Чарлз Стросс – Семейное дело (страница 10)

Мириам взглянула вверх. Над ней, возле лунного серпа, ветер гнал облака. Она не стала включать фонарь. «Не стоит привлекать внимание, — напомнила она себе. — Осмотри окрестности и отправляйся домой…»

— Я прямо-таки астронавт, — пробормотала она в диктофон. И шагнула вперед, к большому вязу, чувствуя, как за спиной подпрыгивает рюкзак. Обернувшись, Мириам остановилась, опустилась на колени и осторожно положила на подгнившую листву, где стояла, старый глиняный черепок, прихваченный из сарая. — Нейл и Баз во время первой высадки провели на Луне всего восемь часов. Две экскурсии по поверхности всего по четыре часа. Вот и мое пребывание здесь похоже на лунную прогулку. — «Я могу находиться здесь, пока не надоедят эти дурацкие приключения, — напомнила она себе. — Или, наоборот, не смогу отсюда выбраться». Она притащила с собой и спальный мешок, и аптечку первой помощи, и пистолет Бена (просто на всякий случай, и из-за этого чувствовала себя коварной и порочной). Но окружающее не давало ощущение дома. Оно походило на дикий лес… Лес же никогда не был домом для Мириам. Особенно такой, где появляются парни с винтовками и стреляют в нее, словно охотничий сезон уже открыт, а разведенная еврейка явно не занесена в Красную книгу.

Мириам сделала десяток шагов вверх по холму, остановилась и, затаив дыхание, прислушалась. Воздух был холодный и влажный, точно туман, надвигающийся с реки. Слушать было нечего — ни шума дорожного движения, ни далеких поездов или реактивных самолетов. А слышное вдалеке посвистывание птиц могло означать всего-навсего совиную охоту… чем оно, скорее всего, и было.

— На самом деле здесь тишина, — прошептала в микрофон Мириам. — Никогда не слышала такой тишины.

Она вздрогнула и огляделась. Затем воспользовалась своим фонариком и резко ударила по деревьям световым пятном, отбросившим длинные острые тени.

— Вон там! — воскликнула Мириам. Еще пять шагов, и она обнаружила на куче гнилых листьев свое коричневое вращающееся кресло. Мокрое, оно выглядело совершенно испорченным. Мириам схватила его, как давно потерянную любимейшую вещь, подняла и поставила, осторожно и прямо. — Вот!

В висках у нее стучало, но она испытывала неописуемый восторг.

— Нашла, — будто по секрету сообщила она в диктофон. — Я нашла кресло. Стало быть, это то самое место.

Но кресло было изрядно перепачкано и пришло в негодность. На самом деле оно почти развалилось… Оно изначально уже было серьезно попользованным, а ночь в дождливом лесу никак не улучшила его состояния.

— Стало быть, все это реальность, — негромко сказала Мириам с глубоким удовлетворением. — И я не схожу с ума. Или если даже фантазирую, то чертовски последовательно… — Она покачала головой. — Моя родная мать бывала здесь. Или пришла отсюда. В общем, как-то так. Ее зарезали, неизвестно, почему или кто. — Эти размышления вновь вернули ее к реальности, которая опять раздробилась на отголоски ее собственной ситуации: анонимные звонки с угрозами по телефону, множество незавершенных дел. Мириам вздохнула и вернулась той же дорогой к глиняному черепку. Помассировав голову, она присела там, прислонившись спиной к вязу.

Неожиданно она замолчала, сунула диктофон в задний карман, достала медальон и затаила дыхание.

Хруст ломающихся веток далеко разнесся в ночи. Испуганная, Мириам щелкнула медальоном, открывая его, сосредоточилась на его глубинах и набралась мужества для встречи с надвигающимся «похмельем»: она искренне не хотела ночевать в лесу — по крайней мере, без более тщательной подготовки.

На следующее утро — позвонив Энди в «Глоуб» и обеспечив себе комиссионные за приложение к статье о группах компаний венчурного капитала (что составляло весьма недурную половину прежнего месячного дохода) и обещание регулярной еженедельной публикации, если ее материалы будут достаточно хороши, — Мириам очень неохотно позвонила Полетт. Она нервничала, ожидая автоответчика, до пятого гудка, но наконец ответила сама Полетт.

— Алло? — Голос звучал слегка растерянно, что было необычно для Поли.

— Привет, Поли! Это я. Извини, что не перезвонила вчера, у меня была мигрень и еще куча… гм… бумажной работы. Только сейчас от всего этого избавилась. Как дела? Все в порядке?

Короткая пауза.

— Примерно так, как ты предсказывала, — осторожно сказала Полетт.

— А не было каких-нибудь… ну… странных телефонных звонков?

— Пожалуй, можно сказать и так, — ответила Полетт.

Мириам насторожилась. Что она скрывает?

— Мне предложили вернуться на работу, — по-прежнему осторожно продолжила Поли.

— Неужели? — спросила Мириам и подождала. — И ты согласилась?

— Я-то? Как бы не так! — Мириам слегка успокоилась. Судя по голосу, Полетт злилась. Мириам не ожидала, что Поли согласится вернуться, но было приятно получить подтверждение из первых уст.

