в нем будет просто неутолима!
Руки Джанет дрожали от немощи. Она устало положила голову на грудь Томаса:
– Она права. Но у меня просто нет сил давать Королеве снова вторгаться в мой разум, чтобы вытащить нас из этого проклятого лабиринта…
Бутылочная Ведьма махнула своей небольшой морщинистой ладонью:
– Нужды в том нет. За столько лет я в этом разваливающемся дворце побывала столько раз, что уж и не счесть, и знаю здесь каждый проход и засов, коими она запирается. Так что я выведу всех нас в безопасное место.
Томас поглядел на ведунью с любопытством:
– Всех нас? Ты идешь с нами, матушка?
Она в ответ хихикнула:
– Его гнев падет на меня так же, как и на вас. Этот Охотник пробудет в плену ровно до тех пор, пока хозяин не освободит своего лучшего гончего пса. И тогда они наверняка придут за нами.
Щурясь на Томаса своим единственным глазом, она добавила:
– К тому же я уверена, что понадоблюсь, когда Королева наконец снова обретет целостность.
Она со вздохом оглядела свои разбитые колбочки, разбросанные по щербатым плитам.
– Эх, сколько лет моего ремесла растратились понапрасну. Видно, срок мой уже не так долог…
Из внутреннего двора вело множество ходов, но мамаша Хэйнтер шла не колеблясь. За ней едва поспевала Джанет, цепко держа за руку мать, а все еще бредящая Королева была возложена на Томаса.
Через какое-то время Тому пришлось подхватить Маири, потому что погруженная в свое безумие Королева вела себя послушно, только если шла рука об руку с Джанет.
И вот Джанет с Томасом снова брели неверной поступью сквозь кромешную тьму лабиринта, но на этот раз их вел голос ведуньи, ступающей впереди не сказать чтобы близко, но и не так чтоб далеко.
– Давайте поспешайте, да не сбивайтесь с моего пути, иначе заблудитесь, и тогда уже никто не вызволит вас из этого дворца теней.
Несколько раз мамаша Хэйнтер останавливалась на развилках, и тогда было слышно, как ведунья что-то бормочет себе под нос, словно споря о том, каким путем надлежит идти. Но наконец настал тот момент, когда они вышли и двинулись прочь, оставляя позади полуразрушенные стены этого великого и ужасного города.