Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 32)
А заслышав песню, которую завела Маири, он и вовсе остолбенел:
С улыбкой ярче летнего утра Маири в полный голос продолжала петь старинную балладу:
Рядом, сотрясаясь, как в ознобе, задыхалась Джанет. Но Маири, не обращая внимания на состояние дочери, продолжала пение:
Джанет ощутила, как ее лицо заливает жар, по щекам струился пот. Против воли ее рот раскрылся… извергнув наружу красную розу.
Цветок со стеблем упал на пол возле ее ног. Совершенно околдованная этим зрелищем, Джанет отдернула руки от своих спутников и, соскользнув с края кровати, упала на колени. Здесь она схватила остатки уже увядшего цветка, прижимая лепестки к груди, словно они были чем-то невыразимо прекрасным, но теперь утраченным навсегда. Выпав из ее дрожащих пальцев, увядшие багровые перышки мягко спорхнули на пол.
Джанет взирала на Тома широко раскрытыми в испуганном изумлении глазами. В том месте, где рот задел колючий стебель, ее губы были испачканы кровью. Отеревшись, она произнесла:
– Я опять увидела мир глазами этой венценосной стервы.
С удивлением она указала на свою мать, которая непонимающе глядела на них обоих.
– И ведь, черт возьми, ты оказался прав. Она сидит и в моей матери.
Прежде чем Том успел что-либо объяснить, окно возле них распахнулось, обдав всех градом стекла. А в палату шагнул Охотник со своими зверями.
22
Со злобной ухмылкой Охотник схватил за руку Маири, которая зашлась криком; ее худший кошмар стал явью. Другой рукой он метнул охотничью сеть на головы Джанет и Тома. Метнувшись вперед, Том отбил ее прежде, чем та опустилась на бренную девушку, но сам мгновенно угодил в ячеистые тенета. Барахтаясь, он выкрикнул:
– Джанет, беги!
Однако она не решалась.
– Мама! Том! Я не могу оставить вас обоих!
– Ну так оставайся с нами, – рассмеялся Охотник. – На этот раз я прихвачу всех, кого ищу.
По его команде четыре зверя направились к Джанет. В отчаянии Томас брякнулся своим туго спеленатым телом у них на пути, препятствуя продвижению.
– Если он свяжет нас всех, то мы действительно пропали!
– Я, черт возьми, не собираюсь снова убегать!
Но красноглазые звери с пастями, полными бритвенно-острых клыков, продолжали недвусмысленно двигаться к ней. Выскочив в холл и чуть не сшибив кого-то на входе, она захлопнула дверь и просунула в ручку ближайший стул.
– Охрана! На помощь! – крикнула Джанет, наваливаясь на дверь всем весом.
– Что происходит? – послышался недоуменный вопрос.
Джанет так сосредоточенно оборонялась, что не заметила медсестру, которая возвратилась с лекарством. Та схватилась за стул, пытаясь его выдернуть.
– Я должна попасть к своему пациенту! – сердито сказала она, но тут дверь содрогнулась от тяжеленного удара, за чем последовал ужасный звук чего-то острого, вспарывающего ее твердую поверхность.
– Да что там такое творится?
– Скажи я вам, вы все равно не поверите! – прошипела в ответ Джанет. – Но нам реально нужна помощь! Срочно!
Внезапно дверь выгнулась, а петли напряглись, готовые вот-вот слететь. Джанет и медсестра удвоили усилия, чтобы она не распахнулась окончательно, и тут услышали сзади испуганный крик. Оглянувшись, Джанет увидела еще одного пациента, который стоял у открытой двери и кричал. По коридору уже сходились другие с широко выпученными от ужаса глазами.
– Верните их в палаты и заприте этот проклятый холл! – умоляюще крикнула Джанет медсестре.
Коротко кивнув, та повернулась и, схватив пожилого пациента, мягко, но решительно пихнула его обратно в палату. Захлопнув за ним дверь, она побежала к остальным, жестами веля им убраться внутрь и крича:
– Срочно заблокировать все двери!
Затем, мельком обернувшись, она опрометью кинулась к приемной. Через считаные секунды больницу огласил сигнал тревоги, за которым последовал решительный щелчок на всех дверях в помещении: общая блокировка.
Бешеный вой зверей за дверью вернул внимание Джанет к происходящему. Растущий зазор между дверным полотном и стеной давал понять, что на пути катастрофы стоит лишь один хлипкий стул да ее собственное усталое тело. Через этот зазор лицо ей обдала кровь, деревянные и металлические осколки.
Последний удар вышиб дверь окончательно, и Джанет пустилась бежать по опустевшему коридору.