— Так плохо, да? Хочешь, обсудим? Ты свободна?

— Отныне — каждый день, с утра до вечера… Послушай, ты ничем не занята? Может, я заеду к тебе?

— Это будет отлично, — оживленно сказала Мириам. — Поли, я беспокоилась о тебе. Разумеется, когда прошло беспокойство за себя.

— Хорошо. Захватить пиццу?

— Ну… — Мириам критически прикинула, чем они будут заниматься. Просто будем выслушивать взаимные претензии? Или намечается что-то большее? — Да, давай. С меня — кофе и все остальное.

— Это было бы чудесно, — с признательностью сказала Полетт.

Положив трубку, Мириам задумалась о том, что движет бывшей коллегой. Они с Полетт проработали около трех лет и нередко проводили вместе и свободное время. Бывает, что контакт с теми, с кем знакомишься на работе и в чьем обществе проводишь заметное время, обрывается сразу после перемен по службе; но некоторые остаются друзьями на всю жизнь. Мириам не знала, в какой вариант может вылиться случай Поли. Почему она отклонила предложение восстановиться на работе? Мириам это крайне заинтересовало. Хотя она нервничала из-за совершенно безумного происшествия с медальоном, но упорно продолжала возвращаться в мыслях к ужасным событиям утра понедельника, с неизбывным ощущением несправедливости. Чем раньше они разоблачат все это публично, тем скорее она сможет вернуться к нормальной жизни. Но затем вновь начинало сказываться происшествие с медальоном. «Все-таки мне следует проверить, в здравом ли я уме, — решила Мириам. — Почему бы и не с помощью Полетт? Лучше уж услышать ее мнение о том, не сошла ли я с ума, чем мнение того, кто давно знаком со мной и знает Айрис». Или все это было на самом деле?

Час спустя в дверь позвонили. Мириам поднялась и пошла в холл, стараясь подавить беспокойство по поводу возможной причины появления Полетт. Та ожидала на ступенях крыльца, нетерпеливо постукивая каблуком и держа в руке большую хозяйственную сумку.

— Мириам! — Полетт лучезарно улыбнулась.

— Входи, входи. — Мириам отступила. — Эге, да что с тобой? Все в порядке?

— Бывало и хуже. — Поли проворно вошла, закрыла за собой дверь и с любопытством огляделась. — Эй, а здесь неплохо. Я беспокоилась о тебе, после того как добралась до дома. Ты выглядела тогда не очень-то счастливой, знаешь?

— Да. Счастливой я определенно не была. — Мириам помогла гостье снять пальто и провела в гостиную. — Я правда рада, что ты перенесла все это так спокойно. Что касается меня, то я убила там три года и не поимела с этого ничего, кроме тяжелой работы и никчемных акций… А потом какой-то придурок звонит по телефону и ну командовать: ты к нам не лезть, держись подальше. А как ты? У тебя были неприятности?

Полетт с любопытством уставилась на нее.

— Что значит — командовать?

— Вроде как намекал, что он друг Джо и что я пожалею, если буду и дальше во все совать нос. Прикидывался доброжелательным, понимаешь? И я очень переживала за тебя… А что с этим предложением насчет работы?

— Я, гм… — Полетт помолчала. — Они просто-напросто предложили мне прежнюю работу, — сдержанно сказала она. — Я чуть было не приняла это предложение, да они прислали по факсу контракт. Дураки.

— Почему же ты не подписала его? — спросила Мириам, наливая кофе, пока Полетт открывала коробки с пиццей.

— Мне доводилось видеть соглашения с пунктом о неразглашении информации, Мириам. Я ведь работала помощником юриста, пока мне это не опротивело, помнишь? Так вот мне прислали не просто контракт с пунктом о неразглашении, а настоящую смирительную рубашку. Если бы я подписала его, то не могла бы распоряжаться даже содержимым собственной головы… всем, что узнала и до и после работы на них. Представляешь, тебя сочли главной зачинщицей!

— Ага. — Во рту у Мириам горчило, и это не был привкус кофе. — Ладно. Нашла какую-нибудь работу?

— Пока никаких предложений. — Полетт откусила кусок пиццы, скрывая волнение и беспокойство. — Ударение на слове пока. А ты?

— Уже пристроила статью на правах свободного журналиста. Это не компенсирует потерю жалованья, но есть хорошая перспектива. Вот интересно…

— Ты хочешь продолжить расследование.

Это не был вопрос. Мириам кивнула.

— Да. Хочу достать этих сукиных детей, и сейчас больше, чем когда-либо. Но что-то подсказывает мне, что торопиться не стоит. Я хочу сказать, здесь замешаны очень большие деньги. Если мы сможем заново запустить расследование, то зайдем слишком далеко, так что считаю, что на этот раз нам следует прежде всего отправиться в ФБР… а уж затем связываться с газетой. Думаю, что запросто могла бы продать статью, но лучше подожду, пока федералы не будут готовы произвести аресты. А еще мне хотелось бы исчезнуть на все то время, пока они будут к этому готовиться. — Неожиданно Мириам осенило, и, как громом пораженная, она пропустила ответ Полетт мимо ушей. Медальон! Вот где меня не достать! Если…