А сзади наружу выскочили и беспомощно заскользили по глади линолеума звери, но быстро освоились и понеслись по коридору за своей добычей, расшвыривая пустые тележки и разрывая все, что попадалось им на пути. Слыша их алчный рык сквозь стук каблуков, Джанет заставляла себя бежать еще быстрее.
Через стеклянную дверь прямо перед собой она увидела доктора Линдеман: вцепившись руками в перепуганного санитара, она выслушивала его путаные объяснения, затем ошарашенно уставилась в коридор.
Пробегая мимо, Джанет выкрикнула:
– Укройтесь и сидите там!
На всем ходу Джанет врезалась в теперь уже надежно запертые входные двери и в отчаянии обернулась назад. Звери с урчанием неслись к ней по коридору; затем замедлились, видя, что ей не уйти. Силы покидали ее, и с нарастающим отчаянием телом овладевала предательская вялость, когда позади вдруг раздался тихий щелчок, отмыкающий двери. Наверняка доктор Линдеман, спасибо ей!
Джанет не мешкала. Толкнув створки, она выпрыгнула наружу и сразу же их захлопнула, услышав следом щелчок замков.
Звери по ту сторону врезались в тяжелые зеркальные двери и отпрянули. Кружа там, они злобно ревели от неутоленной жажды крови.
На втором дыхании Джанет повернулась и спрыгнула с короткого лестничного пролета, со всех ног спеша к мотоциклу.
«Та дверь их долго не продержит».
Вцепившись в руль, она дала ногой по педали, но из-за нервозности завела мотор лишь с третьей попытки. «Лайтнинг», взревев, пронесся через парковку и вылетел на пустынное шоссе. Спустя минуту Джанет почувствовала, что твари ее больше не преследуют, и сбавила скорость. Притормозив, она оглянулась на клинику, переживая за Тома и свою мать.
Сирена тревоги по-прежнему сверлила недвижный воздух.
И тут через придорожную изгородь до нее донеслись крики матери. Сквозь прореху там просматривалась полоса берега. По ней расторопно шагал Охотник, неся на плечах двух надежно связанных пленников. В сопровождении четверых зверей он шел прямо к тому дольмену, что высился в отдалении над прибитой ветром травой.
«Так запросто ты от меня не отделаешься!»
Она свернула с дороги и на скорости запрыгала вниз по длинному пролету бетонных ступеней, прежде чем наконец добралась до галечного пляжа.
– Козлина! Тебе предстоит иметь дело со мной, если кого-то из них хоть пальцем тронешь!
Удерживая Охотника в поле зрения, она несколько неуклюже направила свой «лайтнинг» по рыхлой гальке пляжа. И пораженно увидела, как ее цель, не сбавляя хода, врезалась в высокий стоячий камень и просто исчезла.
«Блин!»
Без всякого колебания Джанет преодолела отлогий подъем и на полном газу ринулась прямо на сплошную, кажущуюся незыблемой поверхность того самого камня.
«Куда проходишь ты, смогу пролезть и я».
23
Стиснув зубы, Джанет отчаянно зажмурилась, и «лайтнинг» понесся по обширной равнине с пожухлой травой и мертвыми скрюченными деревьями, оставляя за собой жгучий след из дыма и пепла.
Вокруг не было видно ничего живого. Никаких живых существ. Ни птиц, ни зверей. Вообще ничего. А сверху только бескрайние сумерки, усеянные сверкающими звездами.
«Черт, да где же они?»
Джанет погнала мотоцикл в надежде настичь Охотника и его пленников. Но спустя несколько часов, когда вокруг поднялись в рост мертвые черные горы, пейзаж, в сущности, не изменился. И она по-прежнему была одна.
Время в Стране Летних Сумерек текло до странности изменчиво. Могли минуть просто часы, а могли пройти и долгие дни, по ходу которых за спиной истаяли последние из этих темных скал. Воздух вокруг становился все более плотным, пока тучи густого черного дыма не застелили собой звезды, что посвечивали в небе над головой. А впереди среди бескрайней, щербатой от ямин равнине раскинулся неприступный замок из камня и кирпича.
«Блин. Сдается мне, что сюда Охотник с ними и направлялся».
Остановив мотоцикл, Джанет поглядела вверх на обветшалые кирпичные стены, что вздымались бесформенными, дурно возведенными громадами. Своими габаритами замок поражал воображение, но при этом, как и обширный ландшафт, по которому Джанет проезжала, казался напрочь лишенным какой-либо жизни. Окна в каждом бастионе, парапете и безумно витиеватой башне таращились на нее безжизненными темными глазницами.
Прокатавшись вдоль стен, как ей опять показалось, несколько часов, Джанет убедилась, что никакого входа здесь нет, и лишь бесконечный кирпичный парапет исчезал в тусклых сумерках, окутавших далекий горизонт. Между тем стрелка бензомера на мотоцикле была уже почти на нуле.